Вечернее мероприятие в редакции было в разгаре. Просторный зал, арендованный для презентации нового номера журнала, гудел голосами и перезвоном бокалов. Повсюду сновали официанты с подносами, играла фоновая музыка — ненавязчивый джаз, тонущие в гуле саксофонные рифы. В воздухе витали ароматы: смешение дорогого парфюма, шампанского, лёгкий запах полированных деревянных панелей стен.
Екатерина стояла у высокого столика, машинально поглаживая бокал с минеральной водой. Шампанское пить она не могла, да и не хотела — голова и так раскалывалась от напряжения. Её проект уже презентовали час назад, все поздравили друг друга, начальство держало очередной тост. Теперь народ в основном общался неформально. Екатерина кивала коллегам, изо всех сил стараясь поддерживать светское выражение лица. Но внутри у неё всё кипело: где же Сергей?
Она видела его мельком в начале вечера — он стоял в другом конце зала, окружённый группой сотрудников из своего отдела. Их взгляды пересеклись на краткий миг. Он кивнул ей — больше как коллега издалека, нейтрально. Она лишь отвела глаза, не решаясь даже улыбнуться. С тех пор он не приближался.
Екатерина чувствовала, как потеют ладони. Сердце весь вечер билось неровно, она едва ловила суть разговоров, когда к ней пытались обращаться. Время шло, люди начали расходиться. У входа раздавались прощальные рукопожатия, кто-то смахивал с плеч пальто. Уже почти 9 вечера. Неужели он так и не поговорит с ней? Написал, звал — и ничего? Или ждёт, когда останется меньше свидетелей?
Она поморщилась и огляделась, стараясь высмотреть Сергея. Вокруг она заметила знакомых: вон стоит Светлана из отдела рекламы, оживлённо болтая с начальником; дальше её шеф Виктор Павлович беседует с каким-то спонсором; а вот за соседним столиком расположился Виктор... Виктор?
Екатерина узнала друга мужа не сразу — он стоял чуть спиной. Это и правда был Виктор Романов, лучший друг Дмитрия, с кем они часто проводили время. Что он тут делает? Сердце Кати екнуло: она не ожидала его встретить. Виктор её тоже заметил и уже шагал навстречу, улыбаясь.
— Привет, Катюша! — громко поприветствовал он, чуть покачнувшись. От него ощутимо пахнуло коньяком. Видимо, разогрелся на банкете.
— Виктор... здравствуй, — она попыталась улыбнуться естественно, хотя комок тревоги уже подступал к горлу. Виктор здесь, без Дмитрия... Это означало, что он был приглашён кем-то? А, точно, ведь его фирма партнёр журнала — Екатерина вспомнила: Виктор, как бизнес-консультант, писал колонку в нескольких номерах, вот почему его могли пригласить.
— Не ожидал тебя тут встретить, — Виктор подмигнул. — Хотя чего это я, ты же у нас звезда редакции. Проект презентовала успешно, слышал.
— Спасибо, — коротко поблагодарила она. Ей невыносимо не хотелось сейчас разговаривать с Виктором. Он был другом семьи, и обычно она общалась с ним тепло, но сейчас, зная свой секрет, чувствовала себя перед ним преступницей. Казалось, он может что-то заподозрить по её дерганому виду.
— А где твой благоверный? — Виктор огляделся нарочито, будто искал Дмитрия в зале. — Неужто одного отпустила в логово гламура?
Екатерина натянуто улыбнулась: — Диме сегодня никак, работа.
— Да уж, пашет он у вас, — Виктор цокнул языком. — Хоть бы отпуск взяли. Ты-то как?
Этот вопрос прозвучал буднично, но Катя заметила, как цепко он смотрит. Неужели он улавливает неладное? Виктор всегда отличался проницательностью, особенно когда выпьет немного. Говорил то, что думает.
— Всё нормально, — отведя взгляд, ответила она. — Замоталась чуть, сама понимаешь.
Виктор неожиданно перегнулся ближе, заговорщицки: — Слушай, а что за тип около тебя крутился сегодня? Высокий такой, в сером пиджаке.
Екатерина похолодела. Тип? Серый пиджак... Сергей был в сером костюме. Виктор видел? Он прищурился: — Он ещё сейчас на тебя косился. Коллега твой? Что-то больно внимательный взгляд у него на тебя был.
Катя судорожно сглотнула. Ей почудилось или в голосе друга прозвучала подозрительность? Она заставила себя усмехнуться: — Да просто коллега. Может, смотрел, думая, что подойти. Ерунда.
— Ага, ясно, — Виктор отхлебнул из бокала, глаза его при этом не отрывались от неё. — Я-то уж думал, ухажёр.
Он подмигнул шутливо, но Екатерина вдруг ощутила, как напряглась. Не пошутил ли он специально, проверяя реакцию? Она пожала плечами: — Глупости говоришь. Все знают, что я замужем.
— Бывает, что это не останавливает, — беззаботно бросил он.
Катя чувствовала, как по спине ползёт холодок. Неужели Виктор что-то заподозрил? Вряд ли, откуда. Скорее просто болтает. Но разговор этот был ей неприятен смертельно.
— Ты как, часто с Димкой виделся? — решила перевести тему она. — Он что-то не упоминал.
— Да на днях пересекались, — кивнул Виктор, затем понизил голос: — Слушай, он там не унывает, что у вас пока детей нет? А то всё спрашивал у меня про врачей каких-то знакомых... Я ничего не понял.
Екатерина вспыхнула — так, значит, Дмитрий делился с Виктором переживаниями об их попытках? Больной вопрос. Она буркнула: — Было дело, переживал. Но сейчас, кажется, поменьше думает об этом.
Виктор качнул головой: — Да он, я вижу, вообще помешан был на теме стать отцом. Мне даже казалось, это его тяготит больше, чем тебя.
Эти слова отозвались болью. Она-то считала, что это она зациклилась, а он отходит... Если он так говорил другу, значит, тоже сильно переживал не меньше.
— Не будем об этом, пожалуйста, — устало попросила она.
Виктор прикусил язык: — Извини, я не вовремя, да.
Он выдохнул, осушил бокал. Видимо, понял, что нарывается. Екатерина благоразумно промолчала.
— Ладно, не буду тебя грузить, — Виктор снова напустил улыбку. — Мне ещё к кое-кому подойти надо, где тут наш главный?
Он кинул взгляд по залу. Екатерина украдкой посмотрела тоже. И тут увидела Сергея: он стоял у колонны, глядя прямо на неё. Сердце у неё екнуло. Взгляд Сергея был серьёзным, решительным. Похоже, он наконец выждал момент. Виктор, проследив её взгляд, хмыкнул: — Вот опять твой коллега светится, — пробормотал он. — Слушай, Кать, может, я мнительный под градусом, но поосторожней с ним, а?
— Вить, перестань, — отрезала она резче, чем хотела. — Всё нормально.
Он удивлённо поднял руки: — Хорошо-хорошо, молчу.
И всё же, уходя, он бросил на Сергея напряжённый взгляд. Обоим мужчинам явно не нравилось присутствие друг друга. Екатерина поймала себя на мысли, что чувствует себя как на сцене, где она — предмет скрытого противостояния: Виктор отстаивал интересы Дмитрия, сам того не зная, Сергей желал подойти.
Виктор удалился, а Сергей, будто дождавшись этого, направился к ней. Екатерина украдкой вытерла потные ладони о юбку, горло пересохло. Сейчас. Сейчас всё начнётся.
Сергей остановился рядом, чуть наклонившись: — Кать, привет, — негромко произнёс он.
Она подняла на него глаза. Сердце гулко стучало. Вблизи Сергей выглядел устало: под глазами тени, на лбу залегла морщина. Но он всё ещё был привлекателен, по-своему, чертами таким отличным от Дмитрия — более мягким, интеллигентным. Тёмно-русые волосы аккуратно уложены, борода коротко подстрижена. И в карих глазах — тревога.
— Привет, — тихо ответила она.
Официант учтиво прошёл мимо с новым подносом, Сергей отвёл взгляд, выжидая, пока посторонние удалятся. Вокруг оставалось мало людей, и шум постепенно стихал. Музыканты уже свернули выступление, фонограмма еле слышно играла в динамиках.
— Спасибо, что осталась, — наконец произнёс он. — Я боялся, ты уедешь.
Катя нервно повела плечом: — Ты же писал, что нам нужно поговорить.
— Да, — он опустил глаза, будто собираясь с духом. — Прости, что напряг с утра. Просто... ну, ты и так знаешь.
Она молчала. Сергей вздохнул: — Прошёл месяц. Я думал, ты хотя бы разрешишь объясниться.
— Объясниться? — она горько усмехнулась, придерживая дрожь в голосе. — Что тут объяснять, Серёжа. Мы оба виноваты, оба оступились.
Он поморщился, виновато глядя: — Я знаю. Я это и хотел сказать. Прости меня, Катя. Я... воспользовался ситуацией, когда тебе было плохо. Мне нет оправдания.
Екатерина почувствовала укол: она-то себя винила больше, но он, кажется, берёт вину на себя.
— Не надо, — покачала она головой. — Я сама не меньше виновата. Ты женат, я замужем. Мы оба сами решили переступить черту.
Сергей чуть опустил плечи, поражённый тем, с какой горечью она это произнесла. Он понизил голос почти до шёпота: — Я... потерял покой с того дня. Наташа что-то заподозрила, я извёлся. Ты пропала, даже говорить не захотела.
Екатерина сжала губы: — Нам не о чем было говорить. Разве нет? Всё равно ничего нельзя исправить.
Он нервно провёл рукой по волосам: — Можно хотя бы извиниться, как я сейчас. И узнать... — он запнулся, но продолжил упорно: — Узнать, что ты чувствуешь.
Она молчала. Она чувствовала? Ей казалось, кроме страха и вины, ничего. Но ведь был момент... тогда, в ту ночь, ещё до того, как совесть накрыла их, был момент нежности, страсти. Она тогда позволила себе почувствовать к нему что-то — пусть на миг. Но сейчас воспоминание об этом отзывалось тошнотой.
— Я чувствую, что мы совершили ошибку, — холодно вымолвила Екатерина. — И надо жить дальше, забыв.
Он опустил голову. Между ними повисло напряжённое молчание. Наконец Сергей проговорил: — Справедливо...
Вздохнул, посмотрел ей прямо в глаза: — Но забыть не получается, Катя.
Она отвела взгляд, сердце сжалось. Он продолжал тихо: — Я не знаю, как быть. И с Наташей у нас теперь всё плохо. Я думаю о тебе постоянно.
— Не говори так, пожалуйста, — резко попросила она, бросив быстрый взгляд по сторонам, не слышит ли кто.
Он смолк, но потом негромко спросил: — Ты... ты жалеешь?
— Конечно, жалею, — вырвалось у неё с болью. — Серёжа, ну о чём речь... У меня муж, которого я обманула. У тебя жена. Мы разрушили — или на пути к тому, чтобы разрушить — две семьи. Как я могу не жалеть?
Он побледнел: — Понимаю.
В глазах его читалась настоящая мука. Екатерина вдруг осознала: он действительно переживает не меньше её. У него тоже, наверное, душа разрывается. Эмпатия боролась с собственными обидами. Она смягчила тон: — Я не хочу на тебя злиться. Мы оба виноваты. И... мне очень жаль, что всё так вышло.
— Мне тоже, — прошептал он.
Некоторое время они стояли, опустив головы. Где-то у выхода раздались голоса — последние гости прощались. В зале почти никого не осталось, кроме персонала, собирающего бокалы. Один из официантов с интересом покосился на задержавшихся коллег-журналистов, но тут же равнодушно отвернулся.
Екатерина понимала: медлить больше нельзя. Тему "прощения" они исчерпали. Теперь главное — новости, которые она должна сообщить. От этой мысли ноги подкашивались.
Она глубоко вдохнула: — Сергей, ты говорил, Наташа что-то заподозрила... Ты рассказал ей?
Он покачал головой: — Нет. Но она чует, что я отдалился. Думает, у меня кто-то есть... Я, конечно, всё отрицал. Но мы теперь на грани, честно говоря.
Екатерина крепче сжала стакан с водой, холод стекла чуть отрезвил: — Серёж... Я должна тебе кое-что сказать.
Он замер, вскинув тревожный взгляд. Она встретилась с ним глазами — в его зрачках мелькнула надежда? Или страх?
— Я... — голос отказал. Екатерина прочистила горло и начала снова: — Помнишь ту ночь? Когда всё случилось...
Сергей чуть горько усмехнулся: — Как я могу забыть.
— У меня тогда... — она сглотнула. Сказать прямо. Нужно просто сказать. — Задержка началась через пару недель. Я думала, стресс, нервы, всякое бывает. Но оказалось… я забеременела.
Она выпалила последние слова торопливо, будто срывая пластырь. Сергей несколько секунд смотрел непонимающе. Казалось, он даже не сразу осознал. Затем губы его приоткрылись: — Ты... беременна?
Екатерина кивнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Даже сказав, она сама до конца не верила. Но это было правдой. Вот оно — звучит вслух.
Сергей ещё секунда две молчал, потом спросил хрипло: — От меня?
— От тебя, — еле слышно ответила она.
Он провёл рукой по лицу, отступил на шаг, снова приблизился, будто не знал, что делать. Его глаза заметались. — Боже... — выдохнул он, прикрывая рот. — Ты уверена?
— Да, уверена, — печально сказала Катя. — У нас с Димой как раз тогда ничего не было...
Сергей понял, махнул рукой: — Нет-нет, я не о том. Я просто... просто шокирован. Катя, Боже мой...
Он вдруг сунул руку в карман, достал носовой платок и промокнул пот на лбу. Его реально трясло. Екатерине на миг даже стало жаль его — такой растерянный. Она сама-то уже переварила новость хоть чуть, а для него гром среди ясного неба.
— И что... что ты собираешься делать? — наконец выговорил он, глядя ей в глаза с тревогой.
Она положила ладонь на живот почти бессознательно: — Буду рожать.
Уголок его рта дрогнул, будто он хотел улыбнуться, но не осмелился. — Значит... мы станем родителями, — прошептал он.
— Не знаю... — Екатерина отвернулась. — Я не думала об этом “мы”. Я просто знаю, что не откажусь от ребёнка.
Сергей постоял молча, видимо переваривая. Потом неожиданно сказал: — Я... я тоже не откажусь.
Она удивлённо взглянула. Он заговорил торопливо, немного сбиваясь: — Это... это же мой ребёнок тоже, правильно? Я понимаю, ситуация адская, но... чёрт, у меня же не было детей. И вдруг... Катя, я должен тебе сказать. Я ведь... всегда хотел сына или дочь, просто Наташа...
Он осёкся, осознав, что говорит о личном. Махнул рукой: — В общем... речь не об этом. Я не убегу, слышишь?
Его глаза жарко вспыхнули. Екатерина даже растерялась от такого напора: — То есть?
— То есть я готов взять ответственность, — серьёзно произнёс Сергей. — Если Дима... ну... Если ты с ним не сможешь сохранить отношения, я хочу быть рядом. С тобой, с малышом.
Эти слова обрушились, как лавина. Она не ожидала такого заявления. — Сергей... ты понимаешь, о чём говоришь? — медленно спросила она. — У тебя жена.
Он сжал кулаки: — Жена… Да, и что теперь? Если ты носишь моего ребёнка...
Он запнулся, но закончил упрямо: — Я буду с вами. Расстанусь с Наташей, если нужно. Я не дам вам пропасть.
Екатерина покачала головой, не веря: — Ты же сам пять минут назад говорил, что жалеешь, что это ошибка.
— Ребёнок — не ошибка, — отчеканил Сергей. — Не смей так думать.
Она ахнула тихонько: этот тон... Он говорил почти как Дмитрий, уверенно, ответственно. Никакой нерешительности. И было видно: он сам поражён, но уже принимает новую роль.
Екатерина не знала, радоваться ей или ужасаться. Только утром она думала, что Сергей, возможно, потребует избавиться от беременности, а тут такое... Он готов бросить всё и быть с ней? Но она этого не хотела! Или хотела?
Душу захлестнуло смятение. Она прикрыла глаза, пытаясь осмыслить. Сергей интерпретировал её молчание по-своему. Осторожно коснулся её локтя: — Послушай… Я понимаю, тебе сейчас не легче моего. Но знай: ты не одна. Если захочешь — я рядом. Любое твоё решение приму, но... от ребёнка не отказывайся, пожалуйста.
— Я и не собиралась, — устало напомнила она.
— Да-да, извини, — он сжал её руку в своих. — Просто… Что ты сейчас планируешь? Ты Диме скажешь?
Катя почувствовала, как ладони Сергея дрожат. Она вытащила руку: — Не знаю еще. Наверное, да, придётся.
Сергей опустил взгляд: — Он... он же убьёт меня.
— Надеюсь, нет, — с кривой улыбкой отозвалась она. — Но, наверное, будет очень зол.
— Может, не стоит говорить, что это от меня? — тихо предположил Сергей. — Скажешь, что его... Он ведь не в курсе, что не мог...?
Екатерина покачала головой: — У нас не выходило два года, но прямых доказательств проблем нет, я обследовалась — вроде всё в порядке. Он тоже проверялся...
Она осеклась. На языке вертелось: у него тоже всё более-менее, но ведь правда — они так и не получили результата обследования Дмитрия. Он сдавал анализ спермограммы пару месяцев назад, но так и не пошёл за результатом, поссорившись с ней как раз тогда. Она даже не знает, узнал ли он что-то. Кажется, нет, раз не говорил.
— Знаешь, — медленно произнесла Катя, — он может и поверить сначала, что это его ребёнок. Ещё некоторое время.
Сергей нахмурился: — Ты хочешь скрыть?
— Не хочу, — поморщилась она. — Но, может, так будет лучше? Хотя бы первое время... Он так мечтал о ребёнке.
Сергей молчал. Лицо его окаменело: — То есть ты… хочешь остаться с ним?
В голосе его послышалась боль. Екатерина вспыхнула: — Серёжа, ну а как иначе? Я люблю мужа. С чего вдруг я все брошу и пойду к тебе?
Он отшатнулся, словно она ударила: — Понимаю... Я думал просто...
Она вздохнула: — Прости, если грубо. Но это так.
— Нет, всё правильно, — он стёр ладонью лицо. — Конечно. Я был дурак, надеялся...
Катя умоляюще посмотрела: — Не строй иллюзий. Мы были ошибкой, не ребёнок — да. Но и не пара, Серёж. У нас с тобой... не должно было быть ничего.
Сергей кивнул, избегая взгляда: — Я слышу.
На несколько мгновений они оба замолчали. Было слышно, как где-то звякает посуда — официанты убирали зал после приема. К ним направлялся охранник, видимо сообщить, что пора покидать помещение. Сергей заметил это первым и взял Катю за руку, мягко потянув: — Пойдём отсюда. Поговорим на улице?
Она согласно кивнула. Оба взяли свои пальто с вешалок. Екатерина накинула светло-бежевое пальто поверх коктейльного платья, едва чувствуя холод.
Они вышли через парадный вход. На Никитском бульваре было свежо: воздух напоен влагой недавнего дождя, асфальт блестел в свете фонарей. Машины проносились редкими очередями, сверкая фарами. Ночь вступала в свои права — около десяти вечера, темень плотная, прохожих немного.
Екатерина остановилась под козырьком здания, не зная, куда идти. Сергей тоже замялся, засунув руки в карманы. Надо было закончить разговор, но как...
— Давай я тебя подвезу, — вдруг предложил он. — У меня машина за углом.
Катя покачала головой: — Не нужно, спасибо. Я на метро.
Сергей нахмурился: — Уже поздно, может, всё-таки...
— Не стоит, — повторила она упрямо. — Мне сейчас лучше одной.
Он смотрел с тревогой: — Ты в порядке? Тебе нельзя волноваться...
Эти слова резанули. Вот опять — тебе нельзя волноваться — Дмитрий тоже так говорил. Но как не волноваться, если вся жизнь разорвана?
— Буду стараться, — натянуто усмехнулась она.
Сергей виновато вздохнул: — Прости. Просто переживаю за тебя и малыша.
Екатерина кивнула рассеянно. Малыш... Отныне это слово звучало всё реальнее.
Она подумала, что на этом разговор можно закончить. Они обменялись позициями: он сказал, что не бросит их, она сказала, что останется с мужем. Дальше? Дальше всё неопределённо.
— Ну... — начала она. — Спасибо, что выслушал.
— Катя, — перебил он, — пожалуйста, можно ещё один вопрос?
— Да?
Сергей с мольбой заглянул ей в лицо: — Обещай, что если Дима... если он отвернётся от тебя — ты не исчезнешь. Я имею в виду, ты дашь мне знать. Я найду вас и помогу.
— Хорошо, — только и ответила Екатерина, лишь бы успокоить его.
— Я серьёзно, — он осторожно взял её ладонь в свои тёплые руки. — Не пропадай, слышишь?
Она посмотрела на их руки, сразу вспомнив ту ночь (тогда он тоже держал её за руку у двери, прежде чем поцеловал). Её пробрала дрожь, и она мягко высвободилась: — Я слышу.
Сергей кивнул, понимая её холодность. — Если что, звони в любое время. Я... — Он криво усмехнулся. — Я, видимо, всё равно уже потерял всё, что боялся потерять. Так что буду рад любой вести от тебя.
— Не говори глупостей, — покачала она головой. — Может, ты ещё сохранишь свой брак.
Он пожал плечами: — Посмотрим... Вряд ли, если я сам в душе уже знаю, что хочу быть с тобой и ребёнком.
Екатерина опустила голову: — Серёжа...
— Всё, извини, — быстро остановил он. — Не буду больше.
Секунду они просто стояли под фонарём. Где-то вдалеке прогудел автомобиль, нарушая тишину. Екатерина вздохнула: — Пожалуй, мне пора.
— Хорошо, — кивнул он, но не тронулся, явно не желая прощаться.
Она не двигалась тоже, что-то ещё невысказанное висело между ними. И Сергей произнёс: — Как думаешь... девочка или мальчик?
Екатерина даже растерялась от такого вопроса, потом пожала плечами: — Рано ещё знать.
— Просто интересно... — он попытался улыбнуться, проводив взглядом проезжающий трамвай. — Я всегда мечтал о дочке.
— Дочке? — Екатерина чуть удивилась.
Сергей опустил глаза смущённо: — Ну да. Не знаю, мне казалось, девочка это... как принцесса дома.
Она кивнула, хоть внутри и подумала, что Дмитрий, наоборот, всегда хотел сына. Странно: они даже тут разнились с Сергеем.
— Кто бы ни был... — тихо сказала она, — главное, чтобы здоровый.
— Да, — мягко согласился он.
Вдруг Сергей протянул руку и очень осторожно, нерешительно коснулся её живота ладонью, едва-едва, поверх ткани пальто: — Привет, малыш... — прошептал он с какой-то благоговейной улыбкой.
Екатерина остолбенела от неожиданности, хотела отстраниться, но не смогла — что-то тронуло её в этом жесте. Его рука лежала так бережно, и в глазах стояла такая нежность, что сердце сжалось. Она быстро шагнула назад, сбрасывая его прикосновение: — Пожалуйста... не надо.
Сергей отдернул руку, смутившись: — Извини... Это... само вышло.
Она молча отвернулась. Нельзя, нельзя допускать лишнего.
Собравшись, Катя сказала: — Будем на связи... Пока.
Он кивнул молча. Хотел что-то добавить, но не стал. Она повернулась и быстрыми шагами пошла по бульвару, прочь от него. Сердце было тяжёлым, в глазах опять стояли слёзы. Хотелось бежать, куда угодно, лишь бы не чувствовать всего этого.
Что же теперь будет?
Екатерина шла всё быстрее, и вдруг почувствовала лёгкую дурноту. Перед глазами поплыло, тротуар качнулся. Она остановилась, попыталась глубоко дышать. Сзади послышались стремительные шаги: — Катя! — донёсся взволнованный голос Сергея. Он догнал её, легко придержал за локоть. — Тебе плохо?
Она отмахнулась: — Просто голова закружилась. Отпусти.
Он убрал руку, но не отошёл: — Я всё-таки провожу до метро. Вдруг опять станет плохо.
Она хотела возразить, но поняла, что сил спорить нет. Да и правда, немного шаталась. — Ладно, — буркнула она.
Они молча пошли рядом. До метро "Арбатская" было не так далеко. Сергей шёл чуть позади, не смея больше говорить. Екатерина старалась держаться прямо.
Возле входа в метро она остановилась: — Дальше я сама.
Сергей сунул руки в карманы, кивая: — Береги себя, пожалуйста.
— Ты тоже, — устало ответила она.
И добавила после паузы: — Постарайся с Наташей... не знаю, быть честным, что ли.
— Да, — горько усмехнулся он. — Видимо, придётся.
— Про малыша... пока ей не говори, — попросила Катя. — Пусть это останется между нами, ладно?
— Конечно, — он посмотрел в её глаза. — Это только наше дело.
Они ещё мгновение смотрели друг на друга. Хоть Екатерина и не любила сейчас его взгляда, но что-то важное было передано без слов: они знали секрет, который более никто не знал. И неизвестно было, во что это выльется.
— Прощай, Сергей, — мягко сказала она, разворачиваясь.
— До встречи, Катя, — тихо ответил он ей вслед.
Она спустилась по лестнице, слыша, как сверху закрываются стеклянные двери вестибюля. Не оборачиваясь, она пропала в чреве метро.
Когда поезд, набирая скорость, повёз её домой, Екатерина прижалась лбом к холодному стеклу вагона. Сердце болело, но вместе с тем она чувствовала странное облегчение: Сергей знает. Тайна больше не душит её в одиночку.
Теперь главный рубеж — Дмитрий. Она словно видела перед собой его лицо — открытое, любимое. Как он встретит эту правду? Впервые в душе мелькнула слабая искорка надежды: вдруг... вдруг они с Дмитрием переживут это, выстоят, и он примет ребёнка? Сергей вроде не претендует настойчиво, если она решит остаться с мужем. Может, всё ещё можно спасти?
Поезд вылетел из туннеля на мосту через Москву-реку — между станциями "Воробьёвы горы" и "Спортивная" линия идёт над водой. На мгновение внутри вагона померк свет, и через окно Екатерина увидела отражение — своё: бледное, усталое, но взгляд чуть более осмысленный. За спиной её отражения проплывали огни ночной Москвы.
Я справлюсь, сказала она себе мысленно. Ради малыша, ради себя, ради любви — справлюсь.
Поезд нырнул обратно под землю, а она всё повторяла про себя эти слова, как заклинание, пока в глубине души не начало теплиться настоящее, твёрдое решение.
Дмитрий вернулся домой позже обычного, около полуночи. Разумеется, никакого понятия о том, что произошло на презентации, он не имел. Но всю вторую половину дня его не покидало гнетущее беспокойство — после утреннего разговора с Катей и особенно после случайного ночного эпизода несколько дней назад.
Он ясно помнил, как проснулся среди ночи от шёпота. В первые секунды даже не понял, что это реальность: казалось, во сне доносится голос жены, затем чужой мужской голос... Дмитрий тогда тихо встал и увидел ту сцену: бледная Екатерина стоит в коридоре, держа телефон у уха, едва подсвеченный экраном, и говорит вполголоса: "Я не могу сейчас... потом..." Сердце у него сжалось, он шагнул ближе, и вдруг скрип половицы выдал его. Екатерина резко обернулась, глаза её были огромны от испуга. Он спросил, мол, что случилось, она что-то пролепетала про "поздний звонок с работы, коллега ошибся номером". Дмитрий тогда нехотя поверил, вернулся в постель, но червячок сомнения затаился.
Сегодня этот червячок грыз сильнее обычного. Под вечер он даже позвонил жене, хотел убедиться, что с ней всё в порядке. К его удивлению, телефон долго не отвечал. Потом Катя прислала SMS: "Прости, не могу говорить, презентация, шумно. Скоро буду дома." Дмитрий с тревогой перечитал короткое сообщение. Что ж, логично, мероприятие в разгаре, она не слышит звонка. Он успокоился и ушёл с головой в работу.
Но возвращаясь сейчас домой, он вновь почувствовал смутное беспокойство. Возможно, сказывалась усталость — день был тяжёлый, нервы натянуты из-за крупной сделки на работе. А ещё... В душе теплилась странная надежда. С того утра, когда он нашёл в мусорном ведре ту самую салфетку со знакомыми полосками, его мир перевернулся. Катя беременна. Наконец-то, спустя годы ожиданий, молитв, ссор и слёз, чудо свершилось.
Дмитрий помнил, как тогда, дрожа от волнения, достал тест из ведра, как долго смотрел на эти полоски, боясь поверить. Он едва сдерживал крик радости. В груди разливалось такое тепло, что хотелось бежать к жене и подхватить её на руки. Он поспешил, зажал этот тест в кулаке, нашёл Катю в спальне... А она сидела на кровати, закрывшись книгой, но выглядела напряжённой. Когда он спросил, правда ли он станет папой, Катя чуть не лишилась дара речи — он заметил. Но ответила "да". И плакала, и смеялась. Тогда Дмитрий решил, что то был шок от счастья. Ведь и для неё это долгожданное.
Сейчас, проходя через тёмный двор к подъезду, он вспоминал её слёзы. Что если... они были не только от счастья? Что-то странное было в поведении жены эти дни. Она старалась радоваться, но иной раз словно уходила в себя. А главное — тот ночной звонок.
Дмитрий очень старался отгонять дурные мысли. Он не из тех, кто подозревает попусту. Любил жену, верил ей. И всё же, какая-то неуверенность прокралась. Теперь, зная про беременность, он решил: может, эмоциональные качели Кати связаны с этим — гормоны, усталость, всё такое. Да и скрывала, наверное, до поры, вот и нервничала.
Около подъезда Дмитрий увидел человека, курившего под козырьком. Приглядевшись, узнал — сосед, Евгений с пятого этажа. Тот кивнул: — Привет, Дмитрий. Что поздно?
— Привет, да вот, зашел, — Дмитрий потянул дверь. — Как оно?
— Да работаю, как вол, — отмахнулся сосед. — Слушай, к тебе друг твой сегодня приходил, минут двадцать назад.
Дмитрий удивлённо остановился: — Друг? Кто?
— Ну этот, лысоватый такой, здоровый, на джипе обычно, — пояснил Евгений, бросая окурок. — Виктор, кажется.
— Виктор? — Дмитрий удивился ещё больше. — Зачем?
— Не знаю, — пожал плечами сосед. — Я выходил, он к подъезду подходил. Спросил, дома ли ты. Я сказал, не видел твою машину, наверное нет. Он тогда тебя ждать не стал, ругнулся что-то и ушёл.
Дмитрий нахмурился: — Странно. Не говорил, зачем искал?
— Нет, — Евгений уже топтал сигарету. — Только сказал, чтоб я передал, что заходил. Ну я передаю.
— Ладно, спасибо, — Дмитрий открыл замок своим ключом, недоумевая. Виктор без предупреждения и так поздно? Может, что срочное?
"Надо позвонить ему," — решил он про себя, заходя в лифт. Впрочем, ночью тревожить друга не стал — если важно, тот бы набрал сам.
Дверь их квартиры оказалась не заперта на нижний замок — значит, Катя вернулась и не спит ещё. Дмитрий тихо вошёл, чтобы не шуметь. В прихожей горел свет. Он раздевался, слыша негромкие звуки из кухни — кажется, жена разговаривала с кем-то? Дмитрий насторожился, прислушался: нет, не голоса, а телевизор бубнит. Конечно, глупости — ночь, кто бы пришёл.
— Котёнок, я дома, — окликнул он, проходя в кухню.
Екатерина сидела за столом, закутавшись в махровый халат, перед ней остывавшая чашка чая. По телевизору на стене шли поздние новости, вполголоса диктор рассказывал про какие-то городские события. Катя подняла голову. Выглядела она усталой, под глазами круги, волосы распущены и слегка влажные — наверное, приняла душ.
— Привет, — тихо ответила она.
Дмитрий наклонился и легко поцеловал её в щёку. Та едва заметно вздрогнула. Он почувствовал исходящий от неё аромат ромашкового шампуня вперемешку с чем-то кислым — она явно только что выпила чай с лимоном. Странно, раньше лимон не любила.
— Как ты? Не спится? — спросил он, усаживаясь рядом.
Екатерина отвела взгляд на экран, потом выключила телевизор пультом, погрузив кухню в тишину. — Да что-то засиделась… Тебя ждала.
Дмитрий взял её руку, сжал ласково: — Прости, милая. Задержали на работе.
Она слегка пожала его пальцы: — Всё нормально.
Дмитрий всмотрелся в её лицо. Она выглядела подавленной. Может, устала очень? Беременность всё-таки даёт о себе знать — худенькая она у него, сложно ей, наверное, сейчас. Он погладил руку: — Точно всё хорошо? Ты выглядишь утомлённой. Что там с этой презентацией? Как прошло?
— Да нормально, — без энтузиазма отозвалась Катя. — Отчиталась, гостей поприветствовали, пообщались.
— Не перегрузилась? — Дмитрий бросил взгляд на чашку. — Опять лимон пьёшь. Плохо себя чувствуешь?
— Немного мутило после мероприятия, — призналась она. — Наверное, духота. Я же не пила ничего, а голова всё равно кружилась.
Дмитрий нахмурился: — Может, стоило пропустить это дело? Беременной такие тусовки с духотой вредны.
Екатерина дёрнула рукой, вынимая её из его ладони: — Беременной… — повторила она с ноткой... горечи?
Дмитрий опешил от её реакции. Она поднялась, забрала чашку, поставила в раковину. — Прости, — бросил он. — Я просто забочусь.
Катя устало покачала головой: — Я знаю. Извини, настроение дурацкое.
Он встал, обнял её сзади осторожно, положив ладони ей на плечи. Она сначала напряглась, но потом прислонилась спиной к его груди. Дмитрий ощутил, как ему самого успокаивает её близость. — Малыш тебя мучает уже, да? — полушутливо спросил он, стараясь разрядить обстановку.
Катя вздрогнула едва заметно. Она не отвечала. Дмитрий продолжил: — Кать, я знаю, что тебе сейчас непросто. Но я с тобой рядом, слышишь? Я так счастлив, что у нас будет ребёнок...
Он приобнял крепче, её халат распахнулся, и под ладонью Дмитрий ощутил едва заметный округлый изгиб живота под тонкой тканью пижамы. Ещё и месяца нет, но ему уже мерещилось. Он улыбнулся непроизвольно и нежно провёл ладонью: — Привет, малыш, — шепнул он.
Екатерина вдруг напряглась и выскользнула из объятий: — Извини, мне нужно... — Она порывисто шагнула к двери. — Я лягу, пожалуй.
— Катя? — Дмитрий растерянно опустил руки. Что не так? Он же нежно...
Она уже выходила, не оборачиваясь: — Спокойной ночи.
Через секунду послышался хлопок двери спальни. Дмитрий остался на кухне, озадаченно переводя дыхание. Что я опять сделал не так?
Он опустился на стул, провёл рукой по лицу. Такое ощущение, будто она избегает его близости. Не хочет говорить о ребёнке, хотя должна бы радоваться вместе... Может, она правда очень устала? Или токсикоз действует — говорят, бывает перепады настроения сильные.
С этими мыслями он начал убирать со стола. Нашёл на тарелочке недоеденный крекер, колечко имбиря. Видимо, от тошноты грызла. Он вспомнил, как в первые недели беременные часто мучаются, может ей сейчас плохо физически, а он лез со своими нежностями. Упрекнул себя: нечувствителен.
Решив не тормошить жену, Дмитрий тихо закончил на кухне и пошёл в ванную. Там, умываясь, случайно обратил внимание на корзину для белья: на самом верху валялась нарядная блузка жены, которая ей очень шла. Теперь на блузке красовалось большое бордовое пятно. Он взял ткань — да, похоже на вино или сок. Видимо, где-то пролила на мероприятии. Но Катя ничего не сказала... Он подумал было отнести в стирку, но уже не хотелось греметь машинкой ночью. Отложил на потом.
Когда Дмитрий вошёл в спальню, Екатерина уже лежала на самом краешке кровати, отвернувшись к стене. Свет не включала, только прикроватная лампа была оставлена для него. Он тихо подошёл, погасил лампу. В темноте различил едва заметный силуэт под одеялом. Он аккуратно лёг рядом, стараясь не мешать.
Волной нахлынуло разочарование: он весь день мечтал об этом вечере — как придёт, обнимет жену, они будут вместе радоваться малышу, строить планы, может, выбирать имена, шутить... А вместо этого — холод, отстранённость. Он чувствовал себя отверженным.
Начало рассказа читайте здесь
Продолжение читайте здесь
"Чем больше ты доверяешь, тем больнее предательство."
— Эрнест Хемингуэй
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк