На другой день Ольга собралась в сельсовет идти. Конечно же и Василия позвала с собой. Еще вечером они обговорили, что сходят к Ивану Алексеевичу. Надо ведь что то делать.
Как и всегда, Ольга сперва про работу заговорила. Иван Алексеевич не против был, что Анисья в яслях Ольге помогать будет. Все равно от нее толку на колхозных работах мало будет. Чуть ходит, какая из нее работница.
Ольга умолчать не могла.
- Что же, Иван Алексеевич, школу то так неторопко строят. Вот нету у тебя своих ребятишек то, видно и не болит об этом душа. А вот каково Валентине Николаевне дочку свою в район отправлять в школу. Ладно бы транспорт какой был, а то ведь пешком девке придется ходить. Хоть и в общежитии жить будет, а домой то все равно охота.
Иван Алексеевич поморщился. Ну что за баба эта Ольга. Ведь все на свой лад сведет. Да если бы он не ходил по начальству, да не обивал пороги, строительство то вообще бы замерло. А так, почитай сруб уж стоит. Глядишь высохнет, а весной уж и на мох можно ставить будет. Фундамент тоже заложили.
Досадно еще председателю было, что весь этот разговор Ольга завела при летчике. Стоит он такой, весь в орденах да медалях и думает поди, что Иван Алексеевич за столом только и может, что бумажки перебирать, а дел от него никаких.
Но и Ольга опомнилась. Ни к чему ей тут перед Василием свой норов показывать. Еще испугается ее. Поэтому она ловко перевела свою речь на другую тему.
- Вот, Иван Алексеевич, расписаться мы с Василием хотим. Дите у нас с ним уж большое, а мы все не расписаны. Не дело это.
Дальше Ольга споткнулась. Надо было говорить, что не разведена она еще с Николаем. Можно ведь и соврать бы, да страшно. Обманывать она не приучена была. А тут дело такое. Вдруг потом на Василии скажется. Ведь не простой он человек. Поэтому и рассказала председателю все, как на духу.
А тот, когда она начала только говорить, прямо сейчас был готов их расписать. Но чем больше говорила Ольга, тем больше сомнения начинали его грызть. Не положено. Нет такого закона, чтоб одной бабе можно было за двумя мужиками сразу быть. А раз такого закона нет, то и он ничего сделать не сможет.
- Да я бы при всем уважении к вам расписал. Да ведь поймите меня, закон есть закон. Вот будет у тебя Олья бумажка, что разведена ты с Николаем, да я вас в тот же день распишу. А так ничем не могу помочь. Напиши Николаю то, чтобы бумагу прислал. Там, чай, в Москве то он может как то сделать.
Был бы Василий обычный крестьянин, то председатель столковался бы с ним по мужски за столом с бутылочкой, а тут свяжись с таким, а потом еще и под суд попадешь. Не простой мужик то. Нет уж, лучше не связываться. Да и не знает он особо законов этих, хоть и приходится ему за председателя сельсовета работать. Тут бы с колхозом управиться, а не законы изучать. Говорят, что строго теперь с этим стало.
Василий уже понял, что пока бумажки не будет, председатель и пальцем не шевельнет. Поэтому взял он Ольгу за руку и потянул к выходу. Нечего здесь зря распинаться. Они сухо попрощались с Иваном Алексеевичем и вышли из конторы.
Домой шли молча, оба были расстроены. Анисья по их виду определила сразу, что ничегошеньки то они не выходили. Про себя даже спрашивать не решилась. Ее то дело никуда не денется. Она как копошилась с малышами, так даже и не спросила, чего выходили.
Молча переоделись в рабочую одежду и пошли копать картошку. Хоть тут Василий успеет подсобить женщинам. Все им полегче будет потом, когда он уедет. К его отъезду они всю картошку успели выкопать, прибрали, в подпол спустили.
- Ну вот, хватит нам до другого урожая, - Ольга заглянула в подпол. Вспомнила про золотые монеты, закопанные в дальнем углу. Вот ведь, дуреха. Надо было Василию их показать. А теперь уж поздно. Картошкой там все завалено.
Вечером, когда они остались вдвоем в чулане, Ольга призналась, что не все червонцы тогда отдала. Оставила ребятишкам по два, да себе и Василию по одному. Припрятала их в подполе, закопала.
- Ну и ладно, пусть лежат. - Василий притянул Ольгу к себе. - Ты только не болтай про это. Кто знает, как все обернуться может. Сейчас вроде за золото не сажают, но береженого Бог бережет.
Грустно было Василию. Приближалась пора уезжать. Так и не получилось у него жениться, как хотелось. Думы то у него были, что если там на Востоке не опасно будет, то выписал бы он Ольгу с детьми туда. Кто знает, сколько там служить придется. А жену то можно офицеру привезти к месту службы. В Германии были такие, жен выписывали.
Но хотя, если уж честно говорить, то многие просто подженивались. В полку то много молодых женщин было. А вот он, Василий, не смотрел на них. Порой даже думал, что видно вправду его приколдовала черноглазая колдунья. Он даже о погибших жене и дочке вспоминать реже стал. Застила их Ольга собой. О ней все думал и ждал этого отпуска. А тут вон как получилось. Почему то он и не подумал об этом.
Неминуемо приближался день отъезда. Как бы не была Ольга сердита на председателя, что он не расписал их, пошла кланяться. Может поедет он в город да захватит с собой Николая. А там из района до станции говорят уехать можно. Машины ездят. Сейчас зерно с токов возят на элеватор, что на станции. Военному не откажут. Пешком то далеко идти.
Иван Алексеевич посмотрел на Ольгу.
- Ты, Олья, вижу все сердишься на меня, что не расписал я вас. Ты пойми, я ведь тоже человек государственный, с меня и спрос больше. Тебе то бы ничего не было, если бы узналось. А мне то бы хорошо, если в лагеря, а то и другую какую статью. А ты еще сама тут языком чесать начала, что не разведена до сих пор с Николаем. Вот так то. Другой раз язык то попридержать надо бывает. А у тебя он всегда впереди бежит.
Иван Алексеевич не стал дальше продолжать. Пусть сама додумывает, чего он хотел сказать. Потом спросил, когда Василию надо ехать. Он к тому времени и поедет. Ведь часто приходится ему по начальству то ездить. Это только она думает, что ничего председатель не делает.
Ольге от таких слов, да еще и сказанных с укоризной, стыдно стало.
- Что тут поделаешь. Такая вот я, говорю вперед не подумавши. Ты уж не серчай, Иван Алексеевич. Не со зла я.
Она назвала число, когда Василию надо ехать и они договорились, что рано утром председатель заедет за ним. Довольная Ольга пошагала домой. Она же, конечно, ничего не сказала Василию, когда пошла в сельсовет. Узнай он про это, то ругаться бы начал. Не барин ведь, до района рукой подать, что он немощный что ли.
За обедом Ольга поведала, что председателя встретила, разговорились с ним про ясли да про школу. Он в район поедет, аккурат когда и Василий собирается.
- Вот Иван Алексеевич и сказал, что заедет за тобой, захватит по пути.
Василий внимательно поглядел на Ольгу. Не иначе как кланяться да просить ходила. Но Ольга как ни в чем не бывало продолжала о чем то говорить. Василий успокоился. Не успел он узнать свою любимую за это время основательно. Колдунья, она и есть колдунья.
Вечером Ольга принялась освобождать чемодан Василия. Там до сих пор лежали подарки, которые он привез ей и детям. Рубашки и штанишки мальчишкам, платьица для Настены, платья и отрезы крепдешина Ольге, нижнее белье, которое не то что носить, в руки то взять Ольга боялась. Шелковое, гладенькое, так и струящееся в руках. Она даже не примерила его на себя, хоть и просил ее Василий.
- Да что ты, такую красоту да под платье надеть. Кто только такое и выдумал.
Василий объяснял, что вещи эти в Германии покупал. Он не стал говорить, что большинство этих подарков были взяты в домах богатых немцев, которые бежали в испуге от наступающей армии.
Он не рассказывал, как заходили они с друзьями в богатые брошенные дома. Там то и подсматривали они подарки для отправки домой. Этот смелый летчик боялся, что узнай Ольга об этом, выбросит она все его подарки, даже и на минутку не остановится. И ничего, что ей самой и детям особо носить нечего.
Может быть она даже чувствовала это. Не зря же даже на детей ничего не примерила. Василий благоразумно решил не настаивать, останется одна, привыкнет. Глядишь и пригодится его чемоданчик.
- Ты оставь все в чемодане. Не трогай. Зачем мне его пустой тащить. Хватит и вещмешка.
Прощальная ночь была жаркой. Не могли наговориться, налюбоваться, налюбиться. Под самое утро только успокоились. Только тогда смогли они поговорить о деле. Василий попросил, чтоб Ольга дала ему адрес Николая. Он разыщет его в Москве. Там всеми правдами и неправдами допытается, как удалось ему зарегистрировать свои отношения законно. Иначе бы не хлопотал он о жилье. Побоялся бы.
Только успели наскоро позавтракать да попрощаться, к избе подкатил Иван Алексеевич. Обнял Василий плачущую Ольгу, как со взрослым попрощался с Бориской, поцеловал Настенку, прижал к сердцу Ванюшку. С Анисьей тоже попрощаться не забыл. Быстро повернулся и почти бегом выбежал из избы. Не хотел рвать душу не себе, не Ольге. Только крикнул уже возле дверей, что напишет из Москвы письмо. Ольга за ним бросилась. Василий уже в телеге сидит, а председатель лошадь погоняет.