Шахтёрский сленг весьма своеобразен и непривычен для обывателя. Считается, что как таковой «язык шахтёров» советского и постсоветского пространства зародился и распространился из Донбасса. Именно туда на тяжёлую работу в шахтах и рудниках съезжались люди из разных уголков СССР, принося с собой частички речи из различных регионов.
Многие считают шахтёрские разговоры чуть ли не «марсианскими», ведь тем, кто в шахте никогда не бывал, они не понятны. Примечательно, что сборник специфического сленга шахтёров был издан ещё в 1932 году. Публиковался он небольшим тиражом в «Этнографическом сборнике №10» в Киеве под названием «Словарь Донецкого горняка». Оцифрованную копию этого раритетного издания широкой общественности в 2023 году представил краевед из посёлка Нью-Йорк, расположенного в Донецкой области.
«Словарь Донецкого горняка» запретили практически сразу после выпуска. Критики от советской власти позиционировали данное издание как книгу, где прослеживается «нескрываемая классово-вражеская выхватка», а образ трудяг-шахтёров показан как «пришлый блатной элемент, к которому местные крестьяне относятся с нескрываемым презрением». Из-за запрета всесоюзный тираж книги так и не увидел свет, а то немногое, что уже было в книжных и библиотеках, быстро изъяли.
Книга была подготовлена к печати этнографической комиссией Всеукраинской академии наук, а составлена российским лингвистом и филологом Алексеем Миртовым. В основу автор взял диалектический материал, который собирал с 1924 по 1929 годы среди шахтёров Горловки, Макеевки, Донецка, Луганска и близлежащих районов.
К 1920-м годам коренные жители тогдашнего востока Украины занимались исключительно сельским хозяйством. Крестьяне, считающие себя этническими украинцами, когда потребовалось массово отправляться на работу в шахты и на рудники, совсем не горели желанием делать это. К тому же, не столь велико в первые «советские» годы было население Луганщины и Донетчины, чтобы обеспечить бесперебойную работу всех шахт.
Во имя индустриализации советская власть стала привлекать в регион Донецкого каменноугольного бассейна рабочих чуть ли не со всего Союза. Особенно охотно ехали сюда крестьяне из Татарстана, Пензы, Мордовии, Чувашии, а также Смоленской, Калужской, Орловской, Курской, реже ― из Витебской и Могилевской губерний. Разумеется, не многие из приезжих являлись высокообразованными специалистами: часть рабочих была из бедных семей, а сравнительно многие даже происходили из среды бывших заключённых. Именно по этой причине местное население относилось к новоиспечённым горнякам с презрением, недолюбливало их.
В такой «разношёрстной» и сравнительно многоязычной среде сформировалась уникальная «субкультура» горняков Донетчины, позднее распространившись на другие шахты СССР и современных постсоветских стран.
В оригинальном словаре всего-то около 600 слов: они представлены на украинском и русском языках. Часть слов являются типично русскими либо украинскими, некоторые термины позаимствованы из немецкого и английского языков, часть слов представляет собой устаревшие названия «шахтных» специальностей, а некоторые жаргонные словечки используются даже в криминальном мире.
Многие слова и фразы донецких горняков используются по сей день, а отдельные ― не только в шахтёрской среде. Например, выражение «выдать на-гора» означает, собственно, выдачу «на-гора», то есть на поверхность, добытой руды с полезными ископаемыми. Слово «забучивать», то есть «закладывать пустоты», происходит от «бут», то есть лишённая полезных компонентов «пустая» порода, которой засыпают пустоты, из которых добыт уголь. Соответственно, «забутчики» ― это рабочие, производящие забутку. А вот слово «забуриться» означает «завалиться». Если в шахте «забурился штрек», значит, произошёл обвал. А после работы можно «забуриться» спать.
В процессе работ в шахтных коридорах используются «верхняки» и «ноги» ― это верхние и боковые элементы укрепления шахтного проёма. Из инструментов используется «балда» ― большой молоток с длинной ручкой. «Забой» в шахте ― это место непосредственной добычи угля.
«Жужелица», она же «жужалка» — это ячеистые комочки угольного шлака. Название такое дали потому, что при перебрасывании с места на место материал издаёт соответствующий звук. «Лава» у шахтёров ― это широкий очистной забой, а «квершлаг» ― проходы от шахтного ствола к залежам руды сквозь породу.
Опасным явлением в шахте является «капёж», то есть просачивание воды сверху, которое порой грозит затоплением. Но максимально опасен «орёл» ― вагонетки или целый состав, который, в случае обрыва канатов, свободно катится по наклонной выработке.
А вот шахтёрский обед, который они берут с собой из дома, называют «тормозок». Во времена СССР он представлял собой хлеб с салом или колбасой и какой-нибудь огурец-помидор. Всё это «великолепие» заворачивалось в газету, с которой потом и поедалось. Название же «тормозок», вероятно, произошло из-за того, что обед «тормозил» работу.
Такое живописное явление как «террикон» по факту является лишь конусообразной горой, состоящей из отваленной породы, а происходит название от французского выражения «terril conique» («конусообразная куча шлака»). А от немецкого «Unterbau» («подструктура») произошло шахтёрское «вытерба», то есть уклон.
«Порожняк» у горняков ― пустой вагон, а жаргонное выражение «порожняки гонять» означает «вести разговоры ни о чём». А вот слово «коногон» не несёт какого-либо оскорбительного подтекста. Это устаревшая профессия погонщика лошадей внутри шахты, на подземной железной дороге. Лошади таскали грузы в шахтах до 1970-х годов, а «коногоны» обычно были ловкими и молодыми ребятами, которые погоняли лошадей криком и свистом, а потому были главными героями горняцких частушек.
Далее идут совсем уж специфические словечки и выражения. Например, у каждого шахтёра есть какое-либо «барахло», то есть личные вещи, взятые из дома, верхняя одежда и прочее. Тот, кто появлялся на работе «бухой», то есть пьяный, либо «бухой в дым», то есть сильно пьяный, мог получить от других работников «взбучку» или «выволочку», ведь безопасность в шахте превыше всего. «Выволочкой» вообще называлось жестокое избиение, на тему которого шахтёры ещё шутили. Отправят, например, новенького в кузницу, типа «попросишь, чтобы дали тебе выволочку». «Выволочку» давали от всей души, и обижаться на это было нельзя. Такой вот своеобразный шахтёрский юмор.
Ещё есть у горняков выражение «на бугая работать», то есть работать без зарплаты. Рядом стоит фраза «сидеть на дикофте», то есть голодать. Произошло от аптекарского выражения «декокт» ― травяной отвар.
«Кислородом» в шутку называли деньги, «пером» ― нож, а «кичей» ― тюрьму. Горняцкая лампа-«бахмутка» иначе называлась «коптелка»: это старинная керосиновая лампа, впервые изготовленная в районе Бахмутского уезда.
«Сранка» означает прослойку сланца в угольной породе: сланец мягкий, он крошится, загрязняя уголь и одежду рабочих. А вот грубоватое слово «мудотёр» означает саночника, который работает на четвереньках в низких ходах и тащит при помощи лямок ящик с углём. В других низких выработках производятся «кривошейные работы»: для их выполнения приходится нагибаться. «Лимонадкой» называли, так сказать, нижнюю часть спины. Соответственно, «лимонадить» ― работать этим самым местом. В низких шахтах «лимонадкой» толкали опрокинувшуюся вагонетку, ведь каких-либо подходящих механизмов предусмотрено не было.
Если было интересно, ставь лайк и подписывайся на мой Телеграм, а ниже ещё несколько интересных статей: