Великий князь Иван держал дрожащими руками записульку, подброшенную на его стол чей-то невидимой рукой. Он вернулся с охоты и обнаружил бумажку, на которой корявым почерком, были начертаны страшные слова, обличающие его жену и сына в таких деяниях, за которые положена была немедленная смерть. Донос не был подписан, а потому поверить всему сказанному без дознания Иван не мог. Хотел, чтобы все изложенное было неправдой, но недоверчивая его натура требовала установления истины.
Княжича Василия скрутили прямо во время его занятий грамоте, на глазах у изумленного Дмитрия, да поволокли по коридорам Кремля в палаты отца, бросили к ногам князя.
-Что удумал, окаянный отрок? - спросил у сына князь Иван спокойным, будничным голосом, напугавшим Василия больше, нежели отец стал бы кричать, да ногами топать.
-Не ведаю, чем прогневил тебя, батюшка! - ответил Василий, стараясь подняться на ноги.
Лежать униженно у ног отца он не желал, не проведав сначала, какую вину видит он в нем, но Великий князь не позволил сыну встать, поставил на плечо его свою тяжелую ногу, обутую в сафьяновый красный сапог. Стряхнуть ногу отца Василий не посмел.
-Византию значит воевать собрался? - продолжил Иван все также спокойно.
-Не могу, без твоего дозволения, отец!
-Значит смертушки моей ждешь?
Василий вздрогнул, угадав, что вот оно главное, из-за чего разгневался отец.
-Ни когда не желал худого тебе отец!
-Кому о Византии сказывал?
Василий перебрал в уме все свои разговоры. О Византии ни с кем кроме матери и Дмитрия он не говорил. Мать передать отцу слова его не могла, значит Дмитрий...
-Никому не говорил слова такие, навет то...
-Это мы проверим навет, али нет! - перебил его князь.
Спокойствие отца поразило Василия. Он понял, что дело серьезное и над ним действительно нависло что-то страшное, непредсказуемое. "Знает ли матушка?" - подумал он. И словно в ответ на его мысли, отец спросил.
-Мать ворожей к себе водила?
Новый поворот сбил Василия с толку. Значит беда не только над его головой нависла, но и над матерью, а это значило, что сама она в опасности и спасти его от гнева отца вряд ли сможет.
-Не видал никого! - искренне ответил он.
Князь убрал ногу с его плеча. Василий медленно поднялся, не встречая больше сопротивления. Он решился поднять на князя глаза, полные обиды из-за несправедливости его слов.
-Не ведаю в чем вина моя, батюшка! Знаю и на матери вины нет, в чем бы ее не винили! Не верь наветам, отец!
-Сам знаю чему верить, а чему нет! Стража!
Вошли стражники, караулившие за дверью.
-Княжича Василия под замок запереть, а свои уста запечатать, дабы ни одна живая душа не проведала о том, что видели! Слухи пойдут - жизни лишу и вас и семьи ваши!
Молча, с поклоном, стражники взяли Василия под белы рученьки и повели прочь. Оказавшись за дверью они остановились, отпустили Василия. Один из стражников сказал.
-Ты иди княжич, а мы следом! В свои покои путь держи!
Огорошенный Василий и не думал противиться. Знал, что стража волю отца исполняет, а ему и в голову не пришло попытаться что-то переменить.
Княгиня Софья пребывала в неведении о происходящем. Вот-вот должен был вернуться из Литвы Владимир Елизарович, и она надеялась, что привезет он ей весть благую от дочери Елены. Желала Софья внука и для себя, и для дочери, понимая, что в том состояла главная задача Елены. И без того, новой Литовской княгиней не были довольны в Литве. Ее категорический отказ принимать католичество злил как самого литовского князя, так и его окружение. Понимала Софья, как тяжело Елене там одной, окруженной чужаками. Недалече почти всех, кого Софья отрядила с дочерью в Литву, назад выслали, не пожелав видеть при своем дворе московских соглядатаев.
Когда Софье сказали, что в ее палаты князь Иван направляется, она подумала, что может вести из Литвы пришли и поднялась встретить мужа, как обычно делала.
Она удивилась, увидев мужа не одного, а в сопровождении двух стражников. Такого раньше не бывало. Любопытные глаза баб наполнились страхом. Кто-то приглушенно пискнул. Такого не видели, чтобы в покоях Великой княгини появлялись посторонние мужи. Бабы поспешили уйти, чутьем понимая, что их сейчас вышлют. Одна Ирина стояла позади Софьи, словно хотела защитить свою госпожу, пусть даже ценой собственной жизни, от Великого князя.
-Ищите! - коротко приказал Иван страже, ничего не поясняя жене.
Деловито ступая сапогами по расшитым коврикам, придающим обширным палатам уют, стражники принялись открывать сундуки, бесцеремонно вытаскивая наружу платья и исподнее белье княгини.
-Что учиняешь? - спросила Софья, сдвинув к переносице черные свои брови.
-Молчи! Говорить с тобою опосля будем!
Ирина взяла было Софью под локоток, желая поддержать, когда ее приметил Иван.
-А ну вон пошла! - велел он ей, но Ирина не двинулась с места.
-Ступай! - мягко сказала девушке Софья и та, неохотно, вышла прочь.
-Чего там деется? - наперебой спрашивали бабы у Ирины, но она молчала.
Сердце подсказывала, что попала госпожа ее в беду страшную и чем все закончится одному Богу ведомо!
Между тем, в покоях княгини, стражник вытащил из маленького сундучка мешочек с травами, протянул его князю.
-Это что? - спросил Иван у жены.
Софья, после последних своих родов, мучалась болями в животе каждый месяц. Боли те были мучительными и посоветовавшись с разными лекарями, пила Софья сбор из трав.
-Травами лечусь! - сказала она, не желая вдаваться в подробности, тем более перед стражниками.
-Значит хворь на тебя напала?! - с усмешкой спросил Иван, - Ну те травы мы разведаем, да кого, от чего лечить ты собралась разузнаем!
-Поясни, чем провинилась я? - спросила Софья.
-Али не знаешь?
-Не знаю!
-Вот и Василий не знает, а меж тем вина есть на нем!
Сердце Софьи замерло в груди. Одно дело принять на себя гнев Ивана самой. Мало ли чего опять ему про нее наговорили! Но вот упоминание сына действительно напугало Софью.
-Боярина Гусева в Литву посылала? - внезапно переменил Иван тему.
-Посылала. На днях воротиться должен!
-Для чего услала его?
-Дочь навестить, о ее житье узнать!
-Ну Гусева мы тоже поспрошаем!
-Да объясни толком, Иван, чего ты хочешь!? - не выдержала Софья его загадок, не постеснялась и стражников все еще рыщущих по ее вещам.
-Узнаешь, коли сама не разумеешь, когда время придет!
-Ничего боле не нашли! - отчитались стражники.
-Идем! - велел князь, - У палат княгини стражу поставить! Баб всех княгининых в острог, допросить! К княгине прислугу прислать, какую я повелю!
И вышел. Софья осталась одна. Собственное бессилие удручало ее, а еще больше тревога о сыне, который по всему видать, тоже попал в неведомую беду. Знать бы, что стряслось! Чей злой язык снова вверг ее и Василия в немилость? Хотя догадаться было не трудно, чьи руки сотворили зло - Елена Волошанка! Паучиха, сеть плетущая во своими приспешниками- староверами! Были у Софьи уже сведения о делишках Елены, да без доказательств не хотела прежде времени к Ивану лезть! Видно опередила ее Волошанка, ударила первой!
Скоро явились две бабы, прежде Софьей не виденные. Молчали, словно воды в рот набрали, не отвечали на ее вопросы. Видно так было велено! Ничего не оставалось Софье, кроме как ждать и молиться, на душе скребли кошки. Неведение угнетало, выматывало. Не знала в чем должна оправдаться, в чем вина ее, а тем паче Василия.
Совсем другое настроение царило в палатах княгини Елены. План ее сработал! Дьяк Курицын сделал все, как надо, раз Софья и Василий взаперти сидят. Беспокоил ее только Дмитрий.
Сын явился к ней сразу, после того, как Василия выволокли прочь на его глазах. Искренний испуг в больших, голубых глазах, вызвал в душе Елены раздражение. Ему бы радоваться, что соперник в немилости, а он переживает, чуть не плачет!
-За что Василия наказуют? - спросил он у матери.
-Не ведаю! Но коли наказуют, значит есть причина!
-Заступись за него матушка, разузнай у князя, чем прогневил его Василий!
-Не нам в те дела лезть! - отрезала Елена, - И ты тихо сиди! Коли дед спросит чего, всю правду говори, не таясь!
-Ничего худого про Василия не ведаю!
-То князю Великому решать, что добро, а что худо!
Дмитрий молчал, губы тряслись.
-Слушай меня сын! - заговорила вновь Елена, - Не друг тебе Василий! Коли чего с дедом твоим случится, ты в опале будешь!
-Не таков Василий! - пылко заступился Дмитрий.
-Мать слушай, мне лучше знать! Лживы слова Василия, как и матери его! Ты должен деда почитать, а большего от тебя не требуется! Только его воле подчиняйся, только его слушай!
Елене хотелось сказать сыну, что ратует она за его будущее, что хочет для него стола княжеского, но молчала. Понимала, что неосторожным словом может перевесить Дмитрий чашу весов не в их пользу, и тогда уже не Софье, а ей, придется переживать за судьбу сына!
Она видела, что Дмитрий глух к ее словам, жалела, что не наделен он ее хваткой, ее хитростью! Перенял все от покойного отца, бывшего таким же простофилею доверчивым! Не было у нее и другого сына, на которого могла перенести свои надежды и мечты. Оставалось надеяться, что повзрослеет Дмитрий, войдет в разум, сам все поймет.
Скоро прислали за Дмитрием, требуя его к Великому князю.
-Говори все, что знаешь, ничего не утаивай! - наставляла его мать, перекрестив в след.
Дмитрий шел к деду с твердым намерением обелить Василия, рассказать, какой он хороший. Князь Иван огорошил его вопросом прямо с порога.
-Говорил княжич Василий, что Византию брать хочет!
-Говорил...-пролепетал Дмитрий и тут же пожалел об этом.
Врать не умел, да и наставление матери было свежо.
-Говорил значит...- сказал дед и как-то сразу сник, утерял свой грозный вид.
-Он просто...- начал Дмитрий, вспомнивший, что хотел выгородить Василия, но князь перебил его.
-Иди...
Не посмев ослушаться, на ватных ногах вышел Дмитрий из палат Великого князя. Чувство непоправимого, по его милости случившегося, накрыло его с головой. Он знал, что мать ждет его с отчетом, но не пошел к ней. Вышел в сад и там, под раскидистой яблоней, дал волю слезам...
Дорогие подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву! Подписывайтесь на мой Телеграмм канал, что бы быть не пропустить новые публикации.
Поддержать автора можно переводом на карты:
Сбербанк: 2202 2002 5401 8268
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через мобильное приложение)