Коридор встретил её кромешной темнотой. Лишь в самом конце его тускло светилось размытое пятно там, где начиналась лестница. Ника замерла на пороге, испуганно отдёрнув руку от выключателя, так и не погасив свет в офисе. В солнечное сплетение будто кольнули спицей, так что девушка вздрогнула и сморщилась. Эта невидимая спица словно пришпилила её к порогу. Она никак не могла заставить себя выключить свет в офисе и утонуть в этой тьме. Пусть даже ненадолго, пока она не включит фонарик на телефоне. «Интересно, кто выключил свет? – подумала она, вглядываясь в темноту. – Вряд ли это был Борисыч. Он знает, что я ещё здесь. Ведь я не возвращала ему ключи. Тогда кто? Кто погасил свет и зачем?» И всё же, как бы ей не было тревожно, нужно уходить. Не торчать же на пороге офиса вечно. Сейчас она достанет мобильник, включит фонарик и закроет офис. Она представила, как её обступит эта плотная темнота, возьмёт в кольцо, и единственным очень ненадёжным спасением будет лишь слабый свет фонарика. Ника ощутила, как мурашки ползут по коже и нервно передёрнула плечами: «Да что со мной сегодня? Почему я так дёргаюсь из-за ерунды?» Она стряхнула с себя рюкзак, дёрнула молнию и запустила руку внутрь. Вот и карман для телефона – он пуст. Рука торопливо переместилась с соседнее отделение, ощупывая попадающиеся предметы. Ника словно играла в детскую игру «Угадай наощупь»: вот косметичка, кошелёк, сложенная пополам квитанция и конверт из банка. Рука переместилась в следующее отделение: паспорт, сложенный вчетверо лист бумаги и связка ключей от квартиры. Всё! Вожделенный прямоугольник пластика – корпус мобильника – как в воду канул. Память услужливо выдала, как после разговора с шефом она кинула смартфон на кровать и, собравшись, ушла из дома. Мобильник остался в квартире, иначе она нашла бы его в рюкзаке. Её обдало волной жара, затем холода. Ника снова устремила взгляд во тьму коридора. Ничего не поделаешь, придётся идти наощупь, ориентируясь только на свет с лестничной клетки. Да, и ещё нужно умудриться наощупь запереть дверь. Ника нашла нужный ключ на связке, стиснула его пальцами и, вздохнув, потянулась было к выключателю.
В этот самый миг темнота в коридоре вдруг ожила, подхватила её вздох, размножила шорохами. Ника испуганно оглянулась, как раз, чтобы увидеть: тьма шевельнулась, обретая смутные формы, нетерпеливо ринулась навстречу. Ника пронзительно завизжала, неуклюже ввалилась назад в офис и захлопнула дверь, отгородившись от чего-то жуткого тонким металлическим полотном. С той стороны в дверь грузно ударилось, и Ника, снова взвизгнув, навалилась на дверь и, вставив ключ в скважину, дважды повернула его. На двойной сухой щелчок замка тьма за дверью ответила возмущённым бульканьем, тем самым, что она слышала по телефону совсем недавно: «хрюмм-хрюмм-хрюмм». А следом по металлу прошлись чем-то острым, и Ника попятилась прочь от двери, пока не упёрлась в свой собственный стол.
Тварь, которая выскочила на неё из тьмы, лишь на секунду попала в полосу света, прежде чем Ника захлопнула дверь, но и этого вполне хватило, чтобы её образ засел занозой в мозгу, причиняя почти физическую боль. Большая угловатая голова, обтянутая серой студенистой кожей, огромная выдающаяся вперёд пасть, усеянная длинными острыми зубами. Череп унизан тонкими длинными, как у дикобраза, иглами, которые спускаются на шею и дальше на спину. Несуразное, будто усохшее тело, обтянутое всё той же серой студенистой кожей, сквозь которую просвечивают рёбра и коричневатый пульсирующий сгусток. Узловатые тонкие конечности, вооружённые кривыми мощными когтями, теперь скребли по двери, пытаясь добраться до ускользнувшей добычи.
Ника всхлипнула, понимая, что находится в ловушке. То, что возилось теперь за дверью, не должно было существовать, но оно хрипло урчало и скреблось в нескольких метрах от неё, отгороженное листом железа. Ника беспомощно оглядела офис, залитый равнодушным холодным светом ламп. За окнами висела вечерняя синева, припорошенная снежными хлопьями. Там, в этой синеве светились уютным жёлтым светом окна жилых домов, по улицам спешили редкие прохожие, стремясь поскорее попасть в тепло и безопасность своих квартир. Она одна, в пустом офисе, отделённая от неведомой твари тонкой металлической дверью. Никто не придёт на помощь. Никто даже не знает, что ей нужна помощь. Её блуждающий взгляд наткнулся на телефон, который недавно раздражал звонками. Ника решительно схватила трубку. В этом здании есть человек, который может прийти на помощь. Надо лишь позвонить и рассказать ему всё.
Несколько томительных секунд она не могла вспомнить номер дежурного, потом всё же сосредоточилась и набрала заветные цифры. Услышала длинные гудки и стиснула трубку, точно боялась, что кто-нибудь отнимет её. И, едва услышав щелчок, закричала, не дожидаясь ответа Борисыча:
– Борисыч, помоги мне! Пожалуйста, помоги! На меня напали…
И осеклась, услышав шорохи и треск вместо голоса охранника.
– Алло? – спросила она это шипящее и свистящее безмолвие.
Ответила ей тварь из-за двери, тоненько возбуждённо взвизгнув. Ника сдавленно застонала и кинула бесполезную трубку на рычаг. Пустое мрачное здание, породившее неизвестного монстра, явно желало, чтобы она оказалась разорвана его когтями и зубами. Ника совершенно некстати вспомнила бейджики предшественниц, лежащие в нижнем ящике стола. Их тоже скормили этому монстру? Вызвали на бесполезную сверхурочную и отправили в пасть тому, кто стоял за дверью? В животе образовался ледяной комок, холод от которого медленно расползался по телу, вызывая мурашки на коже. Дверная ручка скрипнула, резко опустилась вниз, потом вернулась в прежнее положение и, чуть погодя, начала бешено дёргаться вверх-вниз. Ника в ужасе заметалась по офису, натыкаясь на мебель и не чувствуя боли. Может, открыть окно и попробовать позвать на помощь? И надеяться, что она придёт раньше, чем тварь доберётся до неё. Или, в крайнем случае, выпрыгнуть наружу, если дверь не выдержит напора извне, потому что так больше шансов выжить. Монстр за дверью точно не единого шанса не оставит. Она остановилась у ближайшего окна и выглянула на улицу. Синева стала ещё гуще, пролилась на пустынную дорогу, идущую вдоль здания, укрыла ряды одноэтажных магазинчиков, почти растворила двухуровневую стоянку. Недавно она радовалась, что за ней некому наблюдать украдкой с улицы. Теперь она поняла, что и на помощь позвать ей тоже некого. Остаётся лишь выпрыгнуть из окна и корчиться от боли на холодной земле, надеясь, что кто-то всё же заметит её.
А мгновение спустя Ника поняла, что слышит лишь тишину. Не было никакой возни за дверью. Может, чудовище ушло? Потеряло интерес и оставило её в покое. Не доверяя себе и своим чувствам, девушка медленно развернулась и настороженно уставилась на дверь. Как понять, есть за ней кто-то или нет? На самом деле тварь оставила её или затаилась, надеясь выманить легковерную добычу? Медленно, на цыпочках, Ника двинулась к двери, остановилась и прислушалась, затаив дыхание. А потом, для верности, и вовсе припала ухом к холодному металлу. «Вушшш-вушшш-вушшш», – звук проник в ухо, заполнил голову, заставил трепетать. Она уже слышала его. И теперь знала, что издаёт этот звук. Сердце. Но не её собственное, отдающееся шумом крови в ушах. Нет, её бьётся часто-часто, почти захлёбываясь. А это «вушшш-вушшш» – размеренное биение сердца расчётливого и хитрого охотника, вылезшего из каких-то иных измерений и неведомых пространств. Ника отступила от двери и замерла, как кролик замирает перед удавом. Что, если просто переждать? Затаиться, сидеть тихо, как мышь? Дождаться утра, например. Или того времени, когда Борисыч сам заинтересуется, где же она запропастилась. Можно перейти в соседние офисы и отсидеться там. Например, в четыреста тринадцатом есть небольшой диванчик с журнальным столиком, за которым она год назад заполняла документы о приёме на работу. Там можно прикорнуть до завтра или до лучших времён.
Эта мысль настолько ей понравилась, что она ощутила какое-то подобие покоя. Так, наверное, чувствует себя мышь, забившись от кошки в нору. Ника осторожно потянулась к ключу, торчащему из замочной скважины, ухватилась за головку и потянула. Он выскользнул с неприятным скребущим звуком, прозвучавшим в тишине оглушающе громко. В следующую секунду дверь содрогнулась от удара, и Ника испуганно отпрыгнула. Тварь в коридоре тоже услышала скрежет и, кажется, разозлилась. А может, и не разозлилась, а просто оживилась, услышав звук. Нике было всё равно, что чувствует существо в коридоре. Она опасливо попятилась, надеясь на то, что удары по двери не продолжатся, а потом осмелилась повернуться спиной, чтобы на цыпочках пересечь офис и дойти до внутренней двери. Дрожащими пальцами она отыскала нужный ключ, открыла замок, стараясь не производить шума, и проскользнула в кабинет шефа. А после наощупь закрыла дверь и лишь после этого позволила себе выдохнуть с облегчением.
В зыбкой темноте кабинета для совещаний Ника застыла, боясь двинуться с места, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Она слышала частое биение своего сердца, прерывистое дыхание, казавшееся ей самой невыносимо шумным. И возню твари за двумя теперь уже дверями, слушать которую было невыносимо. Неужели она уже не уймётся, так и будет скрести по двери, утробно завывать и хрюкать? Выставив вперёд руки, чтобы ненароком не наткнуться на что-нибудь во мраке, Ника осторожно обогнула длинный стол со стоящими вокруг него стульями, и благополучно добралась до следующей двери, ведущей в четыреста тринадцатый офис. Теперь ей предстояла более сложная задача: подобрать ключ к замку в темноте и постараться не шуметь при этом. Свет она даже и не подумала включить, боясь привлечь монстра к новому своему убежищу. Ника нащупала замочную скважину на круглой ручке, присела перед ней на колени и стала старательно подбирать ключ, по-прежнему прислушиваясь, что делает то существо в коридоре. Наконец один из ключей скользнул в скважину и повернулся с едва слышным щелчком. Она вошла внутрь, заперла дверь, повозившись какое-то время в темноте. Здесь возня твари была слышна ещё меньше, и это немного успокаивало. Она не преследовала Нику, переходя от двери к двери. Может, не слышала её перемещений внутри, может, была слишком глупа, чтобы вычислить их по звуку. Это давало Нике небольшой шанс обхитрить неведомую хтонь. В густом сумраке, почти наощупь она дошла до дивана и устало рухнула на него. Тело сотрясала мелкая дрожь, ноги налились свинцом и стали непослушными. Если сейчас то существо ворвётся к ней сюда, и нужно будет срочно бежать – она не сможет пошевелить и пальцем: настолько обессилил её страх.
Сколько она так просидела, откинувшись на спинку, омертвев от пережитого, укрытая темнотой, разбавленной только тусклым светом из окна – Ника не знала. Время умерло. Перестало иметь значение. Происходящее казалось тяжёлым бредом, муторным кошмаром, от которого никак не получается очнуться. «Это бред! Бред! Бред!» – думала она. Повторяла эту мысль как аффирмацию, словно это могло избавить её от ужаса, рассеять кошмар. Этот кабинет, самый маленький из трёх офисных помещений, был её последним пристанищем. Дальше идти некуда. Разве что в коридор, к жуткой твари, или обратно, только зачем? Страх понемногу отпускал её, возвращал способность мыслить. Она несколько раз глубоко вздохнула, выравнивая сбивчивое дыхание. Обвела тёмную комнату взглядом, стараясь узнать все предметы в помещении. Стол Олечки-бухгалтера ближе к окну, рядом у стены – стеллаж с документами. У противоположной стены, ближе к дивану, ещё один стол и горшок с искусственным цветком на полу в углу у окна. На ветви кто-то из девочек намотал в честь праздника мишуру. Очертания знакомых предметов немного успокаивали. Ника нервно стиснула кисти в замок, разжала, снова стиснула. Встала с дивана и прошлась по кабинету, стараясь упорядочить мысли. Она по-прежнему чувствовала себя мышью, отсиживающейся в норе. Впрочем, мышь наверняка была бы в более выгодном положении. Она-то, в отличие от Ники, сидела бы дома, в безопасности.
Она остановилась у окна, облокотилась о подоконник и выглянула на улицу. Пусто. Безлюдно. Лишь фонарь, изогнув длинную тонкую шею, таращит единственный глаз на укутанный снегом тротуар. Поддавшись импульсу, Ника повернула ручку и распахнула оконную створку. В лицо дунул морозный ветер, бросил горсть снежинок, словно заигрывал с ней. Ни одного прохожего. Даже позвать на помощь некого. Все давно уже дома. Сидят перед телевизором, доедают праздничные салаты под сериалы или ток-шоу. А она – в плену у какой-то потусторонней хрени. Ника легла грудью на подоконник и выглянула наружу. Под окном разглядела карниз шириной едва ли больше ладони, обледенелый и занесённый снегом. Надо умудриться пройти по такому и не сорваться. Да и куда по нему идти? Девушка посмотрела в одну сторону, где стена с тёмными окнами, терялась в заснеженной мгле. Повернула голову в другую сторону – там по-прежнему горело единственное окно четыреста семнадцатого офиса, который она спешно покинула. И замерла с гулко бьющимся сердцем, разглядев рядом с окном, почти на углу здания тёмный силуэт пожарной лестницы. Ника прикрыла глаза, стараясь справиться с волнением и сосредоточиться. Она очень боялась открыть глаза и обнаружить, что лестница ей только показалась. Нет же, она наверняка видела её, когда шла на работу, просто никогда не обращала внимания. В зданиях ведь всегда есть пожарные выходы или лестницы. И у них он тоже есть. Она припомнила невзрачную лестницу, тянущуюся вдоль стены к потолочному люку на лестничной площадке четвёртого этажа. Она ходит мимо неё ежедневно. И сегодня тоже прошла мимо, повернув в своё крыло. Эта лестница, выкрашенная в цвет стен, почти слившаяся с ними, настолько примелькалась, что она давно уже её на замечала. А ведь она ведёт на крышу. И с крыши есть спуск. Должен быть, как же иначе! Ника опять открыла глаза и вгляделась в густой вечерний сумрак. Да, вот она – пожарная лестница, тянется от крыши вниз по стене. Её единственный шанс на спасение. Но чтобы спуститься по ней, нужно вернуться туда, в офис, дверь которого осаждает непонятное жуткое нечто. Или попытаться пройти по карнизу вдоль стены. Она облизнула потрескавшиеся губы совершенно сухим языком, и задумалась, взвешивая шансы. Что безопаснее: вернуться в оставленный ранее офис и попытаться вылезти в окно, надеясь, что тварь не успеет выломать дверь и накинуться, или попробовать пройти по карнизу снаружи, цепляясь за подоконники. Опасность того и другого она оценивала примерно одинаково. И всё же перспектива возвращения туда, откуда она сбежала, казалась ей страшнее. Она по-прежнему слышала возню существа у двери четыреста семнадцатого офиса, и это пугало её сильнее, чем прогулка по узкому карнизу.
Решившись, она скинула рюкзак на пол, чтобы он не мешал, распахнула вторую створку окна и, встав коленями на подоконник, высунулась наружу, изучая возможный маршрут. Итак, сначала вдоль окна, держась за подоконник, потом нужно преодолеть простенок – всего три шага – удерживаясь за оконные проёмы руками и распластавшись по стене. Не так уж и сложно, на первый взгляд. Стоит рискнуть. Ника медленно спустила ноги наружу, за окно, осторожно, развернувшись боком, встала на карниз. Голова слегка закружилась, и она сделала несколько глубоких вдохов, справляясь со страхом и набираясь решимости. Три шага до следующего окна. Надо посильнее уцепиться за оконный проём, дотянуться рукой до соседнего окна, потом шагнуть, перемещая тело вдоль стены и… Где-то в помещении раздался удар, настолько громкий и неожиданный, что Ника вздрогнула. Нога соскользнула с карниза, и девушка поняла, что теряет равновесие. Громко испуганно вскрикнула, стараясь устоять, но вторая нога соскользнула следом. Она зависла над землёй, цепляясь пальцами за пластиковую оконную раму, которая протестующе хрустнула, но не сломалась. В любой момент холодная равнодушная пустота могла бы проглотить её, переламывая кости, вышибая дух. Сердце замерло, ухнуло в бездну, потянуло за собой. Ника сильнее стиснула пальцы на узкой полоске пластика, моля лишь о том, чтобы она выдержала её вес. Носками ботинок она судорожно скребла по шершавой стене, стараясь найти точку опоры. Дважды левая нога соскальзывала с карниза, отнимая надежду на спасение. Слёзы катились из глаз, застилая всё вокруг. Лишь на третий раз, подтянувшись, она смогла встать носком ботинка на край карниза, оттолкнуться и перекинуть своё тело через подоконник. Ввалившись обратно в помещение, Ника обессиленно скукожилась на полу под окном и расплакалась, более не сдерживая себя. Страх ещё душил её, стискивая горло, тело охватила неприятная слабость, превратив её в дрожащий кусок мяса. Даже если бы она очень хотела, то сейчас не смогла бы пошевелить и пальцем. Но она не хотела. Тьма, укрыв её, баюкала, усыпляла. Нашёптывала ей, чтобы она не сопротивлялась и ничего не предпринимала. Она в относительной безопасности здесь. И если она будет лежать неподвижно, не издавая ни звука, возможно, чудище её не найдёт. Поцарапается в запертую дверь, побродит по тёмному коридору, прислушиваясь, но ничего не услышит и потеряет интерес. И уйдёт туда, откуда явилось. «Спи… – вкрадчиво шептала темнота. – Поспи… Во сне многое переносится легче. И даже если монстр найдёт тебя, во сне ты не заметишь, как тебя съедят». Тьма раскрыла хищную пасть, попыталась проглотить скукоженную фигурку на полу. Ника вздрогнула, почувствовав, что проваливается в её глубину, приподнялась и села, не готовая сдаться на милость обманчивой темноте, желающей усыпить и скормить её монстру. Девушка подтянула колени к груди, крепко обхватила их руками и прислушалась. Здание накрыла глухая тишина, словно она была в нём одна-одинёшенька. И даже чудище перестало скрестись в дверь. Затаилось? Ушло? Растворилось в бреши между мирами?
Ника затаила дыхание, пытаясь уловить хотя бы малейший звук его присутствия, но будто оглохла. Может, тварь на самом деле убралась восвояси? Но проверять это, высовываясь в коридор, Ника не хотела. Вдруг охотник просто сменил тактику и затаился. Она поднялась на ноги, раздумывая, что делать дальше. По карнизу пройти не удалось и вряд ли удастся со второй попытки, да она и не решится больше на это. Остаётся лишь попробовать вылезти на лестницу через крайнее окно в офисе четыреста семнадцать. Нужно лишь потихоньку вернуться обратно, открыть окно и перелезть на пожарную лестницу. Ничего сложного. Её сердце забилось чаще, а ладони внезапно вспотели. Ника сделала глубокий вдох, шагнула к столу, на котором оставила связку ключей от офисов, сгребла её и подошла к внутренней двери. Опустилась на колени перед замком и снова, в который уже раз, начала подбирать ключи. Пальцы дрожали, связка норовила выскользнуть из рук, по спине потёк ручеёк пота. Дверь, наконец, открылась, и Ника крадучись вошла в кабинет для совещаний. Застыла на пороге, прислушиваясь, и, не услышав ничего подозрительного, пошла к следующей двери. Её тело пронзила сильная болезненная дрожь, дыхание сбилось, и Ника с силой стиснула ладонью связку ключей, стараясь взять себя в руки. Ей предстояло самое трудное: открыть дверь между двумя офисами, быстро пересечь помещение за дверью и, открыв крайнее окно, вылезти наружу, на пожарную лестницу, расстояние до которой она точно не знала. Точно так же, как и не знала, что ей делать, если лестница окажется слишком далеко от окна и до неё будет не дотянуться. Сил думать об этом у неё уже не было. Она потянулась рукой к дверной ручке, и в этот момент послышался громкий скрежет, хлопок и сокрушительный удар, от которого содрогнулось пространство. По помещениям, как чей-то протяжный вздох, пронёсся сквозняк, принёсший запах, затхлый и гнилостный. Запах той твари, что, выломав дверь, ворвалась в офис и теперь рыскала, ища добычу. Ника слышала её грузную поступь, стук длинных когтей по полу. Дыхание перехватило и от мерзкого запаха, и от накатившего отчаяния. Путь к бегству был отрезан. Теперь она точно в ловушке и когда её найдёт охотник – вопрос времени. Рано или поздно, существо выбьет и другие двери, тем более, они совсем хлипкие, и пойдёт гулять по всем помещениям.
Ника отступила назад, стараясь не издавать ни звука. Малейший может выдать её с головой, и тогда уже точно не спрятаться и не спастись. Шаг, ещё шаг назад… Помещение, казалось, увеличилось в размерах вдвое. Тьма сгустилась, стало трудно дышать. Ника оглянулась. Проём распахнутой в четыреста пятнадцатый офис двери зиял чёрным прямоугольником на светлой стене. Хорошо, что эта дверь не заперта и даже не закрыта. Можно быстро шмыгнуть туда и… А что дальше? Она просто окажется в ловушке, выход из которой только один – в окно. Вниз, на заснеженную улицу. К призрачной надежде, что удастся обойтись лишь переломами.
Шаг, ещё шаг… Дверной проём совсем рядом. Нужно будет как можно тише закрыть дверь и запереть её на ключ. И уповать, что ей не придётся выпрыгивать в окно, спасаясь от неведомого хищника.
Из темноты раздалось шуршание, Ника застыла на месте, скованная ледяным ужасом. Звуки доносились из-за той самой двери, которую она не успела отпереть. Чудовище в своих изысканиях, кажется, напало на след, и теперь принюхивалось, с силой втягивая ноздрями воздух: «вушшш-вушшш-вушшш». «Беги! – раздалось в голове. – Беги, пока эта тварь не выломала дверь!» Она не успела задаться вопросом, куда ей бежать. Ответ пришёл сам собой: в коридор. Отпереть дверь в четыреста тринадцатом и бежать что есть мочи по коридору к лестнице, надеясь, что тварь имеется лишь в одном экземпляре, и ей, чтобы преследовать, нужно либо вернуться к внешней двери через всё помещение офиса, либо вынести внутреннюю и пересечь два других офиса. Это давало Нике небольшую фору. И раздумывать о наличии других опасных существ в темноте коридора она не хотела. Будь что будет! Если ей суждено умереть, то она сделает это, пытаясь спастись, а не ожидая участи, забившись в угол.
Она перешла в четыреста тринадцатый, торопливо на цыпочках пересекла его и опустилась на колени перед дверью. Ей предстояло самое непростое: неслышно отпереть наружную дверь. Ключи норовили выскользнуть из дрожащих, влажных от пота пальцев. Лоб покрылся испариной, между лопаток собрался целый ручеёк, стекающий по спине вниз, к джинсовому поясу. Ткань намокла, огрубела и натирала кожу, но Ника не обращала на это внимания. Наконец, ключ проскользнул в скважину и повернулся, издав два щелчка. Чересчур громких, прозвучавших для Ники как выстрелы. Она встала с колен, повернула ручку и толкнула дверь. И в тот же самый миг монстр яростно завизжал, словно почувствовал ускользающую от него добычу. Этот визг подхлестнул её. Она буквально вывалилась в плотный мрак коридора, едва устояв на ногах, и без раздумий устремилась к тусклому световому пятну в конце. Позади неё с треском распахнулась дверь: тварь ринулась вдогонку.
Ника бежала по коридору, не слыша ничего: ни звуков погони, ни биения своего сердца. Мир, казалось, застыл, и время умерло, и путь во мраке казался бесконечным, будто она бежала на одном месте. Так бывает в муторных неприятных снах, когда надо убежать от грозящей тебе опасности, но ты не можешь. А в следующее мгновение тьма впереди всколыхнулась, отпочковалась от стены, частично загораживая свет на лестничной клетке. Сформировалась в невысокую фигуру, принадлежащую вроде бы человеку. Вспыхнул свет, резанул по глазам, ослепляя, почти сбивая с ног.
– Сто-о-ой! – хрипло гаркнул знакомый голос.
Это был Борисыч, светивший мощным фонариком во тьму. Она была рада ему, но исполнить его требование всё равно не могла. Тело больше не подчинялось ей: потеряв равновесие, она рыбкой нырнула на пол, почти к ногам Борисыча и заскользила вперёд на животе. «Беги, Борисыч, спасайся! – хотелось крикнуть ей, но дыхание перехватило от удара о пол. Перед глазами вспыхнули ослепительно белые искры.
– Нет! Нельзя! – орал Борисыч на кого-то во всю глотку. – Не трожь! Нельзя трогать! Она моя! Моя! Ааааааааа!
Ника сделала осторожный вдох и, оттолкнувшись руками, перевернулась. Искры рассеялись, открыв ей жуткую сцену. Луч яркого фонаря метался по стенам, то выхватывая жуткую тварь, то вновь скрывая её. Борисыч, бледный и всклокоченный, стоял напротив монстра, преграждая путь. Тварь тоненько возмущённо визжала, припадая к полу, но не двигалась с места. А с лицом Борисыча происходили какие-то пугающие метаморфозы: оно всё больше бледнело, приобретая мертвенный серый оттенок, глаза ввалились, нижняя челюсть отвисла, немыслимо растягивая рот. Он размахивал фонарем и хрипло завывал. И не было в его голосе ничего человеческого:
– Нельзя-а-а-ууу! Моя-а-ауууу!
Волна ужаса накрыла её с головой, когда до неё вдруг дошло: это не Борисыч, это тоже монстр. И сбежать теперь уже от двоих точно не получится. Коридор покачнулся, звуки внезапно отодвинулись куда-то далеко, стали тише, мечущийся из стороны в сторону свет фонаря померк, а потом и вовсе погас, погрузив всё в непроницаемую тьму.
*
Она возвращалась медленно, словно нехотя выныривала из пучин небытия на поверхность реальности. Вдыхала пряный запах трав и чеснока. Где-то совсем рядом громко тикали часы, отсчитывая секунды, тихо урчал холодильник. Голова её лежала на чём-то мягком, вероятно, подушке. Ника никак не могла понять, где находится. Ни звуки, ни запахи не напоминали ей о доме. «Меня вызвали на работу, – вспомнила она. – А там…» Её тело конвульсивно дёрнулось, когда нахлынули воспоминания о напавшем на неё монстре. Она подскочила, в испуге распахивая глаза. Неяркий, но раздражающий после темноты свет иглами вонзился в мозг, причиняя боль. Реальность расплывалась перед глазами тусклыми пятнами, одно из которых шевельнулось и поплыло к ней, увеличиваясь в размерах. Ника испуганно вскрикнула, пытаясь отстраниться. В памяти сразу же всплыл безобразный образ твари, напавшей на неё в темноте коридора.
– Боисся что ли? Не боись, не надо! – заворковал рядом знакомый бас.
Ника моргнула, пытаясь ресницами смахнуть пелену с глаз, всмотрелась внимательней. Предметы вокруг обрели чёткость. Она разглядела небольшой холодильник в углу и микроволновку на нём, окно с кривеньким фикусом на подоконнике, и Борисыча, застывшего у кушетки с чашкой в руке.
– Ну, прочухалась что ли? – осведомился он, протягивая ей чашку с травяным пряным чаем. – Говорил же, не сиди до сумерек. Межевое время – беспокойное. Всегда они в это время сюда лезут, а ты их лови. И ведь вечно им кто-то да попадает! И вмешиваться нельзя. Закон! А вот тебя – не дал. Соврал, но не дал. Насилу отбил у святочницы. Теперь вот ответ держать придётся, что да почему.
Ника отпила из чашки несколько глотков отвара, терпкого и, тем не менее, вкусного. До неё с трудом доходил смысл сказанного Борисычем. Межевое время, святочницы, закон какой-то – о чём это толкует охранник? Она приподнялась и села на кушетке, обводя крошечную каморку охранника взглядом. Заметила на стуле свой рюкзак, оставленный ею в одном из офисных помещений. Всё, произошедшее недавно, вновь нахлынуло на неё, закручивая в безумном вихре панической атаки.
– Ты пей, пей! – Борисыч подтолкнул её собственную руку с чашкой, побуждая допивать терпкий напиток до конца. – Допивай, да домой пойдёшь отдыхать. А мне тут ещё улаживать надо.
Ника торопливо, в три глотка допила остатки чая и вернула чашку владельцу. Почувствовала прилив сил, в голове как будто прояснилось.
– Спасибо, Борисыч! – сказала она, поднимаясь на ноги. – Не знаю, что на меня нашло. Пойду я домой, а то уже стемнело.
– Вот, правильно! – заулыбался охранник, и красноватый отсвет мелькнул в его глазах на секунду и тут же погас. – Иди, пора уже. Рюкзак вот свой не забудь.
Он протянул ей рюкзак, и Ника, как загипнотизированная, закинула его за спину, застегнула молнию на куртке и направилась к выходу.
– До свиданья! – крикнула ему Ника, выходя на улицу, в потоки морозного ветра.
– Прощай, девонька! Прощай! – ответил Борисыч, и дверь захлопнулась.
*
За конторкой был другой охранник, и Ника, впервые за год опоздавшая на работу после праздников и теперь спешившая в офис, внезапно замедлила шаг и подошла, не веря своим глазам.
– Доброе утро! Ключи? – спросил охранник.
– А-а… Нет, наверное, уже взяли… Четыреста семнадцатый, – пробормотала Ника, удивлённо разглядывая его.
Он был моложавый и долговязый – полная противоположность Борисыча. Двигался немного резко и торопливо, будто его кто-то подгонял. Он кинул взгляд на нишу с ключами и кивнул:
– Да, точно. Уже кто-то взял, – и, встретив вопросительный взгляд Ники, поинтересовался: – Что-то ещё хотели?
– А Борисыч? – спросила девушка. В душу тонкой струйкой проникла тревога, будя какие-то смутные, очень муторные воспоминания. – Где он?
Охранник недовольно поджал губы, словно упоминание предшественника чем-то раздосадовало его.
– Перевели Борисыча. На другой объект, – ответил он, и глаза его на мгновение сверкнули красными искорками и тут же потухли.
– Почему? – упавшим голосом спросила Ника.
– Понятия не имею, – ответил охранник и отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен.
Ника перетупила с ноги на ногу, но не найдя причины продолжить разговор, поплелась к лестнице. «Наверное, стоит подыскать себе другое место работы, – внезапно ни с того, ни с сего решила она. – К дому поближе, и не в таком мрачном здании».