Артём приоткрыл дверь. В дом сразу ворвался ледяной ветер. В одном он был прав: в доме ветра не было. На пороге стоял старик в надвинутой на брови лохматой шапке. Воротник тулупа поднят, сам тулуп перехвачен широким ремнём, на плече охотничья двустволка.
- Здравствуйте. - Тёма настороженно рассматривал нежданного гостя.
- Доброго здоровьичка! - Старик сдвинул шапку на затылок. - А я гляжу, у Агафьи свет зажёгся. Глянуть решил, что за люди. Вдруг недобрые.
- Я внук бабы Агаши. - Тёма вглядывался в старика. - Артём. А вы? Вы, кажется, напротив живёте, да? Фёдор...
- Ильич я, как Ленин. А я тебя помню малёхо. Только малой ты тогда был, носился по огородам-то.
- Было дело. - Кивнул Артём. - Фёдор Ильич, а у вас случайно дров сухих нет? Мы с девушкой моей хотели печь растопить, а не выходит отчего-то.
- Не в дровах дело. - Старик снял с плеча ружьё, осторожно приставил к стене, кряхтя, опустился на корточки. - Давно не топили. Дом, он, Тёмка, хозяина требует. А коли нет такого, обижается, что бросили, навстречу не раскрывается. Ох и дров ты набил.
- Хотел, чтобы побыстрей теплее стало. - Признался Артём. - Я видел, как бабушка топила, и дрова подбрасывал, а вот с нуля не разжигал.
- Скоро только кошки родятся. - Проворчал старик, ловко перекладывая дрова, и поджигая подготовленную Артёмом щепу.
Саша с удивлением смотрела, как под узловатыми, тёмными его пальцами начинает плясать огонёк, как схватываются дрова, которые у них с Тёмой только дымили.
- Вы как Прометей! - Восхищённо воскликнула она. - Пришли и принесли нам огонь.
Фёдор Ильич поднял голову, посмотрел на Сашу, словно только что увидел её, и улыбнулся.
- Ишь ты! Прометей. Скажешь тоже. Ты вот точно Огневушка-Поскакушка. Знаешь сказ такой у Бажова есть?
Саша наморщила лоб, вспоминая.
- Не помнишь. - Заметил старик. - А мне он больно люб был. Матушка покойная читала. Мальчонка там был, звали его как меня, Федюнькой. А дед Тюньшей называл. И меня батя в шутку так же кликать пробовал. Я обижался, злился даже, боялся, что приятели мои услышат. И девчонка была рыженька, из огня выпрыгивала.
- Ну я разве что рыженькая. - Саша улыбнулась. - А с огнём у меня не сложилось.
Старик тихо засмеялся, прикрыл дверцу печки.
- Вот что, молодёжь. Вещи берите, да идите за мной. Дом выстужен, протопить сиюмоментно не выйдет. Помёрзнете к утру. Пусть печь раздышится, стены от мороза отойдут. Завтра утром уже полноценно топить будете, а сейчас носы морозить неча. Устрою вас на ночлег.
Он поплотнее надвинул шапку, забрал ружьё, проверил заслонку и велел.
- Запирай двери, Тёмка. Чужие не ходят здесь, но времена сейчас сам знаешь, какие.
Позже, когда накормленные горячей рассыпчатой отварной картошкой и напоенные душистым чаем на травах, они лежали под тёплым одеялом, Саша шепнула.
- Бабушке так и не позвонили. Кажется, завтра что-то будет.
- Не волнуйся. Завтра прямо с утра и позвоним. - Так же тихо ответил Артём.
* * * * *
- Как не приехала? Виталя, ты уверен? - Ольга Павловна схватилась за сердце.
- Мама, конечно, я уверен. - Виталий Алексеевич нахмурился. - Саша и не собиралась приезжать домой на эти каникулы. Она говорила с Юлей.
- А мне сказала, что передумала. Господи, неужели этот негодный мальчишка втянул её в какую-то историю?
- Какой мальчишка? - Отец Саши нахмурился. - Санька что, встречается с кем-то?
- Не спрашивай, сынок! - Ольга Павловна всхлипнула. - Помнишь эту твою Галю Лапину?
- От которой ты меня так тщательно ограждала? - Усмехнулся её сын. - Ещё бы.
- Ограждала, и правильно делала. - Вскинулась Ольга Павловна. - Как шла она по кривой дорожке, так и дошла до ручки. Связалась с таким же, как сама. У Серёги этого отец сидел, и его самого едва не посадили по малолетству. Сейчас пьют оба.
- Мама, к чему этот экскурс в личную жизнь Гали Лапиной?
- Беспалова она сейчас. И мальчишка, который пристал к Саше, её сын - Артём. Артём Беспалов.
- И что, тоже проблемный парень? - В голосе Виталия Алексеевича послышались тревожные нотки.
- А ты как думал при таких родителях? - Ольга Павловна почти билась в истерике. - Вот где она сейчас? Телефон не отвечает. Сама не звонит. Что делать, сынок?
- Подожди, мама, мне надо подумать. Возможно, ничего страшного не произошло. Но, если Саша не позвонит в ближайшее время, придётся идти в полицию.
- Виталя, ты поразительно спокоен для человека, у которого пропала дочь! - Ольга Павловна нажала на кнопку и направилась к вешалке. Если родители Саши не шевелятся, то она сама начнёт искать внучку. Торопливо оделась, вышла из подъезда и зашагала к соседнему дому.
На звонок сначала никто не отвечал, но потом раздался какой-то шум, и на пороге возникла растрёпанная Галина. Ольга Павловна брезгливо поморщилась. И раньше не слишком аккуратная, сейчас Лапина выглядела совсем плохо. Лицо отекшее, волосы давно не знали рук парикмахера, несвежий спортивный костюм.
- Чего кривитесь? - Фыркнула хозяйка вместо приветствия. - Не нравлюсь? А я вам никогда не нравилась. Пришли зачем?
- Здравствуй, Галина. Не к тебе я. Сын твой где?
- В Караганде. - Огрызнулась женщина. - Вам-то что от него понадобилось? Уехал Тёмка. На заработки подался.
- На какие заработки? - Ахнула Ольга Павловна. - Куда?
- Опять двадцать пять. - Возмутилась Галина. - Сказала, не знаю. Оставьте вы уже нас в покое!
- Я? - Сашина бабушка задохнулась от возмущения. - Да это ваша семейка никак не может отстать от нас. Говори, куда твой каторжанин внучку мою увёз?!
- Внучку? - Галина всплеснула руками. - Вот Тёмка, вот дypилка картонная, нашёл, с кем связаться. От вас же бежать надо без оглядки.
- Ты, вижу, недалеко убежала. Прямо у порога в яму угодила, да ещё в какую. - Ольга Павловна развернулась и начала спускаться по лестнице.
- Не вру я. - Крикнула Галина ей вслед. - Не знаю, где сын.
- Полиция узнает! - Ольга Павловна даже не обернулась. - И найдёт.
Надо вернуться домой, найти Сашину фотографию. Ольга Павловна не признавала снимков в телефоне, считая, что подобный аппарат нужен исключительно для звонков. Поэтому фотографии внучки у неё имелись, и предоставить их правоохранительным органам бабушка была готова. Она уже достала ключ, когда раздался звонок.
- Саша! Сашенька! Ты где? - Ключи звонко упали на бетонный пол.
- Бабуль, прости, что не сказала правду. - Голос Саши с трудом пробивался сквозь помехи. - Со мной всё хорошо. Я приеду к началу занятий.
- Саша, немедленно возвращайся! Скажи, где ты. Я позвоню твоему отцу. Он приедет за тобой!
- Никому не надо звонить, ба. Я уже взрослая, не волнуйся.
Связь прервалась. Ольга Павловна вздохнула, подняла ключи.
- Взрослая... - С горечью произнесла она. - Взрослые люди так себя не ведут...
* * * * *
- Позвонила? - Артём протянул Саше её перчатки. - Надень. Замёрзнешь.
С помощью Фёдора Ильича они снова растопили печь и немного прогрели дом. Перенесли вещи и отправились искать место, откуда можно позвонить. Связь появилась лишь на краю деревни, над оврагом. И то не слишком устойчивая, прерывистая. Но всё же это было лучше, чем ничего.
- Позвонила. - Грустно сообщила Саша. - Бабуля сердится. Требует, чтобы ехала обратно.
- Может быть, она права? - Артём заглянул ей в глаза. - Ну, раз ты увидела, что крыша над головой есть, жить здесь можно, то теперь ничего не мешает тебе вернуться домой.
- Мешает.
- И что?
- Не "что", а ты. Я обещала, что останусь с тобой до конца каникул. А то, что считает бабушка, это совсем даже не руководство к действию.
Артём никак не отреагировал на её слова, но Саша заметила, что он повеселел.
- Тогда пойдём заниматься хозяйством.
Парень натаскал и нагрел воды, принялся, не прося Сашу о помощи, перемывать найденную в шкафу посуду. Ей стало неловко, и она хотела было присоединиться к нему, но он попросил.
- Почисть пока картошки, пожалуйста.
Фёдор Ильич дал им полмешка картошки и банку огурцов. От денег отказался наотрез.
- К весне дело, того и гляди прорастать начнёт, ешьте.
Саша принялась неловко ковырять комковатые некрупные клубни.
- Не очень-то получается у тебя. - Заметил Артём, поглядев на её мучения. - Не умеешь?
- Просто картошка какая-то. - Смутилась Саша.
Мама и бабушка не слишком напрягали её хозяйственными вопросами, но картофель, который они обычно покупали, всегда был довольно крупным и ровным, и почистить его можно было даже с помощью овощечистки. Здесь же, казалось, и нож был неудобный, и клубни мелкие, с кучей глазков и неровностей.
Тёма отложил тряпку, взял нож из Сашиных рук и ловко принялся орудовать им. Очищенные картофелины одна за другой плюхались в кастрюлю.
- Эта картошка ничего ещё. - Он улыбнулся Саше. - Я и не такую чистил. Один раз совсем плохая попалась, я и срезал потолще, чтобы глазки не ковырять. Отец увидел, подзатыльник дал. Достал эти очистки толстые из мусорного ведра, помыл их и сварил мне в отдельной кастрюле. Сказал: "Один раз съешь, навсегда запомнишь". Я и запомнил. Они нормальную картошку ели, а я плакал и давился очистками. Потом, когда баба Агаша узнала, обругала отца и сказала, что детей даже во время войны беречь старались, лучший кусок отдавали, а сейчас некоторые в мирное время своё будущее на вoдкy меняют. И что не воспитание это, а чистой воды издевательство. Но зато картошку я чистить научился любую.
- Тёма, неужели ты так жил? - Саша смотрела на него широко открытыми глазами.
- Да нормально жил. - Тёмка пожал плечами. - Здесь, в деревне, вообще раздолье было. Дед Фёдор про огород вспоминал вчера. Было дело. С пацанами набеги делали летом. То морковки молодой натырим. Она сладкая, тоненькая ещё, то огурцов, а потом на рыбалке точим с солью и хлебом. Но самый смак - горох молодой.
Он зажмурился от воспоминаний и весело пояснил.
- У бабы Агаши не рос он. А вот у деда Фёдора как раз был. Мы увлеклись раз, рвём, за пазуху набиваем. Вдруг - атас, хозяин! Мы дёру. Надо через забор, а я забыл, что майку в шорты не заправил, рукой держал. Руки вверх поднял, и весь мой горох на землю. Знаешь, как обидно было? Мало дед крапивой по ногам огреть успел, так ещё и пацаны горох лущат, а я от обиды носом хлюпаю. Да нет, так-то поделились, конечно. Завтра на речку с тобой пойдём. Я там крючки в сарае нашёл. Рыбёшки на уху надёргаем.
- Тём, может быть, в магазин лучше. - Нерешительно предложила Саша. - Есть же здесь магазин?
- Есть. Сходим. - Артём кивнул. - Это же не от голода рыбалка, Саша. Это так, для интереса. Если боишься, что рыбу заставлю чистить, то нет. Я сам. Мать тоже не чистила никогда. Говорила, что сам поймал, сам и возись.
Саша уже поняла, что Артём многие бытовые вещи делает гораздо лучше неё самой, несмотря на то, что он парень. И глядя на него здесь, в непростых условиях деревни, она испытывала неловкость, чувствуя себя неумехой. Но он, казалось, не замечал этого. Вернее, конечно же, замечал, но после того единственного разговора про картошку, больше ничего не говорил Саше. Брал и делал сам или показывал, как надо.
Перемыл старую посуду, подавая Саше, чтобы она вытирала её сухим полотенцем, протёр мебель и полы, выбил собранные половики на снегу. В натопленном доме сразу стало свежее и чище. Здесь, на земле, Тёмка вообще казался более основательным, солидным и неторопливым, будто становился старше.
- Это вот она, прабабка Агафья. - Показывал он старые фотографии на стене. - Она здесь молодая ещё. И прадед. Егором звали. А это бабка моя, Мария. Несчастливая была, судьба-злодейка, как баб Агаша говорила. Отца она от бывшего заключённого родила. Он её отсюда в город и увёз. А когда отец мой уже взрослым был, дед бабку с пьяных глаз ударил, а она и не встала больше. Он обратно в места не столь отдалённые отправился, да уже и не вышел оттуда. Так что, в чём-то бабушка твоя права, получаюсь я потомственный каторжанин.
- Глупости не говори, пожалуйста. - Саша нахмурилась. - Ты не такой. И я тебя люблю.
- Я тебя тоже. - Артём обнял её. - И всегда любить буду.
- Даже, если я не научусь чистить картошку? - Иронично поинтересовалась Саша.
- Даже тогда. Я сам смогу всё сделать, сделать так, чтобы мы были счастливы. Ну что, пойдём на рыбалку завтра?
- Пойдём. - Согласилась она, оглядывая чистый дом и потрескивающую печку. - И в магазин.
* * * * *
Ольга Павловна места себе не находила. Сашино бегство с этим хулиганом Беспаловым абсолютно выбило её из колеи. Странно, что её родители так спокойно относятся ко всему этому.
Она даже ужинать не смогла, лишь поставила на плиту чайник. Он засвистел одновременно с раздавшимся за дверью звонком. Она торопливо повернула ручку на плите и бросилась к двери.
- Сынок! Ты приехал! А я думала, это Сашенька.
- Ох уж эта Сашенька. Драть её некому было. Пришлось бросать все дела и мчаться сюда. Здравствуй, мама. Не объявлялась, значит, блудная дочь.
- Звонила, Виталик. Сказала, что всё хорошо, уехала с уголовником этим. Я уж и к Галине бегала. Та ничего не знает. Или не говорит. Твердит, что сын на заработки уехал.
- Какие такие заработки? Не может быть, чтоб он совсем взрослый был. Лет ему сколько?
- Да какой взрослый, сынок? Такой же, как Сашенька наша, если не младше. Пацан.
- Пацан... Ладно...
- Виталя, ты что задумал? Ты к Галке не вздумай идти! Муж у неё алкоголик с отвратительной наследственностью. Кто знает, что у него на уме.
- Не пойду я, мам. У меня другие планы. С Мишей Ждановым созвонился.
- С Мишей?
- Ну он же в полиции сейчас. Ты чего, мама? Сама же говорила, что однажды встретила его в форме.
- Точно, сынок. Видела. Совсем из головы вылетело от всех этих переживаний.
- А я, наоборот, сразу про него подумал. К кому ещё идти, как не к Мишке. Списывал у меня в школе? Списывал. Долг платежом красен. Завтра встречаюсь с ним.
- Виталя, это хорошо, сынок. От сердца отлегло. Миша мальчик серьёзный всегда был.
- Мишка-то? - Усмехнулся Виталий Алексеевич, но тут же осёкся. - Ну да, в принципе. Мама, я голодный с дороги. Покормишь?
- Конечно, конечно. - Засуетилась Ольга Павловна. - И я с тобой перекушу. А то кусок в горло не лез. А теперь, раз ты здесь, то уж всё точно хорошо будет.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************
Продолжение следует... часть 5
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)