Найти в Дзене
В море книг

Плохая, пошлая и тривиальная повесть

«Иван Яковлевич для приличия надел сверх рубашки фрак и, усевшись перед столом, насыпал соль, приготовил две головки луку, взял в руки нож и, сделавши значительную мину, принялся резать хлеб. — Разрезавши хлеб на две половины, он поглядел в середину и к удивлению своему увидел что-то белевшееся. Иван Яковлевич ковырнул осторожно ножом и пощупал пальцем: „Плотное?“ — сказал он сам про себя: „что бы это такое было?“
Он засунул пальцы и вытащил — нос!.. Иван Яковлевич и руки опустил; стал протирать глаза и щупать: нос, точно нос! и еще, казалось, как будто чей-то знакомый. Ужас изобразился в лице Ивана Яковлевича. Но этот ужас был ничто против негодования, которое овладело его супругою». Начало достойное самого забористого ужастика. На самом деле, речь идет о небольшой повести Николая Васильевича Гоголя «Нос». «Плохая, пошлая и тривиальная повесть», - так охарактеризовал её журнал «Московский наблюдатель». А.С. Пушкин был в восторге от повести и даже помогал Гоголю протолкнуть её в печать
«Иван Яковлевич для приличия надел сверх рубашки фрак и, усевшись перед столом, насыпал соль, приготовил две головки луку, взял в руки нож и, сделавши значительную мину, принялся резать хлеб. — Разрезавши хлеб на две половины, он поглядел в середину и к удивлению своему увидел что-то белевшееся. Иван Яковлевич ковырнул осторожно ножом и пощупал пальцем: „Плотное?“ — сказал он сам про себя: „что бы это такое было?“
Он засунул пальцы и вытащил — нос!.. Иван Яковлевич и руки опустил; стал протирать глаза и щупать: нос, точно нос! и еще, казалось, как будто чей-то знакомый. Ужас изобразился в лице Ивана Яковлевича. Но этот ужас был ничто против негодования, которое овладело его супругою».

Начало достойное самого забористого ужастика. На самом деле, речь идет о небольшой повести Николая Васильевича Гоголя «Нос». «Плохая, пошлая и тривиальная повесть», - так охарактеризовал её журнал «Московский наблюдатель». А.С. Пушкин был в восторге от повести и даже помогал Гоголю протолкнуть её в печать. Многие журналы отказывались печатать «Нос», уж слишком им была повесть непонятна. Действительно, повесть Гоголя «Нос» осталась самой загадочной повестью автора. Понятно, что в советских учебниках эта повесть характеризовала всё плохое, что было при царском режиме. Повесть обличала чинопочитание, взяточничество, невежество, раболепство, пьянство, внутреннюю пустоту. Даже крепостничеству, и то досталось. Но неужели всё так плохо? Неужели Гоголь обличал всё и вся?

Мало кто помнит, что тема носов в Европе и России была необычайно популярна в 19-м веке. Люди, действительно, лишались носов вследствие запущенной болезни от любви. Да и лечить её тогда толком не умели.

«Он поспешил в собор, пробрался сквозь ряд нищих старух с завязанными лицами и двумя отверстиями для глаз, над которыми он прежде так смеялся, и вошел в церковь».
-2

Но некоторые люди лишались носов после исполнения соответствующего приговора суда. «Как ни неприятно быть иногда с носом, но все-таки сноснее, нежели быть совсем без носа», — частенько говорили тогда. К утешению безносых были сведения о том, что «в Париже издавна делают прикладные носы... Способ пересадки отрезанных носов настолько хорошо удается, что у преступников тотчас же после казни бросали носы в огонь с целью отнять у них средство прирастить снова отрезанные носы». Таким образом, носы в тогдашнем обществе жили отдельной жизнью. Жестокой шуткой типа: «вон, смотри, твой нос побежал» никого нельзя было удивить. В медицинском сообществе шёл спор о прямой зависимости величины носа от умственных способностях человека. Считалось, что большой нос – признак ума и достатка.

