Когда мы подходили к воротам города амазонок, волоча за собой тачку с барахлом, я уже начинала нервничать. Что если признают? Хотя нас видело не так много человек… Зато Яшка не переживала, она чапала впёред с завидным упорством. И это притом, что ни одна из нас не знала ни сном, ни духом, где этот чёртов пояс Ипполиты.
У ворот мы остановились. Взгляды высоких амазонок, которые были вооружены до зубов, устремились на нас.
- Вам чего?
- Мы купцы. Товары привезли, - забасила Яшка, двигая сурьмленными бровями. – Такая красота, закачаться можно! У нас и шелка и парча! И кожаные вещицы!
Одна из охранниц подошла к нам и, порывшись в ворохе тряпья, хохотнула:
- Ну что ж… идите, мужички… Может чего и продадите!
Остальные амазонки тоже принялись хохотать, поглядывая на нас странными взглядами.
- Чего это они? – прошептала я, толкая тачку по главной улице города. – Не нравится мне их «хи-хи» подозрительное.
- Да чёрт разберёшь этих громил, - фыркнула Сергеевна, обливаясь потом. – Тут бы брови не потекли! Ты сурьму взяла? Подмазать если что.
- Взяла, - я показала ей баночку. – Только если она потечёт, мы в негров превратимся. Тина Тёрнер и Вупи Голдберг.
- Тогда уж Джей Ди и Канье Уэст, - проворчала подруга. – Мы же мужики. Забыла?
- Мелковаты. Не? – я уже начинала пыхтеть от усталости. – Мы куда вообще эту тачку волочём?
- Уже приволокли, - довольно произнесла Афродитовна. – Вот тут и торговля и информация.
Я проследила за её взглядом. Примерно в десяти метрах между домами виднелись лотки с какой-то едой. Рыночная площадь.
- Давай, последний рывок. – Яшка вцепилась в ручки тачки. – Эть, эть…
Вскоре мы «доэтяли» до сосредоточения товаров и сплетен. Но стоило нам углубиться в толпу, как что-то пошло не так.
Сначала подпрыгнула Сергеевна, а потом и я, почувствовав смачный шлепок по заду. Амазонки многозначительно поглядывали на нас, подмигивали, некоторые слали воздушные поцелуи.
Мама дорогая… Да ведь тут одни бабы! Конечно им мужики как бельмо на глазу! Даже такие чмошные как мы.
- Яшка, вот я задницей чувствую, что мы встряли в историю ещё похуже! – процедила я. – Амазонки на нас как-то странно реагируют!
- Давай-ка остановимся под во-он той оливой, - сказала подруга, кивая на раскидистое дерево. – Подумаем, как дальше быть.
Мы доползли до оливы и остановились, тяжело дыша.
- У тебя никогда плана нет! Нужно было сначала придумать план! – недовольно произнесла я.
- Времени не было, - моя горячо любимая Янина Сергеевна скривилась. – Пока бы мы размышляли, Геракл бы пояс упёр! Смотри, что у меня есть!
Подруга вытащила из тряпья две груши. Это были красивые продолговатые плоды, напоминающие наш сорт «Аббат Фетель».
- Ты что, груши украла?
- И что? На голодный желудок бегать, такое себе удовольствие! – огрызнулась Сергевна. – У меня сосёт! Отвернись и быстро сожри! Давай!
Мы отвернулись и только собрались насладиться фруктами, как позади раздался женский голос:
- Эй!
- Чёрт! – Афродитовна подняла свою хламиду и швырнула грушу в какое-то подобие рейтуз, которое она себе накрутила еще на корабле. Янина боялась, что её междучреслие снова припудрит песком. Я же просто повернулась и завела руку с фруктом за спину.
- Что у вас за товар? А, купцы?
Из-за ствола оливы показалась амазонка с выстриженными висками и сломанным носом.
- Парча да шелка! Купи парчу, дай палачу! Оденешь шелка, приедет хахаль издалека! – заголосила Яшка.
- А тебя как зовут, чернобровый? – вдруг поинтересовалась амазонка, не сводя с Афродитовны пристального взгляда.
- Аристотель… - выдохнула она. Её глаза забегали, а друга моего – Пифагор.
- А ну-ка, покажи мне Аристотель свой товар, - амазонка подбоченилась. – Желаю видеть всё!
- Я тоже.
От звука этого голоса у меня затряслись поджилки. Яшка побледнела. Наши головы медленно повернулись и я мысленно заскулила. Это была кларина. Видимо усатая пришла в себя и уже успела залить зенки. Она стояла в метре от тачки и таращила на нас свои налитые кровью глаза. Воительница с выбритыми висками почтительно поклонилась ей.
- И вам товар показать? – проблеяла Афродитовна. Я представила как в этот момент закрепчала её фисташка.
- Показать, - оскалилась злобная баба. А потом вдруг шагнула к Яшке и схватила её за место, где располагалась та самая заветная «мандалина». Глаза кларины стали вообще огромными. Я медленно опустила взгляд и даже рот раскрыла от увиденного. Но потом вспомнила, что у Сергеевны в рейтузах колышется «Аббат Фетель».
Усатая сжимала грушу и видимо пребывала в состоянии шока. А ну, у такого шелупонистого мужичонки и такой «куманёк». Бритая баба тоже уставилась на руку кларины. Её челюсть медленно поехала вниз.
- Со мной пойдёте, - угрожающим тоном приказала усатая, напоследок ощупав грушу. – Будете своим товаром трясти перед самыми уважаемыми воительницами.
Она медленно пошла по рыночной площади, а мы поплелись за ней, продолжая волочить тачку.
- Обалдеть! Ты представляешь, что сейчас будет?! – прошипела я. – На хрена ты в свои портки грушу засунула?!
- А лучше если бы эта гамадрильша нащупала вареник?! – прошипела в ответ Яшка. – Ты логически хоть мысли!
В общем, как ни крути, и то и это было плохо. Для нас.
Мы снова оказались у того места, где в первый раз увидели кларину. Она указала нам пальцем, чтобы мы зашли за ряд каменных строений и когда перед нами появился красивый белоснежный шатёр, остановились.
- Заходите, заходите! Чего встали? – кларина хмыкнула, приоткрывая полог.
Пройдя внутрь, мы замерли. В шатре было с десяток человек. Одна из женщин сидела на каком-то подобии трона, а остальные собрались вокруг неё.
Кларина подошла к ним и принялась что-то тихо говорить. А под конец показала руками то, что нащупала у Яшки в рейтузах. Головы амазонок тут же повернулись к нам. Сидящая на троне ответила ей и усатая криво усмехнулась. У меня засосало под ложечкой.
- Через несколько часов у царицы ужин. Будете танцевать перед ней, - сказала кларина, подходя к нам. – А теперь пошли переодеваться. Эта одежда никуда не годится.
Мне становилось плохо, стоило только представить танцы. Вернее то, как мы будем изображать мужиков перед царицей амазонок. Это ведь лютый бред! Ничего не выйдет!
Сергеевна пёрла тачку с задумчивым лицом, жуя губёшку. Всё, хана… процесс запущен.