Исканян Жорж
У Славки Монеткина в Службе проводников был серьезный конкурент, Мишка Радищвили. Я уже рассказывал вам, что раньше они вместе летали в Полярке, в Шереметьево, и Миша свой первый стажёрский рейс делал как раз с Монеткиным. Славка обошелся в том рейсе с Мишаней очень жестоко, подшутив над ничего не смыслившим в авиации, новичком. Мало того, что унизил его перед экипажем, так и оставил на весь Аэрофлот. Я об этом тоже писал в рассказе Стажёр. Вот поэтому Радильсон (так называл его Славка или просто Радик), при каждом удобном случае старался вернуть должок Рублеву (кликуха Монеткина).
Опишу нашего героя.
Худой, сутулый. Внешне - копия Фреди Меркьюри (с усами), он ходил неподражаемой походкой на полусогнутых ногах, как клоун в цирке. Мишка, как яркий представитель своей древней нации, картавил, причем, если его передразнивали, он тут же произносил это слово четко, без искажений. Глаз его слегка косил, но только тогда, когда Радик, глядя предано в глаза собеседнику, начинал врать. В этом случае глаз начинал плавно и самопроизвольно накатывать к переносице. Я называл эту его особенность "Детектором лжи". Кстати у Монеткина был такой же эффект и когда они собирались в одной компании и начинали травить байки, зрелище было уморительное. Они чувствовали ревность к чужой популярности и всегда старались как нибудь подколоть или посмеяться друг над другом.
Как то, ожидая вылета, в Службе собрались четыре бригады. Монеткин со своей бригадой стоял у входа в Службу, курил свой Беломор и что-то опять заливал девчонкам, так как время от времени слышался их дружный смех. Я стоял около класса для занятий и трепался с Мишкой. Мое внимание привлекла маленькая девушка, явно растерянная. Она озиралась по сторонам, будто кого то искала. Она явно хотела о чем то спросить, но стеснялась.
Наверное новенькая, - подумал я, а так как по характеру я мягкий и пушистый, то мне ее стало жалко: - Ты кого то ищешь?
- Да, - ответила девушка тихо, - я лечу первым стажёрским рейсом, пятым номером (отвечая за коммерческую загрузку) и мне сказали, что я лечу с каким-то Монеткиным. Как мне его найти?
Мишка с ходу взял след:
- А ты его раньше не видела?
- Нет, не видела и не знаю...
- Начнем с того, дорогая, что Монеткин, это не фамилия, а кличка. Если ты назовешь его Монеткин, у него от злости крыша съедет. Его уже все достали этой кличкой. Над тобой захотели подшутить.
- На самом деле фамилия его, Маузер, а зовут Музей Аронович. Во-о-н он стоит на улице.
Я, с удовольствием проводил ее к тому, кого она так искала в предвкушении чего-то забавного.
А у бригады Монеткина веселье было в самом разгаре. Девушка подождала, когда наступит пауза и, набравшись смелости, так как я стоял рядом решительно и громко сказала:
- Здравствуйте, Музей Аронович! Я ваш стажёр. Мне сказали, что я лечу с вами.
Наступила гробовая тишина. Славка, еще не соображая, откуда ветер дует, спросил:
- А ты ничего не напутала? Точно со мной? Тебе как сказали вообще то?
Девушка, смутившись на секунду, но увидев мой добрый и одобрительный взгляд, взяла себя в руки:
- Сказали, что я лечу стажёром с пятым номером. Ведь это же вы, Маузер Музей Аронович? - уже смело и убежденно спросила она, оглядываясь на Мишку.
И тут до всех дошло.
От оглушительного, гоммерческого смеха дружно вспорхнули воробьи, гревшиеся на солнце, сидя на галлерее.
Славку перекосило от унижения и злости. Он увидел, как Мишка смеялся своим неподражаемым смехом, как бы покашливая.
- Во!!! - показывая Мишане большой палец, хохотал Шелкопряд.
Славик, выпятив нижнюю челюсть, чеканя каждое свое слово, сквозь зубы, с зажатой беломориной, спросил у бедной девушки:
- Это вон та еврейская морда, конечно же, тебе об этом сказала?
Все засмеялись еще громче.
- Ну, Радик, тебе писец! (Он пытался взять инициативу в свои руки). Смеешься! Я то вот русский, во всех поколениях, а вот ты ... махровый, бесподместный! И ... им, ...., твоя рожа...
И дальше все в таком же духе, но все громче и бесноватее.
Славка явно распалялся, но что интересно, чем больше он расходился и психовал, тем смешнее выглядела ситуация!
Все уже просто рыдали от смеха. Есть выражение: "Уписаться от смеха". Девчонки были на грани этого, потом говорили об этом.
После этого случая Монеткин сделал хитрый ход, он сам стал называть Мишку Музеем Ароновичем и, как ни странно, это имя отчество прилипло к Михаилу, пока он не сменил свою фамилию на фамилию жены. А причина поменять, была уважительная. Мишаня должен был всему Советскому Союзу. Его честные глаза и общительный, веселый характер располагали бедных женщин к доверию и симпатии. Зная, что он из Москвы, ему заказывали сапоги, косметику, духи и пр. Суммы, в общем, не такие и большие, но накопилось их много. Мишка искренне готов был выполнить заказы, и выполнял, но не все. Хотелось ведь и с девушкой сходить куда нибудь и с ребятами отдохнуть. Он был абсолютно не жадный, а наоборот, щедрый, всегда открытый. Это его и сгубило, в конце концов. Царствие ему небесное...
Когда Миша скоропалительно женился, и сказал родителям жены, что хочет носить их фамилию, они, до этого люто невзлюбившие проходимца, расплакались и благословили брак. О чем потом жалели всю жизнь. Но покажите мне, довольных зятем тещу с тестем! Это, как найти вымирающий вид млекопитающих, в природе...
Предыдущая часть:
Продолжение: