На языке вертелось: "Кать, что происходит? Ты ведь не рада?" Но он прогнал эту мысль. Рада, просто нервничает, должно пройти.
Дмитрий лежал, глядя в потолок, где в слабом свете фонаря отражались тени листвы. Шуршание шин с улицы едва доносилось, ночная Москва затихала. А в его душе поднималась тревога. Который день эта отчуждённость... Не привиделось ли ему утром испуг в её глазах? Почему она так нервничала, увидев его с тестом? Все женщины обычно с радостью признаются, а она прятала... Может, боялась обнадежить, вдруг ошибка? Но тест был явный.
Дмитрий выдохнул, попытался протянуть руку и погладить её плечо поверх одеяла: — Солнышко, не спится?
Екатерина шевельнулась под одеялом: — Спи, Дим... я устала, — прошелестел её голос.
Он убрал руку, стиснул ей подушку. — Ты уверена, что всё в порядке? — тихо спросил он в пространство. — Может, мне завтра с тобой в консультацию сходить, а?
— Не надо, — коротко отрезала она.
Он прикусил губу. Что за стена между нами?
Прошла минута тишины. Дмитрий уже стал думать, что жена уснула, как вдруг услышал её хрупкий голос: — Ты правда счастлив?
Он даже не сразу понял вопрос. Приподнялся на локте: — Конечно, счастлив. Разве не видно?
Она вздохнула: — Видно.
— А ты? — тихо спросил он.
Пауза. Затем: — Я... пока сама не знаю, — призналась Катя.
Дмитрий удивился: — Как это?
— Навалилось всё, — выдохнула она. — Резко...
— Ну, это да, — согласился он мягко. — Я тоже в шоке был. Но ведь хорошо же?
Опять молчание. Потом: — Страшно, — её голос дрогнул. — Вдруг я не справлюсь? Вдруг буду плохой матерью?
Дмитрий покачал головой, хотя она не видела: — Глупости. Ты будешь замечательной мамой.
— Не говори так... откуда ты знаешь, — с горечью бросила она.
Он обомлел от её резкого тона. Словно она уверена, что провалит материнство. Это было на неё не похоже. Обычно Катя обожала детей, у друзей нянчилась с чужими, глаз горел. А тут...
Впрочем, подумал он, беременные порой испытывают страхи и сомнения, он читал об этом. Особенно если беременность далась нелегко. Он решил её приободрить: — Послушай, я знаю точно: ты самая добрая, самая заботливая женщина на свете. Я видел, как ты с племяшками общаешься — они же в тебе души не чают. Наш ребёнок будет счастлив с такой мамой. А я помогу во всём. Ты же меня знаешь.
Екатерина молчала, но он почувствовал, что она всхлипнула тихо. Ей было нужно утешение, и Дмитрий с радостью продолжил: — Вдвоём мы точно справимся. Это же наше чудо, о котором мы мечтали. Не надо бояться, родная. Всё будет хорошо.
Он снова погладил её плечо и на этот раз она не отстранилась. Он нащупал её руку под одеялом и сжал: — Ну чего ты? Поплачь, если хочется, это нормально.
Она действительно тихонько плакала, хотя старалась сдерживаться. Дмитрий чувствовал влагу на её щеке, когда коснулся пальцами. — Мне тоже страшно, если честно, — признался он шёпотом. — Я же вообще не представляю, как это — быть отцом. Но мы разберёмся, а?
Она кивнула сдержанно. Он поцеловал её в висок. Почувствовал солоноватый вкус слезы на её коже. — Просто верь мне, мы справимся, — повторил он.
Екатерина повернулась наконец к нему лицом. В лунном свете он видел её блестящие глаза. — Если бы всё было так просто, — выдохнула она.
— Эй, — он притянул её ближе, приобняв. — Не усложняй сама себе. Всё проще простого: мы любим друг друга, у нас будет ребёнок. Разве это не здорово?
Она прильнула лбом к его груди, и он ощутил, как она дрожит. Обнял крепче, гладя её спину. Она сидела так тихо, будто в ней шла внутренняя борьба. Дмитрий осторожно провёл пальцами по её волосам: — Котёнок... Тебе надо выспаться. Завтра отпросись с работы, полежи.
Катя чуть отстранилась, взглянула ему в лицо: — Не могу, у меня статья горит.
— Хватит гореть, — нахмурился он. — Подумай о себе. Дела делами, но мало ли...
— Ладно, — не стала спорить она. — Если будет плохо, отпросюсь.
Дмитрий стер подушечками пальцев слезинки под её глазами: — Договорились.
Екатерина вдруг неожиданно потянулась к нему и коснулась губами его губ. Это был почти невесомый, но осознанный поцелуй, и Дмитрий растаял от облегчения. Он ответил бережно, целуя её солёные губы чуть крепче. Она поцеловала в ответ, но быстро отстранилась, опустив глаза.
— Я люблю тебя, — шепнул он ей.
Катя закрыла лицо рукой: — Я тоже тебя люблю, — прозвучало приглушённо.
И снова она зарыдала, прижимаясь к нему. Дмитрий чувствовал, как его футболка намокает. Сердце его сжималось — что же её так мучило? Он продолжал гладить её, как ребёнка, шептал ласковые успокаивающие слова. Постепенно её рыдания стихли, дыхание выровнялось.
В конце концов Екатерина совсем притихла у него в объятиях. Дмитрий думал, она задремала, но нет — её пальцы поглаживали его руку, будто извиняясь за слёзы. — Вот видишь, уже лучше, — прошептал он. — Выплеснула лишнее, и спокойно.
Она лишь кивнула на груди, не поднимая головы. Дмитрий устало провёл рукой по её волосам: — Спи теперь, моя хорошая.
Она поерзала, устраиваясь удобнее, и он уловил слабый: — Спасибо...
— Глупенькая, — улыбнулся он в темноте. — Я рядом.
Через некоторое время её дыхание стало ровным, она уснула у него под боком. Дмитрий всё ещё не спал, прислушивался. Снаружи накрапывал дождик, прохладные капли барабанили по карнизу. В комнате было тепло от их тел.
Он смотрел на бледное лицо жены в лунном полусвете. Как красива она была, даже сейчас, утомлённая, со следами слёз... Он любил её до боли. И этого ребёнка, их ребёнка, он полюбил уже всем сердцем, хоть его ещё и не было видно. Это его семья. Его смысл жизни.
Дмитрий прикрыл глаза, ощущая прилив нежности и решимости. Он должен защищать их, оберегать от всех бед. А Катя... с ней что-то не так последнее время, да. Но ничего, он окружит её заботой, развеет все страхи.
Перед самым засыпанием он снова вспомнил про ночной шёпот и свой неспокойный ум. Может, её странности связаны вовсе не с ребёнком? Может, что-то ещё? Например, проблемы на работе, или... Нет, прочь, никаких "или". Он прогнал эту мысль и переключился на приятное: завтра вечером устроит романтический ужин, поговорят о будущем, сделают эхо-планов громадьё. Надо снова зажечь в ней радость.
С такими мыслями Дмитрий уснул, обнимая любимую.
Утром он проснулся раньше, чем обычно, хотя на часах едва 6:30. Рядом в постели было пусто. Екатерина уже встала? Рано ей, пусть поспит. Дмитрий вылез, набросил халат и пошёл искать жену.
Ванная комната была пуста. Из кухни доносились какие-то звуки. Он зашёл — и увидел картину: Екатерина в домашней футболке и штанах на коленях возле плиты, тщательно вычищает что-то за газовой конфоркой. На столе перед ней выстроился целый арсенал: чистящий порошок, губки, тряпки, перчатки.
— Кать? — удивился Дмитрий. — Ты что делаешь?
Она вздрогнула, обернулась. На лбу капельки пота, щеки раскраснелись. — А? Да вот, плита грязная, — пробормотала она.
Он прислонился к дверям: — Сейчас? В шесть утра?
— Угу… — она отвернулась, продолжая тереть эмаль плиты, хоть та и так сверкала чистотой.
Дмитрий нахмурился: — Может, хватит? Ты ж вчера вымоталась, полежала бы.
— Нормально всё, — бросила она, продолжая своё занятие, явно желая пресечь разговор.
Ему это совсем не понравилось. Обычно она такая фанатичная уборкой занималась, когда нервничала или злилась. Он помнил пару ее приступов генеральной чистки после особенно неприятных семейных ссор несколько лет назад.
Он подошёл и аккуратно отобрал у неё губку: — Так, стоп. Давай-ка без этого.
Екатерина, сидя на полу, подняла голову возмущённо: — Верни, я почти закончила!
— Не верну, — твёрдо сказал Дмитрий. — Иди лучше посиди.
Она попыталась дотянуться до губки, он отстранил руку: — Дим, мне надо вымыть плиту!
— Я сам всё помою, если тебе неймётся, — примирительно сказал он. — Но сейчас хватит.
Она тяжело дышала, явно пытаясь совладать с раздражением. Потом медленно поднялась, качнувшись. Он сразу придержал её за локоть: — Осторожно.
Екатерина вырвалась: — Я не хрустальная!
— Хрустальная, — не уступал он мягко. — И хватит рваться.
Она тряхнула головой, промолчала. Дмитрий вздохнул: — Садись, прошу.
Он усадил её на табурет. Смотрел в её уставшие глаза. — Кать, так нельзя. Не изводи себя. Что случилось опять?
Она опустила глаза на пол, губы плотно сжаты — не отвечает.
— Ты ведь не просто так как угорелая дом начисто убираешь, — настоял он. — Скажи мне.
— Я проснулась, а на кухне... — начала она негромко, — жирные пятна старые увидела, муха дохлая на подоконнике…
— Господи, — выдохнул он, закатив глаза. — Муху можно и потом убрать.
Она поднялась вдруг, глаза блеснули почти гневно: — Мне неприятно жить в свинарнике!
Дмитрий остолбенел: — В каком свинарнике, Катя? У нас чисто.
Она замотала головой: — Нет, не чисто! Всё вечно не так, валяется...
— Что валяется? — он оглянулся. Кухня сияла чистотой, как всегда. Может, вчера на столе пачка печенья лежала — он убрал. У них довольно опрятно.
— Не знаю… всё не так, — она нервно схватилась за край стола.
Он глубоко вдохнул. Ясно, это нервы у неё сдают. Надо успокоить: — Котёнок, давай без истерик, прошу.
— У меня нет истерики, — обиженно бросила она.
— Хорошо, — миролюбиво кивнул он. — Тогда пойдём лучше позавтракаем спокойно. Если хочешь, позже уберём вместе.
Она отвернулась, потом чуть слышно сказала: — Мне кажется, я схожу с ума.
Дмитрий опешил: — С чего ты взяла?
Екатерина провела ладонями по лицу: — Вот так... бросает из стороны в сторону. То реву, то злюсь, то плиту драю в шесть утра... Разве это нормально?
Дмитрий тихонько усмехнулся: — Ну, если учесть твоё положение, думаю, это норма.
Она взглянула растерянно: — Правда?
— Конечно. Читал я про такое: гормоны бушуют, настроение скачет.
Она нахмурилась: — А... Ты не думаешь, что я просто... неадекватна?
Он присел перед ней на корточки, заглянул снизу вверх ей в глаза: — Думаю, ты адекватна настолько, насколько это возможно, когда внутри тебя зарождается новая жизнь.
Она моргнула от неожиданности, в уголках губ мелькнула слабая улыбка: — Что за высокопарность с утра?
Он улыбнулся в ответ: — Тренируюсь в роли папаши-философа.
Екатерина тихо фыркнула, опустив глаза. Дмитрий воспользовался моментом, поднялся и спонтанно, шутливо подхватил её на руки вместе с табуретом. Она ахнула: — Эй, что ты...!
— Поднимаю настроение, — объявил он, понеся её, сидящую, к выходу из кухни. — Сейчас умоемся, выпьем чаю и без глупостей.
Она вынужденно обхватила его за шею, чтобы не упасть, и даже засмеялась коротко: — Опусти, медведь!
— Как скажете, сударыня, — он опустил её осторожно на ноги уже в коридоре. Она все ещё улыбалась чуть-чуть, и этот проблеск счастья грел ему душу.
— Иди, смени одежду, а я завтрак состряпаю, — объявил он бодро.
— Справишься? — усмехнулась она сквозь облегчённый вздох.
— Ну, яйца поджарить уж смогу, — хмыкнул он. — Давай, давай, марш в душ.
Екатерина покачала головой, но спорить не стала. Медленно пошла в спальню. Дмитрий проводил её взглядом: вот вроде кризис миновал, она уже почти нормально реагирует. Гормоны, да... Надо потерпеть.
Он вернулся на кухню в приподнятом настроении. Включил радио потихоньку — на волне играла лёгкая музыка, что-то из 90-х, знакомое. Насвистывая, Дмитрий достал сковороду, масло. На глаза попалась губка, что он отнял у Кати, и разворошённые чистящие средства. Он покачал головой и принялся раскладывать всё на места.
Волосы на затылке вдруг поднялись от неприятного чувства — как будто кто-то наблюдает. Дмитрий обернулся: пусто. Только на столе вибрировал оставленный женой телефон. Экран мигал входящим вызовом. Он взглянул: “Сергей (работа)”.
Дмитрий нахмурился. Звонит коллега? Рано еще вроде, едва 7 утра. Почему на личный? Хотя может, друг отделом заведует, у них форс-мажор какой. Он не стал брать, чужой звонок. Да и через секунду аппарат замолк, затем пискнул — пришло СМС.
Мысленно отложив, Дмитрий продолжил хлопотать. Сергей... Имя не показалось ему знакомым — Катя как-то упоминала? Может, тот редактор, который помогал ей с проектом? Вроде она говорила, “Сергей из смежного отдела”. Да, было такое.
Он напевал под нос, разбивая яйца в миску, когда вернулась жена, одетая уже в домашнее платье. Выглядела она посвежевшей, волосы убраны в хвост. Замечательно. Он улыбнулся ей: — Красавица, присаживайся.
Катя что-то замяла, оглянулась по сторонам, потом подняла телефон со стола. Экран всё ещё отражал уведомление о сообщении от Сергея. Он видел, как она напряглась, увидев это.
— Кто-то рано трудоголик, — заметил Дмитрий, наблюдая.
— А? — она, казалось, забыла о нём на миг. — Да… наверное, по работе.
Она быстро нажала несколько кнопок, вероятно читая сообщение. Лицо её стало встревоженным.
— Что-то срочное? — поинтересовался он нарочно буднично.
— Нет… Не знаю, — отозвалась она невпопад и выскочила из кухни с телефоном.
Дмитрий вздохнул. Опять за своё... Похоже, никакими спокойными разговорами это не выбить. Он поджарил омлет, позвал её. Через минуту Катя вернулась, телефон уже нигде не было видно.
— Кто звонил? — он поставил тарелки, сделал вид, что просто из интереса.
— Сергей по работе, — вымолвила она, глядя в тарелку.
— В такой час? — усмехнулся он.
— Ну… — Катя явно искала объяснение. — Мы там статью одну параллельно делаем, видимо, решил утро раньше начать.
— Ясно, — Дмитрий пожал плечами, делая вид, что удовлетворён ответом.
Они ели молча пару минут. Екатерина ковыряла омлет больше, чем ела. Дмитрий наколол кусочек на вилку и поднёс ей ко рту шутливо: — А ну-ка, за маму, за папу!
Она улыбнулась криво, но послушно съела с вилки. — Кстати, — сказал он, пользуясь лучшим моментом, — мама моя звонила вчера. Хотят с отцом пригласить нас на ужин на выходных.
Екатерина, казалось, подавилась: — На ужин?
— Ага, — кивнул он. — Надо бы сказать им, как считаешь? Про малыша. Мама всю жизнь этого дня ждала.
Екатерина побледнела: — Не рано ещё говорить?
— Да нет, уже почти два месяца пойдёт, нормально, — пожал плечами он. — Им приятно будет, да и поддержат, помогут.
Она потёрла виски: — Я… не готова всем объявлять. Давай пока никому.
Дмитрий удивился: — Почему? Суеверия эти? Ты ведь не такая.
— Просто… не хочу, ладно? — нервно бросила она.
Он примолк. Хорошо, не настаивает. Странно, но может она правда боится сглазить, всякое бывает. — Ну если хочешь, можем пока умолчать, — согласился он миролюбиво. — Хотя они, чую, сразу заметят.
— С чего бы? — испугалась она.
— Да мама меня на рентген пробивает взглядом, — усмехнулся он. — Тебя поцелует при встрече, почует твой запах и — всё поймёт.
Екатерина сдавленно засмеялась: — Глупости.
Дмитрий тоже засмеялся: — Шучу. Но у нюха её что-то есть.
Она уже более спокойно поела немного, отставила тарелку: — Спасибо, было вкусно.
— Всегда пожалуйста, — поклонился он шутовски.
Она собрала чашки, включила чайник. Признаки обычной жизни возвращались. Дмитрий, заканчивая завтрак, вдруг вспомнил: — Слушай, Виктор вчера заходил, меня искал. Ты не знаешь, зачем?
Екатерина резко застыла: — Виктор? — переспросила она, не поворачиваясь.
— Ну да, сосед сказал, тот приходил, меня не было.
— Странно... — протянула она глухо.
— И я о том же, — вздохнул Дмитрий. — Сегодня наберу ему.
— Да, позвони, — тихо согласилась она.
Он насторожился: голос жены звучал как-то напряжённо при упоминании Виктора. То Сергей, то Виктор — два разных его знакомых имён вызывали заметную реакцию. Что за совпадение? Может, Виктор что-то узнал? Но как он мог…
Дмитрий решил, что слишком много думает, и отогнал сомнения.
Вскоре они разошлись по делам: он на работу, Катя — тоже, хоть он и упрашивал ее отдохнуть. Она настояла, что ей лучше отвлечься. Он поцеловал её на прощание у двери, она ответила более тепло, чем вчера. Уже плюс.
Весь день Дмитрий провёл в делах, но периодически мысли возвращались к утренним событиям. Сергею он не придал большого значения сначала, но почему-то образ того звонка и скрытного выражения лица жены не отпускал. Часам к полудню он, сидя на совещании, поймал себя на том, что обдумывает: а что если этим Сергеем жена делилась новостью? Или этот Сергей... дьявольское предположение: а вдруг он к ней неравнодушен?
Сам того не желая, Дмитрий вспомнил вчерашние слова Виктора про “тип в сером пиджаке крутился возле нее”. Тогда он не воспринял, но сейчас сложилось: Сергей с работы мог быть на презентации (если коллега) и, вероятно, общался с ней. Виктор заметил некий “взгляд”.
Ерунда, скорее всего. Но почему он звонил в 7 утра? Даже для работы — слишком, можно ж было позже. И смс его её явно взволновала, раз унеслась вон читать. Что там могло быть?
Когда сомнение закрадывается, его трудно выгнать. Дмитрий ругал себя за ревнивые домыслы, но ничего не мог поделать: зерно брошено.
После работы он сразу же позвонил Виктору, надо выяснить, зачем приходил. Тот ответил сразу: — О, Дим, наконец-то! Я думал, не позвонишь. Ты где?
— Уже выхожу с работы. Что случилось? — спросил Дмитрий, нажимая кнопку лифта.
— Надо увидеться срочно, брат, — голос Виктора звучал серьёзно.
— Ну, заедешь ко мне?
— Не, лучше на нейтральной территории. Давай в “Шоколаднице” у вас, помнишь, на углу?
Дмитрий ощутил неприятный холодок: — Прямо так срочно и секретно?
— Да, — отрезал Виктор. — Я уже еду, минут через тридцать буду.
— Хорошо, — Дмитрий убрал телефон, нахмурившись.
Что такого, что даже домой не хочет заходить, предпочёл вне дома встречу? Неужто проблема с участком их дачным (они в доле были) или ещё что… Тон Виктора тревожил.
Он набрал жену, чтобы предупредить, что задержится: — Привет, как ты?
— Нормально, работаю, — голос Кати звучал отстранённо.
— Я на часик загляну к Витьке, он тут рядом. Ты сама доберёшься?
— Да, конечно.
— Может, заехать за тобой?
— Нет, нет, я встречу в городе имею, — соврала она неожиданно.
Дмитрий поморщился: — Какую встречу? Опять работа допоздна?
— Не допоздна, просто материалы взять у одного человека... Потом сразу домой, — тараторила она.
— Хорошо, береги себя, — вздохнул он.
— Угу, — кратко отозвалась она и повесила трубку.
Что ж, доверие, доверие... Но вот опять закралось: а может, “материалы” — отговорка?
Стараясь не накручивать, Дмитрий добрался до кафе. Вечерний город шумел, но у него внутри всё замерло.
Виктор ждал, нервно поглядывая в окно. При виде друга поднялся, крепко пожал руку, но без обычных шуточек. — Что стряслось, объясни? — спросил Дмитрий, присаживаясь.
Виктор сосредоточенно сдвинул брови: — Я долго думал, говорить тебе или нет… Но ты мне друг, и я не могу молчать.
Дмитрий похолодел: — Говори уже.
Виктор наклонился вперед, понизив голос: — Ты Катьку свою почаще проверяй. Что-то она мутит, брат.
Кровь отхлынула от лица Дмитрия: — В каком смысле?
— В прямом, — Виктор опустил глаза в чашку кофе. — Я тут на днях видел её с одним мужиком… Не рабочая атмосфера совсем.
Дмитрий почувствовал, как внутри всё обрушилось. Не может быть. Нет. — Ты уверен, что не ошибся? — хрипло выговорил он.
Виктор кивнул: — Я не хотел тебе нервы мотать, но факт. Позавчера вечером около восьми на Патриарших прудах, думаю, дай пройдусь, ждал человека. Смотрю — твоя Катя. С каким-то высоким типом в сером костюме. Стояли, разговаривали очень душевно. Он её приобнял…
Дмитрий скрипнул зубами. Серый костюм. Сергей?
— Дальше что? — процедил он.
Виктор смутился: — Я, конечно, к ним приглядываться не стал особо… Издалека было. Но точно она, я ж знаю. Волосы, пальто бежевое…
Бежевое пальто — её любимое. Дмитрий закрыл глаза. В голове шумело.
— Потом видел, как он погнался за ней, они вроде вместе ушли, — закончил Виктор. — Я хотел ей окликнуть, но потом решил лучше тебе сказать.
Дмитрий молчал, цепенея от лавины чувств: неверие, гнев, ужас. Катя с другим? Нет… Но многое вдруг сложилось: ночные звонки, смс, странности… Беременность… Чёрт, нет, невозможно.
Он медленно спросил: — Ты… ты думаешь, она мне изменяет?
Виктор осторожно тронул его руку: — Я ничего не утверждаю. Может, просто встретились, поговорили. Но выглядело всё, скажем так, интимно.
— Он её трогал? — голос Дмитрия дрожал.
— Ну, не то чтобы… — Виктор понизил голос ещё. — Вроде приобнял за руку или за плечи, я не очень разглядел. Но явно не чужие люди.
Дмитрий вскочил, едва не опрокинув чашку. Виктор тоже поднялся, пытаясь его успокоить: — Сядь, брат, не кипятись раньше времени.
— Кто он, ты узнал? — проигнорировал Дмитрий, сжав кулаки.
— Не, я его не знаю. Но я вчера, собственно, и заходил спросить тебя, не знаешь ли ты, что Катя шляется вечерами. А тебя не было.
Дмитрий метался внутренне: он хотел не верить этому, но факты…
— Ты сам подумай, — Виктор говорил быстро: — Она стала странная, сам замечал? Я ещё на презентации той видел: вокруг неё мужики трются, а она будто… втайне.
— Хватит, — резко прервал Дмитрий, чувствую, что сейчас сорвётся.
Виктор замолчал. Дмитрий выдохнул, вцепившись в спинку стула: — Прости… Это… слишком.
Друг понимающе кивнул: — Я понимаю. Потому сразу не решился тебе говорить, мало ли.
Несколько мгновений Дмитрий приходил в себя. Затем твёрдо сказал: — Спасибо, что сказал.
Виктор выглядел понуро: — Не за что хотелось бы, но… Берегись. Может, и не то, конечно, но лучше проверить.
— Да, — коротко ответил Дмитрий.
— Может, она и не планировала ничего такого, просто встретилась… — пробормотал Виктор, — но сам факт, что скрывает, настораживает.
— Угу.
Друг посмотрел на него виновато: — Брат, держись, ладно? Ты мне как родной. Хочешь, я могу выяснить, кто этот тип.
Дмитрий тряхнул головой: — Сам выясню.
— Дим, главное, не руби сгоряча, — предупредил Виктор. — Для начала просто понаблюдай.
Но у Дмитрия уже всё кипело внутри. Он машинально достал кошелёк, бросил купюру на стол за кофе.
— Спасибо, Витя. Я пошёл.
— Давай, если что, звони, — Виктор встал, обнял его по-братски.
Дмитрий с трудом удерживал себя в руках. Он отвернулся и быстрым шагом вышел из кафе. Вечерний прохладный воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Перед глазами, как перед самой страшной правдой, стоял образ: жена в чужих объятиях. Он вспомнил её слёзы, перепады настроения... Не от угрызений ли совести это всё?
Он чувствовал себя обманутым дураком. И самое главное: если она изменила, чёрт побери, чьего ребёнка она носит?!
Эта мысль молнией прошила мозг, заставив его вскрикнуть от ярости. Прохожая рядом испуганно отступила, смотря на него. Дмитрий задышал часто, стараясь унять приступ.
Нет, он не станет сходу устраивать скандал. Надо доказательства. Если Виктор прав, Катя вот-вот снова пойдёт на встречу (она же сказала “материалы взять”, врет). Значит, сегодня вечером она с ним, с этим Сергеем вероятно.
Дмитрий сжал челюсти. Надо знать точно.
Он подошёл к машине, сел, схватился за руль. Сердце колотилось, руки тряслись, но сознание прояснилось: он примет меры.
Дмитрий достал телефон и позвонил тому единственному, кому не хотел, но вынужден: — Алло, привет, Антон. Слушай... Ты всё ещё в частном сыске? Мне нужна помощь.
Начало рассказа читайте здесь
"Никогда не бывает простых решений, если на кону стоят судьбы людей." — Альбер Камю
Уважаемые читатели! Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской. Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация. Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием. С благодарностью и верой в силу слова, Таисия Строк