На страницах тогдашних газет и журналов тема носологии была одной из главных. Многотомные романы, повести, рассказы, анекдоты не обходились без носов. Так в очень популярном тогда романе Стерна «Жизнь и мнения Тристрама Шанди» тема носа всплывала с завидной регулярностью. «И отец его горевал об этом: «Пускай бы он был дурак, осел, гусь и что хочешь, — да дай ему только порядочный нос, — и двери Фортуны перед ним отворены»» Весьма распространённый и небезынтересный для Гоголя анекдот. «Молинетти уверяет, что отец его, получив в теплом хлебе, недолго спустя после такого наказания, нос одного итальянца, приделал его очень удачно». Рассказы о различных похождениях носов были в то время не редкость. Николай Васильевич Гоголь не преминул воспользоваться широко распространённой темой. Но обратите внимание, от повести «Нос» веет какой-то серой безнадёгой. Причем, личной безнадёгой автора. Повесть перекликается по своему настроению с предыдущей повестью «Невский проспект» из цикла «Петербургские повести». О повести «Невский проспект» я писал здесь.

Санкт-Петербург 19-й век
Санкт-Петербург 19-й век

И неудивительно. В декабре 1828 года Гоголь приехал в Санкт-Петербург. Город поразил своим великолепием, нарядностью. В таком городе невозможно быть несчастным, это – сказка, это - феерия. Так писал он о Петербурге своим друзьям. И что же? Он быстро ощутил всю холодность, безразличие, бездушие и чванство этого города. Большие и маленькие трагедии постоянно разворачивались на городских улицах и в домах. Наплевательское отношение чиновников ко всему, бюрократия, чванство. Обладатели больших носов и чинов свысока смотрели на маленьких людишек. Где, как не в Петербурге мог появиться большой, наглый, высокопоставленный НОС.

«Коллежский асессор Ковалев проснулся довольно рано и сделал губами: „брр…“, что всегда он делал, когда просыпался, хотя сам не мог растолковать, по какой причине. Ковалев потянулся, приказал себе подать небольшое, стоявшее на столе, зеркало. Он хотел взглянуть на прыщик, который вчерашнего вечера вскочил у него на носу; но к величайшему изумлению увидел, что у него вместо носа совершенно гладкое место! Испугавшись, Ковалев велел подать воды и протер полотенцем глаза: точно нет носа! Он начал щупать рукою, чтобы узнать: не спит ли он? кажется, не спит. Коллежский асессор Ковалев вскочил с кровати, встряхнулся: нет носа!.. Он велел тотчас подать себе одеться и полетел прямо к обер-полицмейстеру.»

И можно представить себе ужас мелкого коллежского асессора Ковалёва, обнаружившего пропажу собственного носа. Что теперь о нём подумают? На лице либо след исполнения ужасного приговора по не менее ужасному преступлению, либо след от порицаемой в обществе болезни. И никому не расскажешь, что два дня назад было всё нормально. Что Ковалёва ждёт: посмешище, увольнение со службы и голодная смерть. Оправдание и слушать никто не захочет. Да, формально, у Ковалёва есть защита. Обер-полицейский, но его нет дома. Вот недавно был и… сейчас нету. Не помогли Ковалёву и в газете. Почему? Потому что было наплевать на чужие проблемы.

Иллюстрация к повести Гоголя "Нос"
Иллюстрация к повести Гоголя "Нос"
«Это бы еще не такое большое мошенничество! Сбежал от меня… нос…“
„Гм! какая странная фамилия! И на большую сумму этот г. Носов обокрал вас?“
„Нос, то есть… вы не то думаете! Нос, мой собственный нос пропал неизвестно куда. Чорт хотел подшутить надо мною!“ „Да каким же образом пропал? Я что-то не могу хорошенько понять.“
„Да я не могу вам сказать, каким образом; но главное то, что он разъезжает теперь по городу и называет себя статским советником. И потому я вас прошу объявить, чтобы поймавший представил его немедленно ко мне в самом скорейшем времени. Вы посуди́те, в самом деле, как же мне быть без такой заметной части тела? это не то, что какой-нибудь мизинный палец на ноге, которую я в сапог — и никто не увидит, если его нет. Я бываю по четвергам у статской советницы Чехтаревой; Подточина Палагея Григорьевна, штаб-офицерша, и у ней дочка очень хорошенькая, тоже очень хорошие знакомые, и вы посудите сами, как же мне теперь… Мне теперь к ним нельзя явиться.“
Чиновник задумался, что означали крепко сжавшиеся губы.
— „Нет, я не могу поместить такого объявления в газетах“ — сказал он наконец после долгого молчания.
„Как? отчего?“
— „Так. Газета может потерять репутацию. Если всякий начнет писать, что у него сбежал нос, то… И так уже говорят, что печатается много несообразностей и ложных слухов.“»

Яркий пример, Ковалёв встретил свой нос и испугался его

-5
«Каков же был ужас и вместе изумление Ковалева, когда он узнал, что это был собственный его нос! При этом необыкновенном зрелище, казалось ему, всё переворотилось у него в глазах; он чувствовал, что едва мог стоять; но решился во что бы ни стало ожидать его возвращения в карету, весь дрожа как в лихорадке. Чрез две минуты нос действительно вышел. Он был в мундире, шитом золотом, с большим стоячим воротником; на нем были замшевые панталоны; при боку шпага. По шляпе с плюмажем можно было заключить, что он считался в ранге статского советника. По всему заметно было, что он ехал куда-нибудь с визитом. Он поглядел на обе стороны, закричал кучеру: „подавай!“, сел и уехал.
Бедный Ковалев чуть не сошел с ума. Он не знал, как и подумать о таком странном происшествии. Как же можно, в самом деле, чтобы нос, который еще вчера был у него на лице, не мог ездить и ходить, — был в мундире! Он побежал за каретою, которая, к счастию, проехала недалеко и остановилась перед Казанским собором.»

У Ковалева смешалось всё и страх перед мундиром носа, и страх за себя. Становится тоскливо и жалко этого маленького человека. Именно через мистику показывает Гоголь всю несуразность бытия. Читая повесть «Нос», спросил себя, мог бы Гоголь написать такую же повесть про наши дни. И приходишь к выводу, что мало что изменилось. Те же начальники, для которых не важна компетенция. Понты дороже денег. Слишком много развелось «носов». «Носов», которые всеми силами подчеркивают свою значимость. Уже давно подметил, чем «крупнее» и высокомернее «нос», тем меньше у него компетенций и знаний. Чем, как не высокомерностью, он может поддержать, хотя бы в своих глазах, свой собственный авторитет? И очень хорошо сказано о рабочем люде.

Иллюстрация к повести Гоголя "Нос"
Иллюстрация к повести Гоголя "Нос"
«Иван Яковлевич, как всякий порядочный русский мастеровой, был пьяница страшный. И хотя каждый день брил чужие подбородки, но его собственный был у него вечно не брит. Фрак у Ивана Яковлевича (Иван Яковлевич никогда не ходил в сюртуке) был пегий, то есть он был черный, но весь в коричнево-желтых и серых яблоках; воротник лоснился; а вместо трех пуговиц висели одни только ниточки. Иван Яковлевич был большой циник, и когда коллежский асессор Ковалев обыкновенно говорил ему во время бритья: „у тебя, Иван Яковлевич, вечно воняют руки!“, то Иван Яковлевич отвечал на это вопросом: „отчего ж бы им вонять?“ — „Не знаю, братец, только воняют“, говорил коллежский асессор, — и Иван Яковлевич, понюхавши табаку, мылил ему за это и на щеке, и под носом, и за ухом, и под бородою, одним словом, где только ему была охота.»

И опять возникает вопрос, надо ли изучать в школе гоголевскую повесть «Нос»? Вроде бы уже не стоит задача обличать царский режим. Тогда зачем? Осуждать чинопочитание? Так это - основа системы государственного аппарата. Изучать разочарование Гоголя? Нет, я не против русской литературы. Но мы не заметили, как сменилась эпоха. Старые, замшелые от нафталина установки превратились в лицемерие. Наверное, есть иные жемчужины русской литературы, которые можно вкладывать в детские души. Никто не умаляет след в русской литературе Николая Васильевича Гоголя. Но что давать на изучение нежным детским душам, вот в чем вопрос.

P.S. Статья участвует в марафоне «Читаем Гоголя» на канале БиблиоЮлия

Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал

-7