Кларина привела нас к небольшому каменному дому и кивнула дверь, сказала:
- Начинайте готовиться к ужину. Всё что нужно для этого, есть внутри. Вода для омовений тоже!
Мы, молча, вошли в дом и услышали, как усатая закрывает дверь на ключ.
- Отлично… Просто супер! – прошипела я, оглядываясь. – Отсюда не смыться!
Окошко в этом каменном «мешке» было совсем маленькое, под самым потолком. На узкой подставке коптила медная чаша, в которой горело то ли масло, то ли жир. На столе стоял кувшин с вином, два кубка, блюдо с фруктами, тарелочка с сыром и плошка с мёдом. Узкий топчан в углу был завален одеждой, и я догадалась, что именно из нее нам нужно выбрать прикид к ужину.
- Слышь, а водичка-то розовым маслом пахнет, - подруга принюхивалась к жидкости в большом кувшине. – Бабы эти любят видать, чтобы мужики в розах своё хозяйство полоскали.
- Ты-то что полоскать будешь? Грушу? – язвительно поинтересовалась я. – Яшка, ты ведь понимаешь, что нам хана?
- Нет, не понимаю, - она радостно оскалилась. – Устроим им танцы, а потом свалим. Я пояс в шатре увидела!
- Где? – я не понимала, как в тот момент можно было вообще что-то замечать. На это способна только Сергеевна.
- Он лежал на золотом подносе, стоящем рядом с царицей. Сто процентов, что это был пояс Ипполиты! Стала бы царица какую-то ерунду на золотой поднос укладывать! – радостно сообщила Яшка. – Вот и нужно играть роль мужиков, пока пояс не окажется в наших руках!
- Нас раскусят сразу же! Мы не мужики! – сообщила я ей. – Ау!
- Ой, жить захочешь, не так раскорячишься! – Афродитовна принялась расхаживать по однокомнатному жилищу. – Посмотри-ка… Да здесь добра! И всё нам пригодится!
Я тоже огляделась. Что тут могло пригодиться, знала только моя придурошная подруга.
Она залезла на топчан, сняла со стены овечью шкуру, потом накатила вина и взялась рыться в вещах.
- Ты выпей, Танечка. Дело веселей пойдёт.
Я выпила. Но не для весёлого дела, а чтобы снять стресс. Вспомнив, что у меня имеется груша, я поднесла её ко рту, но Афродитовна выдернула её у меня прямо из-под носа.
- Куда?! Это же реквизит! Твой лингам!
- Что-о-о? – я нахмурилась. – Какой ещё лингам?!
- Вот этот! – Яшка потрясла грушей в портках. – Такие вещи знать нужно! Ну, ё-моё, Таня! Фаллический символ мужского начала, он изображен вместе с йони, которая является символом женской сексуальности! Это же азы!
После этого началось самое ужасное… По крайней мере для меня. Афродитовна явно получала удовольствие от происходящего.
Сначала по её плану мы перетянули груди. Благо, что ни она, ни я особым богатством не обладали. Сверху Яшка предложила напялить топики с дребезжащими монетами, которые красиво поблёскивали над бахромой.
- Ты уверена, что это не пропаганда нетрадиционных ценностей? – поинтересовалась я, на что она ехидно ответила:
- А кто тебя здесь арестует? Полиция нравов? Так хоть прикроем титешное. Да и красиво…
В общем, я начинала предполагать, что мужики мы будем капец какие странные. Я бы даже сказала – фриковатые.
Дело на этом не остановилось. Сергеевна просто фонтанировала идеями. Чтобы крепче и серьёзнее пристроить «лингам», она намотала вместо своих порток нечто похожее на подгузник. Вот в нём груша и приняла форму того самого, что привлекло внимание кларины.
- О Боже… - прошептала я, глядя на подругу, так как себя разглядеть мне, не удавалось.
- Это ещё не всё! – Яшка взялась за овчину. Она надрала из неё шерсти и поманила меня пальцем.
- Ты что хочешь? – в ужасе выдохнула я. – Нет. Не-ет…
- Да, - кивнула Янина. – Да, Таня. Мы купцы восточные и не можем, как евнухи выглядеть! Подозрительно!
Отвертеться мне не удалось. Через полчаса вырезы в топиках приоткрывали кустистую растительность. Такая же была и на руках и на ногах, и особенно возле подгузников.
Когда за нами пришла кларина, мы были в полной боевой готовности. Усатая вошла в дом и замерла, глядя на сию «божественную красоту». Я её прекрасно понимала. Такое не приснится даже во сне после приёма мелатонина.
Под лучами заходящего солнца всё выглядело ещё «чудеснее». В шатре все замерли, как только мы появились пред глаза царицы. Она сидела за столом, уставленном различными яствами, в её руках был серебряный кубок с вином. Чуть поодаль, на каких-то инструментах брынчали крупногабаритные музыкантши.
- Разрази меня Артемида! – протянула одна из подруг царицы. – Я сплю?
Главная амазонка была очень даже симпатичной женщиной. Светлые волосы, голубые глаза, чистая кожа. Мускулистая и поджарая она напоминала мне тренера по фитнесу. Царица вдруг хлопнула в ладоши, и брынчание стало веселее.
- Танцуйте! – прошипела кларина. – Если не хотите, чтобы вас сбросили с обрыва в море или не снесли головы мечом!
Мы не хотели.
- Дайте им вина! – крикнул кто-то из-за стола. – Пусть поднимут себе настроение!
Нам поднесли два полных кубка, и мы вдули их даже не поморщившись. Яшка потопала своими кудрявыми ногами в центр шатра, я же обреченно поплелась за ней. Музыка заиграла ещё веселее.
Это нужно было видеть, ибо словами передать сие действо не представлялось возможным. Два чернявых мужичонка с широкими чёрными бровями с невнятными фигурами в коротких топиках и подгузниках, казались чем-то сюрреалистичным.
Вино начинало действовать, внутри потеплело. Афродитовна малёхо окосела и мотнула грушей сначала в одну, а потом в другую сторону. Амазонки заулюлюкали. Мне пришлось повторять за подругой, чтобы не выглядеть истуканом. А то решат, что Пифагор не желает развлекать царицу, и оттяпают башку.
Несколько минут мы трясли грушами, звенели монетами, а потом случилось самое ужасное… Янина Сергеевна принялась тверковать.
Моё тело не было приспособлено к подобным телодвижениям. И даже если бы я попыталась исполнить нечто подобное, у меня бы заклинило поясницу. Поэтому пока Афродитовна дёргала фисташкой, я упала на колени и, расставив руки, заколыхала плечами. Моя груша не выдержала таких пассажей. Она встала колом, оттопырив подгузник и бабы в шатре начали что-то выкрикивать, радуясь так, будто перед ними был сам Тарзан Глушко.
Тем временем Яшка перестала раскачивать свою корму и двинулась к амазонкам, подмигивая налево и направо. Эдакий горец недоросток, повышенной лохматости. Начиналось самое опасное. Афродитовна пёрла за поясом Ипполиты.