Печаль быка-производителя
В тот хрустальный день осени первоначальной, напоённый ароматами уходящего лета,в поместье Романовых негде было яблоку упасть.
Президентская тусовка отмечала бракосочетание премьер-министра страны Андрея Огнева и младшей дочери гаранта Веселины Романовой.
Присутствовали клан Романовых в полном составе, приближённые и близкие, разветвлённая сибирская родня Андрея Андреевича, ключевые министры и главы ведомств с жёнами и детьми, его команда из Академии управления и университетская группа Огнева. Приглашена была Людмила Меркина с мужем и их четырнадцатью детьми.
Был озвучен дресс-код для гостей: без церемоний, никакого официоза! Приветствовались шорты, рубашки и футболки у мужчин, сарафаны-платья-юбки у женщин. Всё по-свойски, по-домашнему.
Поэтому в центре поместья образовался большой, пёстрый, подвижный цветник из ярких шляп, нарядных платьев и тропических рубашек, который непрерывно перемещался и шумел, пугая птичье сообщество усадьбы.
Толпа уже успела перезнакомиться и хорошо закусить, когда из поселковой церкви вернулась венчальная процессия. Впереди шли хозяева поместья, за ними шествовали новобрачные, замыкали колонну романята и Радов с Марфинькой.
Андрей все три километра нёс свою юную жену на руках. На одуванчиковой голове Веселины красовался венок из ромашек, сплетённый Эльзой Карловной. Муж отпустил жену на твердь земную лишь перед самым домом по её требованию, чтобы публика смогла рассмотреть точёную фигурку в дизайнерском невестином наряде.
Толпа бурно зааплодировала новоиспечённой семейной паре.
Андрей в щегольском белом костюме выглядел донельзя взволнованным. Его выбило из привычной колеи, как пробку из электрощитка.
Недоумённая и неопределённая улыбка прописалась на его лице на весь тот суматошный день. Его словно куда-то несло. Он хотел что-то делать, чем-то себя занять. Вот хотя бы осязать, чувствовать эту нежную тяжесть, для чего то и дело хватал Весёлку на руки, так что ей пришлось уже отбиваться и шептать ему на ушко: “Андрюш, давай без фанатизма!”
Под высоким ветвистым вязом были расстелены ковры с подушками для отдыха ребятишек. Однако кто-то оставил там коробку с подарком, другие повторили, и вскоре образовалась гора презентов. Романов мигнул Антонычу, тот подрядил телохранителей, и вместе они перенесли эту гору в дом, чтобы набегавшаяся ребятня могла поспать в тени в полуденную жару на виду у своих родителей.
Разноцветная толпа оживлённо болтала и охлаждалась напитками. В какой-то момент раздалось всеобщее “Ах!”. Гости расступились: элегантный жокей подвёл к Веселинке чудесную арабскую лошадь. Это был подарок дочке от отца.
Невеста завизжала от дикого восторга и бросилась к ней. Всю свою жизнь она мечтала о коняшке и даже брала уроки верховой езды. Мечта сбылась в самый радостный день её жизни.
– Папа, как её зовут? – бросилась она к отцу и изо всех сил прижалась к нему.
– Мы с мамой назвали её Ласточкой.
Любованию прекрасным гордым животным не было краю и конца.
– Ласточка, съешь яблочко! – стали угощать её со всех сторон. Чтобы её не перекормили, Романов распорядился отвести лошадь на луг – пусть пасётся.
Затем все расселись по своим именным местам, и началось пиршество. Стол был под завязку уставлен древнерусскими расписными братинами, ендовами, корчагами, плошками и черепушками, наполненными первоклассной снедью от лучшего повара Кремля Арнольдо Пушкина.
Официанты, вернее, переодетые особисты, без устали разносили добавки и разносолы. Арнольдо, Зая и Броня еле успевали разогревать наготовленные с ночи яства, которые съедались быстро и на ура. Ни грамма спиртного не было на столах, зато жбанов и бутылок с квасами, морсами, медовухами и газировками высились целые батареи.
Потом пошли спичи, танцы, конкурсы, забавы. Долго играли во всеми любимый «Ручеёк». У молодёжи глаза разбегались, столько тут было классных девчонок и стильных парней.
Веселье было в разгаре, когда раздалось характерное громкое жужжание. Все замерли и прислушались. Над усадьбой завис белоснежный гелиокоптер.
Это был леонардо AW109, Power, личный борт американского президента Смитсона. Вскоре он приземлился за домом, на сооружённой недавно вертолётной площадке.
Через десять минут из-за особняка пулей вылетела стройная белокурая девушка в светлом платье и шляпке набекрень. К ней наперерез бросился Тихон. Он схватил её на руки и начал кружить, как безумный, повторяя: «Настёна, Настюшка моя!».
Следом за девочкой собственной персоной пожаловал Джозеф. Романов стремительно подошёл к нему и протянул руку для дружеского приветствия.
– Что ж, уважаемый мистер президент России. Я привёз свою дочь! Она уже совершеннолетняя и изъявила желание переехать к вам, чтобы учиться здесь, жить рядом с твоим сыном и выйти за него замуж, – с грустной улыбкой сказал американский лидер. – Повторю то, что сказал в последнюю нашу встречу: будем счастливы породниться с вашей семьёй.
– Добро пожаловать! Велкам! Остаётся спросить мнение Тихона и Насти. А пока что, дорогие американцы, –к столу! Заправьтесь как следует, а потом присоединяйтесь к развлечениям.
Вновь грянула разбитная музыка и потёк, журча «Ручеёк»! Настя и её отец быстро освоили его правила и поняли смысл. Игра им очень понравилась. Джозефа немедленно стали выбирать российские барышни. Он был нарасхват!
Тихон вёл только свою Настю и никому её не давал. Ему просто не хотелось выпускать руку эльфийки из своей.
У Андрея много раз забирали Веселинку, но он всякий раз её себе возвращал.
А Святослав Владимирович никому свою жену не доверил. Только разок зазевался, и её у него тут же увели. Он даже не понял, кто, а когда пробежался под длиннющей крышей из рук, то увидел её рядом с Огневым и сразу же отобрал.
Но Андрей успел крикнуть ей: “Марья, ещё никогда я не чувствовал себя таким смешным дураком!” Они весело расхохотались, и потом Марья ещё долго прыскала в кулак, вспоминая мученическое выражение лица Андрея в жениховском костюме с бутоньеркой в петлице.
Остальные игравшие тасовались напропалую. То-то потом разборок и ревности было у каждого в домашних интерьерах!
Гости из-за океана сразу полюбили русские подвижные игры. Но особенно им зашли «Кошки-мышки» и «Платочек». Президенты двух держав на время забыли о чопорности и бегали по кругу, как юнцы. Научились американцы и «Городкам», и «Пряткам», и морю, которое волнуется раз, и «Путанице»
Под конец забав и хороводов домашний ансамбль Романовых «Группетто» исполнил пару зажигательных песенок собственного сочинения на четыре голоса, вызвав бурю аплодисментов. А потом все хором вжарили вместе с Джо Коккером его убойный шлягер “Анчейн май хат”–“Освободи от оков моё сердце”.
После обильного ужина начались танцы. Гости упросили Романова и Марью сплясать ставшую классикой их скользяще-парящий хит, который прославил российского лидера на весь мир до последнего хутора, кишлака, станицы, заимки, замка и аула. Дискотека длилась до глубоких сумерек.
На закате толпа ринулась к озеру, где качались на волнах ладьи – два десятка их были причалены к пирсу. Антоныч с детьми и Карловной украсили их шарами, китайскими фонариками и лентами. Все расселись. Мужчины взялись за вёсла, и лодки под звуки космичной музыки начали медленно кружить по озеру.
Все прибрежные деревья были увиты гирляндами разноцветных лампочек и отражались в озёрной глади, что создавало эффект звездных россыпей. Народ весело гудел, балдел, шутил, болтал и смеялся.
Когда окончательно стемнело, начался фейерверк. Минут десять небо расцветало огненными шарами. А в финале с лодок были запущены ввысь сотни бумажных китайских монгольфьеров с зажжёнными фитилями.
Завороженно смотрели и дети, и взрослые на улетавшие в неизвестность фонарики, и каждый в эти минуты подумал о чём-то затаённо возвышенном и запредельном.
Праздник закончился глубокой ночью. Гости всё оттягивали и оттягивали время, чтобы ещё на чуток задержаться в этом славном, приветливом и красивом месте со столь радушными и изобретательными хозяевами.
Наконец, последние машины уехали, и наступила тишина.
В поместье остались только Свят с Марьей и Джозеф с Настей. Американец попросил Свята выслушать его, и они беседовали довольно долго.
Откуда ни возьмись появились Андрей с Веселиной. Огнев выглядел почему-то хмурым и серым. А его юная жена буквально прилипла к нему. Они уже побывали в волшебной заброшенной беседке между двумя изгородями, которую Марья утеплила, набросав туда перин, подушек и пледов.
Андрей, глядя куда-то вбок, молча гладил по голове свою юную жену, а она порывисто обнимала его и смотрела на него по-щенячьи доверчиво и преданно.
Марья встревожилась. Спросила Андрея мысленно: “Ты несчастен?”
Он ответил телепатемой: “Ты загнала меня в шкуру быка-производителя! Я впервые понял, что чувствуют эти зверюги, когда их подводят к корове. Сегодня я испытал адское унижение мужского и человеческого достоинства. Свой протест выражаю только тебе. Знай: я закоренелый однолюб и, кроме тебя, никогда и никого не полюблю”.
Она не поверила. Как так? Это какой-то тяжеловесный юмор? Но уточняющих вопросов решила Андрею не задавать, чтобы не дразнить Свята, уже подозрительно на неё взглянувшего. Он всегда чувствовал переливы её настроения.
Ну а чете Огневых было куда уходить: тесть отремонтировал соседний с Марфиным дом и сделал младшей дочке и зятю роскошный свадебный подарок. Туда Веселинка своего послушного, но удручённого бычка и повела.
Сибирскую родню разместили в хоромах напротив жилища Радовых – места там хватило всем. Вскоре пришёл Евгений и увёл американцев на ночёвку в свой дом.
Уставшие романовские мальчики – Тиша, Серафим, Ваня, Елисей и Васёк –давно уже видели десятые сны.
Марья вместе с Заей и Броней, отправив старенькую Карловну на боковую, освобождала столы от посуды, а Антоныч оттаскивал их в амбар. Оставил лишь пару-тройку для утреннего чая.
Зая, заговорщицки подмигнув хозяйке, вынула из кармана передника бутылочку вишнёвки и спросила:
– Ну что, обмоем твою дочурку? Так полагается! А то всухую получилось!
Бронислава её бурно поддержала:
– Марья, давай, по паре глотков! Да и Свят с Андреем и Джо втихаря хряпнули, сама видела.
И они втроём влили в себя по пять грамм. Закусили пирожными. Повспоминали комичные моменты на свадьбе, похохотали. Марья не преминула поддеть Броню:
– А что это Арнольдо сегодня так искромётно юморил и беспрерывно тебе ручку целовал?
– Жизнь продолжается, милая. Видимо, мой Королёв и твоя бабушка с небес приказали нам с Пушкиным: будя вдовствовать!
Когда Марья пришла в спальню, муж уже крепко спал. Она освежилась в душе, хорошенько прополоскала рот, чтобы Романов не учуял наливку. Обсыхая, почитала в ноутбуке поздравления, помолилась, потянулась до хруста и тихо улеглась.
Поёрзала, угнездилась и приготовилась ухнуть в астрал. Но не тут-то было. Муж придвинулся к ней. Повернул её к себе, она чуток поупиралась. Он поцеловал её.
– Да ты никак пьяненькая, мать? – изобразил он бурное изумление. – Ай-яй-яй! Апологет сухого закона!
– Зая сказала, что надо обмыть дочку. По-людски. Мы вишнёвки по капельке выпили.
– Что ж, алкашка моя беспутная, тебя ждёт жестокое наказание.
– Какое ещё?
– Да шучу я. Как всегда, долгое и приятное. Я успел поспать, пока вы пьянствовали. Набрался сил, надо же их потратить.
– Святик, можно я по-быстрому задам пару вопросов.
– Если только по-быстрому!
– О чём вы с мормоном договорились? Настя будет жить у нас?
– Я до последнего не был уверен, что он прилетит и что решится сбагрить нам свою кровинку. Видимо, девочка родителей достала! На дыбы подняла. Так что, матушка, принимай третью дочку! Скоро станет нашей невесткой. Завтра обговорим детали.
– А что с посёлком? Сколько там домов твоих?
– На самом деле все дома – мои. Я скупил их ещё в постперестройку за треть цены, когда хозяева – сплошь хасиды – свалили гуртом в Америку и Израиль.
– Все двадцать четыре дома – твои?
– Наши с тобой! Пока в них продолжают жить арендаторы, чтобы поддерживать их в жилом состоянии. А по мере разрастания романовского генеалогического древа я буду подселять туда нашу ораву! И внукам что-то достанется! Радов и Огнев уже притянулись в нашу орбиту. На очереди Смитсон.
– А Зае и Антонычу за их самоотверженное служение нашей семье домик не отпишешь?
– И им, и Грише-водителю. Отец его верой и правдой работал на моего отца, а потом у меня лет тринадцать. Его Гриша дембелем пришёл ко мне после армии, и с тех пор служит мне безупречно. Ютятся в двух комнатушках впятером. Я уже подписал ему дарственную на пятикомнатный дом на краю посёлка, у леса. Ему те хоромы очень зашли. Сейчас заканчивает там ремонт. Дом построил какой-то банкир, там всё в мраморе и позолоте. Единственный гембель – мыши. Но это проблема всех посёлков в лесной зоне. Я её решил, и он решит.
В этом пункте он рассердился:
– Так, девушка, алё! До утра будешь задавать мне свои быстрые вопросы? Чтобы я успел остыть? Иди ко мне и приголубь своего щедрого и запасливого мужа!
И они приголубливались почти до рассвета. Уснули под громовой щебет птах, ворвавшийся в раскрытое окно.
Продолжение Глава 82.
Подпишись, если мне на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская.