Мелодичное треньканье мобильника раздалось как раз в тот самый момент, когда Ника удобно устроилась на тахте с книгой в руках. Девушка кинула взгляд на экран и шумно разочарованно вздохнула. Надпись на экране «Денис Александрович» и грустный смайлик в конце ничего радостного не сулила. Если начальник звонит тебе в твой выходной – это весьма скверно. Если это не просто выходной, а новогодние праздники – скверно вдвойне. Она с большим трудом поборола соблазн не отвечать на звонок, отложила книгу, дотянулась до телефона и, натянув личину услужливой секретарши, пропела в трубку:
– Слушаю вас, Денис Александрович.
– Отлично, что ты на связи! – услышала она голос начальника. – Надо, чтобы ты подъехала после обеда в офис. Есть кое-какая срочная работа. Думаю, за пару часов можно управиться. Скину тебе всё на рабочую почту. Двойная оплата.
Ника прикрыла глаза. Вот так вот просто. Даже не спросил, может ли она сегодня подъехать в офис. Она может. По умолчанию. Поэтому ей сообщили телеграфным стилем, что делать. Зачем излишняя вежливость?
Ника с сожалением отложила в сторону томик Симады, так и не успев погрузиться в распутывание новой загадки. Конечно, до полудня ещё есть пара часов, но настрой на чтение внезапно пропал. Какое в нём удовольствие, если то и дело будешь поглядывать на часы: не пора ли собираться. Она обвела взглядом крошечную квартиру-студию, которую год назад купила в ипотеку. Не жильё – ласточкино гнездо, зато всё в доступе. Можно почти не сползая с тахты погреть чайник. Ника так и сделала: дотянулась и щёлкнула кнопкой. Надо бы выпить кофе, взбодриться и настроиться на рабочий лад. Ничто так не мотивирует на работу, как необходимость платить очередной взнос. Девушка прикинула, стоит ли убирать тахту в стенную нишу и не стала: вид разобранной тахты навевал мысли о скором возвращении домой. Она пересела к столешнице у окна, налила себе кофе в чашку и неторопливо выпила, глядя в окно на унылый пейзаж: безликие серые новостройки, заснеженный двор и стоянку машин под окнами. В углу окна притулилась полуметровая новогодняя ёлочка, тускло поблёскивала серебристыми шариками и, кажется, тоже скучала.
Чтобы не бередить себе дальше душу прерванными выходными, Ника залпом допила остатки кофе, ополоснула чашку и торопливо натянула джинсы и свитер. Несколько раз провела массажной расчёской по коротким волосам, не шибко заботясь о внешнем виде: ехать-то всё равно в пустой офис. Обулась на коврике у двери, сдёрнула с вешалки куртку, закинула за плечи рюкзак и оглянулась на крошечную, зато собственную конуру. Пластиковая ёлочка, казалось, махнула ей на прощание тёмно-зелёной лапой. «Я ненадолго», – мысленно сказала ей Ника и вышла, захлопнув за собой дверь.
*
Четырёхэтажное офисное здание, зажатое с трёх сторон многоэтажками, распласталось на клочке заледеневшего асфальта. Таращилось на редких прохожих тёмными безжизненными окнами. Если бы не столбец узких окон над единственным подъездом, светившийся холодным белым светом, здание казалось бы заброшенным. Ника чуть замедлила шаг, прикидывая, как будет смотреться на тёмном фасаде одно освещённое окно на четвёртом этаже в самом углу левого крыла, как раз там, где находится офис. «Пронзительная иллюстрация к слову «одиночество», не иначе, – подумала девушка. – В огромном здании я буду совсем одна». От этой мысли неприятно засосало под ложечкой и лёгким ознобом окатило спину. «Хотя, нет, не совсем одна, – тут же поправилась Ника. – Есть же ещё Борисыч. Он-то точно никуда не денется».
Она поднялась по широкому крыльцу к дверям и вдавила кнопку домофона. До неприличия громкая трель нарушила тишину пустующего здания. Ника поморщилась, нетерпеливо дожидаясь, когда она смолкнет. Прислушалась: тишина вернулась, заполнила пространство за дверью. Открывать ей никто не спешил, и девушку внезапно посетила шальная мысль: взять и удрать, сославшись на то, что ей никто не открыл. На нет и суда нет, правильно? Она переступила с ноги на ногу, но на саботаж так и не решилась. Вместо этого нажала на кнопку снова, решив для себя: не откроют на этот раз – развернусь и уеду домой. Но вопреки тайным чаяниям, после трели домофона последовал противный писк открываемого магнитного запора. «Эх…» – подумала Ника, с усилием потянув массивную дверь на себя, и проскользнула в холл, и гулкая, немного напряжённая тишина приняла её в объятия. Внутри царил густой сумрак: потолочные лампы были погашены, и помещение освещали лишь два небольших прямоугольных светильника на стенах. Свет падал на большие зеркала прямо под ними и отражался там, превращая их в бесконечные коридоры, словно ведущие из холла в иные пространства. В дальних от двери углах, при входе на лестницу, стояли кадки с раскидистыми, многое повидавшими растениями. Они замерли в полумраке растрёпанными часовыми.
В холле Ника повернула направо, к стойке охраны, где копошился невысокий щуплый человечек.
– Добрый день, Кузьма Борисович! – поздоровалась она. – С праздниками! Мне бы ключи от четыреста семнадцатого офиса.
Борисыч разогнулся и уставился на неё немного покрасневшими глазами, подслеповато щурясь.
– Ась? Чего? – спросил он, обдавая её острым запахом чеснока. – Праздники же. Чего пришла?
«Выпил что ли? – подумала Ника. – Странный какой-то. Таращится, словно привидение увидел. А с другой стороны, почему бы и не выпить в праздники? Разве Борисыч ожидал, что ему я на голову свалюсь. Спал, поди, пока я его не потревожила».
– На работу вызвали, – нарочито бодрым голосом сообщила девушка.
Охранник буркнул себе под нос что-то нечленораздельное, склонился к конторке и выудил из ниши связку ключей.
– Ну на, – протянул их Нике. – Как там управишься – крикни мне. И не засиживайся долго, до сумерек успей!
– Спасибо. Хорошо! – ответила та, направляясь к лестнице, и не особо рассчитывая управиться к назначенному Борисычем сроку.
С Кузьмой Борисычем у Ники сложились особые отношения. Одинокий старик вызывал у неё сочувствие, а когда она узнала, что у него и дома-то нет, поэтому он живёт на работе, в каморке, переделанной в комнату из подсобного помещения, то ей и вовсе стало его жаль. Иногда она покупала ему какое-нибудь угощение: пряников или ванильных сухарей, пакетик конфеток или банку кофе. Он в ответ по-отечески справлялся, как у неё дела и не обижают ли её на работе. Ника никогда не пыталась выяснить у него, как он лишился дома, и сам Борисыч, несмотря на словоохотливость, ни разу не упомянул об этом в разговоре. Будто и не было у него ни дома, ни прошлого вне стен этого здания, в котором он нёс бессменную вахту. На этих ни к чему не обязывающих беседах и зиждилась их непродолжительная дружба.
Ника поднялась на четвёртый этаж, преследуемая по пятам собственным гулким эхом. Оно шуршало позади неё, бежало невидимками впереди, не вызывая никаких иллюзий о том, что кроме неё на этажах есть ещё люди. Наоборот, мысли рождались самые скверные: о призраках, что пробудились с её появлением. И по мере угасания дневного света они только наберут силу и власть. Наверху Ника остановилась, и эхо, прошуршав дальше по коридору, смолкло в темноте. Освещение тут было выключено за ненадобностью, и девушка, не желая погружаться в плотный мрак, замешкалась на лестничной площадке, ища выключатель. А когда свет вспыхнул, она застыла, глядя в пустой коридор. Ряды однотипных тёмных дверей уходили вдаль, туда, где коридор заканчивался тупиком. Теперь, когда эхо шагов смолкло, в здании воцарилась тишина такая плотная, что слышно было лёгкое жужжание ламп под потолком – будто воздух вдруг наэлектризовался. У Ники отчего-то неприятно защекотало в животе, как будто ей предстояло пройти не по знакомому коридору, а куда-то в неизведанное и не очень приятное место. Она глубоко вдохнула и шумно выдохнула, пытаясь одновременно справиться с накатившим на неё неприятным чувством и рассеять эту густую тишину. И уже тогда шагнула в коридор, снова разбудив эхо.
У крайней двери в самом конце крыла она остановилась и звякнула связкой ключей в поисках нужного. Их офис занимал три комнаты: четыреста семнадцатую, четыреста пятнадцатую и четыреста тринадцатую. В рабочее время отпирались все двери: и внешние, и внутренние, соединявшие офисные помещения между собой. Сейчас в этом не было никакой необходимости, поэтому Ника отперла дверь четыреста семнадцатой и вошла. На неё дохнуло призрачными ароматами кофе, духов, мужской туалетной воды, создавая ощущение присутствия коллег, которое улетучилось, стоило лишь щёлкнуть клавишей выключателя. Офисное помещение, украшенное к новогодним праздникам, но совершенно безлюдное, выглядело не менее странно и пугающе, чем коридор. Будто ты оказалась в иномирье, старательно подделанном под обычным мир, но всё же чем-то неуловимо выдающим себя. Нужно только сообразить, что именно не так. Ника обвела взглядом пустое помещение, словно на самом деле искала малозаметные признаки иного мира и пространства, потом прикрыла за собой дверь и направилась к своему столу.
Отсутствие других людей не напрягало её. Скорее, наоборот, в пустом офисе она почувствовала себя свободной. Не нужно держать марку перед коллегами, не нужно продумывать свои слова и действия, чтобы их потом истолковали превратно и превратили в предмет для сплетен. За год работы в компании Ника так ни с кем из сотрудников и не сблизилась. Так, ничего не значащая болтовня в перерывах за чашкой кофе с Олечкой, бухгалтером из четыреста тринадцатого офиса, и то лишь потому, что она была самой большой сплетницей в их коллективе. Остальные же относились к Нике с прохладцей, как ко временному явлению. И кажется, Ника догадывалась, почему так, наткнувшись однажды на пяток бейджиков, где значилось «СЕКРЕТАРЬ Тэнстоун Логистик Групп» и разные имена предшественниц Ники, отчего-то не задержавшихся надолго на рабочем месте. Можно, конечно, было себя утешить мыслью о том, что все эти несомненно талантливые девушки получили повышение и ушли работать в другие офисы и отделения. Но почему-то не верилось. Сомнения развеяла та же Олечка, поведав как-то за чашкой кофе: «Ни одна года не проработала. Мы уже ставки сделали, продержишься ли ты год или даже больше. Некоторые тут за тебя, кстати. Так что не подведи!» А на резонный вопрос Ники о причинах такой секретарской текучки, Оля неопределённо пожала плечами и сказала: «Не знаю. Не выходили после новогодних праздников и всё. Зато столько головной боли с их увольнением».
«Не все, наверное, были готовы срываться среди праздников, чтобы поработать сверхурочно, – подумала Ника, вешая куртку на спинку кресла и включая компьютер. – Была бы у меня личная жизнь – я бы тоже сюда не поехала. А может, и уволилась бы, если бы шеф стал сильно напирать». Пока компьютер загружался, она прошлась по офису в дальний угол, где стоял кулер и тумбочка с офисными стимуляторами для работы – кофе, чаем и разными сладостями. Достала чашку, всыпала в неё ложку кофе и вытащила из деревянной коробочки пару квадратиков тёмного шоколада в индивидуальной упаковке. Напряжённая, будто бы даже наэлектризованная тишина слегка напрягала, давила на нервы. Организм требовал привычных антидепрессантов.
– Ну же, взбодрись, – пробормотала Ника вслух, возвращаясь к рабочему месту с чашкой и шоколадками. – Ты же не раз уже оставалась сверхурочно. Одна-одинёшенька в офисе. Откуда у тебя теперь такая нервячка?
Впрочем, она тут же нашла объяснение странному чувству, охватившему её сейчас. Раньше, когда ей случалось задержаться после рабочего дня, она оставалась в офисе, где только что были люди. Ещё очень явно ощущалось их присутствие: запахи духов, выкуренных в курилке сигарет. Запах их тел, в конце концов. Словно коллеги были ещё здесь, рядом, может, просто в соседнем помещении. Теперь же все эти запахи стали намного слабее. Выветрились, выдохлись, почти исчезли, создавая неприятное ощущение, что это место покинуто уже давно.
Ника нарочито шумно развернула квадратик шоколада и отправила его в рот. Вошла в рабочую почту, прочла письмо от шефа и недоумённо скривилась. Ничего сверхсрочного или того, чего нельзя сделать из дома, преспокойно сидя в уютной ипотечной конуре. Сделать рассылку, подготовить несколько шаблонов документов, внести кое-какие поправки в договора. Ничего такого, ради чего стоило бы выдёргивать её в офис. Хорошо, что работы тут немного. Можно управиться за час-полтора и поехать домой со спокойной совестью.
Прихлёбывая кофе, Ника погрузилась в работу. Окутанная плотной тишиной, почти убаюканная ею, она испуганно подскочила, когда в офисе зазвонил телефон. Девушка поспешно сняла трубку, будто опасалась, что телефонная трель нарушит нечто важное, существующее в этой тишине. Побеспокоит призраков, населивших пустующие офисы.
– Алло? – сказала она в трубку. – Тенстоун Логистик Групп.
В ответ – тишина и лёгкое потрескивание помех. Как-то неприятно засосало вдруг под ложечкой безо всяких на то причин.
– Алло? Алло! – снова бросила Ника в трубку и тут же поспешно добавила: – Вас не слышно, перезвоните.
Она торопливо положила трубку на рычаг и успела подумать о том, что непривычная офисная тишина нервирует её сильнее, чем она думала сначала. И в тот же момент телефон снова зазвонил. Ника уставилась на него, словно на диковинную тварь, по внешности которой сложно угадать, опасна та или нет. Помедлив, всё же сняла трубку:
– Тенстоун Логистик Групп, – повторила она. – Слушаю вас.
Снова лишь потрескивания и какие-то невнятные шорохи. И отдалённое ритмичное «вушш-вушш… вушш-вушш», будто на том конце провода чьё-то огромное сердце перекачивало кровь. Неприятный холодок тронул затылок, прошёлся вниз по позвоночнику, вынудив передёрнуть плечами.
– Вас снова не слышно, – торопливо произнесла Ника и положила трубку.
И тут же уставилась на телефон, ожидая ещё одного звонка. Попутно гадая, кто может названивать в неработающий офис. Шеф? Он скорее бы позвонил на мобильник. Кто-то из коллег? Но никто не знает, что она в офисе. Что в офисе вообще кто-то есть. Да и зачем названивать на работу в самый разгар праздников?
Тишина сгустилась, давила на уши и нервировала. Вынуждала прислушиваться, выискивать звуки, которых на самом деле нет. Телефон хищно молчал. Выжидал момент, когда она расслабится. Ника шумно выдохнула, отодвинула аппарат на край стола и повернулась к компьютеру. Чем быстрее она выполнит эту бесполезную, но, по мнению шефа, неотложную работу, тем быстрее уйдёт домой. «Дети, наверное, развлекаются, – успокоила она себя, углубляясь в работу. – Или ошибся кто-то. Чего я так занервничала? Дурочка!» Она сосредоточилась на рабочей рутине, стремясь поскорее разделаться с ней. Пустота офиса, которая по началу ей нравилась, теперь, скорее, тяготила. Всё, вроде, как обычно. Те же столы рядами, кулер в углу, дурацкие бумажные снежинки, наклеенные на окна, но отсутствие людей создаёт жуткое ощущение, что все её коллеги разом пропали. Как экипаж корабля, прошедшего через Бермудский треугольник. Только тут наоборот, треугольник прошёл сквозь офис.
Стук пальцев по клавишам немного разбавил тишину, но в то же время подчеркнул её одиночество. Ника начала бормотать себе под нос, зачитывая вслух строки из документов, которые она готовила. Звук собственного голоса рассеивал неприятные ощущения. Наполнял тишину чем-то привычным, будничным, обыденным. Поэтому она не сразу обратила внимание на новый, посторонний звук. Тихие, почти на грани слышимости щелчки и поскрипывания. Но как только Ника расслышала их, то сразу же узнала, потому что слышала ежедневно всю рабочую неделю почти год: звук поворачивающейся дверной ручки. Девушка встала с места, в ожидании глядя на дверь: кто же это пожаловал сюда, кто решил составить ей компанию? «Шеф? – размышляла она. – Решил лично убедиться, что я не отлыниваю? Или кому-то ещё выпало счастье поработать сверхурочно? А может, просто Борисыч, заскучав, решил проведать и узнать, долго ли я здесь проторчу?» Мысли мелькали в голове, а дверь так и оставалась закрытой, не желая являть ей неизвестного посетителя.
Снова тихонько скрипнуло, и Ника, потеряв терпение, шагнула вперёд и замерла от внезапной догадки: это скрипит другая дверная ручка. От внутренней двери. Поэтому никто так и не зашёл. Она резко оглянулась на дверь между офисами. Даже вытянула шею, чтобы лучше видеть, шевелится ли она. Но внутренние двери были снабжены шаровидными ручками с прорезью для ключа в центре. И по ним невозможно было понять, поворачивает ли её кто-то. «Там никого не может быть, – внезапно осенило её. – Весь комплект ключей у меня. Второй комплект есть у шефа, но я бы слышала, если бы он открыл соседнюю дверь и вошёл в кабинет для совещаний». Ника ощутила лёгкую дурноту. Всё происходящее нравилось ей всё меньше. Преодолев неприятное тревожное чувство, угнездившееся под рёбрами, Ника осторожно, крадучись шагнула к внутренней двери. Остановилась и прислушалась. Тишина. А что, собственно, она хотела услышать? В кабинет совещаний можно было попасть либо из двух соседних кабинетов, либо открыв внешнюю дверь с номером четыреста пятнадцать. Только вот ключ от этой двери был исключительно у шефа. Вместе с комплектом остальных ключей. Второй комплект был теперь у неё. Офис открывал тот, кто раньше всех приходил. Как правило, это была Ника. Затем подтягивались остальные. Отпирались две офисные двери четыреста семнадцать, где вместе с остальными работала Ника, и четыреста тринадцать, где сидели бухгалтер Олечка, охочая до сплетен, и кадровичка Лиза, с которой она едва ли обмолвилась парой десятков фраз, и то в основном при оформлении на работу. Кабинет для совещаний использовали редко. В основном, когда шефу требовалось дать всему офису нагоняй за что-то или же он принимал деловых партнёров. Тогда он просил Нику подать кофейник с чашками и запереть внутренние двери, чтобы никто из сотрудников не сновал мимо во время важных переговоров.
Ника отступила назад от двери, чувствуя себя преглупо. Не мог никто поворачивать дверную ручку. Не шеф же там засел тайком до её приезда и теперь развлекается. Да и Борисыч, случись приезд Дениса Александровича, обязательно бы ей об этом сказал. Она здесь одна, совершенно одна, и не нужно искать подвох. Просто скрип ей показался…
В следующее мгновение тишину снова нарушил скрип, и теперь Ника ничуть не сомневалась, что он раздаётся от входной двери. Желая прояснить всё и сразу, а заодно и справиться с тревогой, Ника развернулась и торопливо пересекла офис. Резко повернула ручку и распахнула дверь, желая застать врасплох того, кто стоял по ту сторону. Из коридора раздался едва слышный шелест как раз в тот момент, когда она взялась за ручку, и когда Ника распахнула дверь, то увидела лишь пустой коридор и дверь напротив. Не веря, что так легко можно скрыться, она шагнула вперёд и выглянула. Увидела залитый светом коридор и ряды закрытых дверей по обе стороны. При всём желании спрятаться негде. Но всё же она крикнула в эту гулкую пустоту:
– Эй, кто здесь? Что вы хотели?
Ответом была тишина, наступившая, когда смолкло эхо, передразнившее её голос.
– Идиотизм, – прошептала Ника, характеризуя то ли собственное поведение, то ли ситуацию в целом.
«Только зря теряю время, – подумала она, захлопывая дверь и отступая к столу. – Мне, наверное, просто показалось. Непривычная тишина – вот я и выдумала скрип дверной ручки. Просто он очень привычный для офиса. Слышишь его по многу раз на дню. Вот он и кажется. Надо побыстрее доделать эту никому не нужную работу и ехать домой. Пока не стемнело». Она кинула беглый взгляд в окно, отметив, что свет дня уже значительно потускнел. Под рёбра кольнуло неприятно, заставив поморщиться. Она сосредоточенно нахмурилась и подалась вперёд, стараясь сконцентрироваться на работе, но почти сразу поймала себя на том, что продолжает вслушиваться в тишину.
Она внесла в документ необходимые поправки, щёлкнула кнопкой мыши, чтобы сохранить и откинулась на кресле, ожидая, когда закроется окно, чтобы загрузить следующий файл. По окутанному тишиной помещению прокатился какой-то звук, похожий… На что? Ника повертела головой, ища его источник и одновременно пытаясь понять, что он напомнил. «Трещётку гремучей змеи», – неожиданно сообразила она, вспомнив свой давний, ещё в юности, поход в серпентарий. Девушка опасливо окинула взглядом пол, отстранилась от стола, чтобы заглянуть под него. Уши у неё при этом пылали от осознания, как глупо она себя ведёт. Да что угодно могло издать этот звук. Вот, трубы центрального отопления, например. А может, это вообще звук с улицы. Да, точно! Просто кто-то где-то пускает фейерверки, а она сидит и тупит в офисе. В офисе, где теперь обитают лишь призраки, да и сам он похож на здание из параллельного мира, который по какой-то причине покинули люди.
Она отмахнулась от назойливых тревожных мыслей, открыла рабочую почту, быстро набрала сопроводительное письмо, прикрепила пару файлов, которые переслал шеф, и добавила адреса рассылки. Нажала «отправить» и улыбнулась себе, понимая, что ещё на шаг приблизила возвращение домой. Надо будет на обратном пути непременно зайти в магазин и прикупить по случаю сверхурочной работы винишка. Для лечения разболтанных секретарских нервов. Улыбка стала шире в предвкушении приятного расслабляющего вечера и… тут же угасла.
Из коридора до неё донёсся новый звук: тихие постукивания, будто кто-то легонько стучал ногтями. По двери, стене и… потолку?! Ника удивлённо и немного испуганно оглянулась на дверь. Звук точно шёл из коридора, не с улицы. «Возможно, я тут вовсе и не одна, – подумала Ника. – Есть же и другие офисы, куда тоже могли вызвать на работу такого же невезунчика». Она поморщилась от того, насколько фальшиво звучит эта мысль. Вряд ли кто-то, вызванный в разгар праздников на работу, будет бесцельно шататься по коридору. «Наверное, это само здание, – предположила Ника, стараясь этим унять неприятный холодок в груди. – Есть же вот какое-то явление, когда шары катаются по потолку. Что-то там с арматурой связано. Вот и здесь то же самое. Просто, когда вокруг люди и много шума, то звуки самого здания не слышны». Она кинула взгляд в окно. Свет дня ещё потускнел, к нему добавились неявные пока оттенки синевы. В воздухе плавно кружились крупные хлопья снега. Погода решила испортиться и окончательно испортить настроение. Тишина, казавшаяся сначала плотной и однородной, теперь расслаивалась на какие-то еле слышные звуки, которые никак не могло определить ухо. Иногда они прорывались сквозь плотную завесу безмолвия, как вот эти странные постукивания. Но большая часть из них так и маячили на грани слышимости, всё больше нервируя. Поддавшись чувствам, Ника поднялась из-за стола, подошла к двери, распахнула её и снова выглянула наружу. Пустой коридор и ничего более. Лишь где-то посередине его теперь болезненно умирала лампа, то тускнея, то снова вспыхивая, отчего казалось, будто посреди коридора пытался оформиться портал в иной мир, но никак не мог. Не хватало энергии. Убедившись, что в коридоре никого нет, Ника захлопнула дверь и, немного подумав, заперла её на ключ. Так спокойнее.
На столе вдруг ожил телефон, заставив девушку подскочить на месте. Она затравленно оглянулась, но тут же нашла успокаивающее объяснение: «Это, наверняка, Борисыч звонит, чтобы узнать, долго ли я буду ещё здесь зависать». Но и на этот раз в трубке была только тишина, разбавленная свистом и хрипами. «Вушшш-вушшш, – по-змеиному шипело в трубке и тут же откликалось хлюпаньем: – Хрюмм-хррюмм». Будто до неё пытались дозвониться неведомые мерзкие твари из параллельной вселенной. Или кто-то так глупо развлекался, действовал на нервы. Ника кинула взгляд на окна и впервые с момента своего присутствия в офисе ощутила себя будто на ладони – открытая любым любопытным взглядам. Вдруг сейчас, в этот самый момент, кто-то тайком наблюдает за ней? «Например, какой-нибудь маньяк!» – услужливо подсказало ей разошедшееся воображение. Почему она раньше не замечала, как уязвимо выглядят эти огромные окна, которые редко когда закрывались тканными жалюзи? А теперь их и не задёрнешь. Бухгалтер Олечка постаралась – развесила по карнизам блестящие шарики на ниточках, снежинки и гирлянды. Всё для создания новогоднего настроения. Впрочем, какая разница? Ей осталось совсем немного, и она сможет пойти домой. Главное, не отвлекаться на ерунду. И кроме того, некому за ней наблюдать: окна здания со стороны офиса выходят на ту сторону улицы, где нет никаких высоких строений. Лишь вереница одноэтажных магазинчиков, закрытых по случаю праздников, за которыми раскинулась двухэтажная платная стоянка. И чего она так распсиховалась? Из-за испорченного телефона что ли или чьей-то глупой шутки? Пусть звонят, она просто не будет больше брать трубку и тратить на это время. И без того она провела в офисе слишком много времени. Вон как уже стемнело за окном. Ника снова глянула в окно, отметив, что свет потускнел и приобрёл явный оттенок синевы. Вот и день подходит к концу, а она даже пока из офиса не вышла.
Ника пробежалась глазами по списку с поставленными задачами, мысленно отмечая все пункты, которые сделала, и с облегчением поняла, что работа закончена.
– Ура! – выдохнула она вполголоса, выключила компьютер и сняла куртку со спинки кресла.
Окинула взглядом офис, зацепилась за чашку из-под кофе и поморщилась, осознав, что её нужно бы помыть, а для этого придётся дойти почти до начала коридора, к туалету, а потом с уже вымытой чашкой вернуться обратно, и поняла, что не в силах совершить это несложное дело, когда все её мысли уже на пути к дому. «Приду после праздников на работу и вымою, – разрешила она себе побыть неряхой. – Всё равно я всегда прихожу на работу первая». С этими мыслями она надела куртку, закинула рюкзак на спину и направилась к выходу. Ранние зимние сумерки провожали её, заглядывая в окна.