Время летит незаметно. Срок Асиной визы неумолимо истекал. Едва успев поставить детей на ноги Марина сама свалилась с температурой и даже не смогла проводить сестру. Хотя она уже выкарабкивалась из лап болезни, но сил не было совсем. Ноги не стояли, руки не держали, голова вдруг оказалась непосильной ношей для шеи, только та странная субстанция что называется душой протестовала и рвалась на вокзал провожать Асю.
В итоге провожать поехал Сергей. Стоя у окна Марина опять сверлила взглядом заветный поворот. Увидеть бы две фигурки - одна высокая, чуть сутулая мужская несёт чемодан, а вторая женская семенит рядом.Что- то внутри кололо-нашёптывало - вот это всё, конец… Не встретимся больше. Смутные предчувствия роились словно стая ворон и не было сил отогнать.
А поворот пуст. Где же они?
- Ма-ри-на, пить хочу-у, - хныкал Мур и дёргал мать за подол юбки.
- Там на кухне вода… Подвинь табурет и достанешь.
Через минуту грохот и рёв. Пока утешала сына, опоздала проводить сестру взглядом. Пустяк? Но это было так важно и до слёз обидно.
Ноги несут в прихожую. Рука сама шарит, ищет пальто, перешитое из Серёжиного пиджака. Сапоги с дырой в районе носка. Деньги... Как всегда последние гроши... Ну, не привыкать. Пошатываясь вышла из дома. Голова кружилась и приходилось из последней мочи удерживать равновесие. Кое- как доплелась до лавчонки на углу. Аромат цитрусов. Оранжевые шары - апельсины хвастливо демонстрировали покупателю свои прелестные формы.
20 франков всего. На эту сумму можно накормить обедом и ужином всю семью, однако Марина без колебаний протягивает лавочнику деньги. Не торгуясь. Торговаться нет сил.
Итак, апельсины в её руках. Но что теперь? Надо на станцию как-то добраться. Тут очень кстати подвернулся Родзевич. Он недавно переехал в Медон со своей жёнушкой. Если честно, Марина избегала случайных встреч с бывшими возлюбленными, как с покойниками. Но тут даже обрадовалась и первая шагнула навстречу, протянула руку.
Спустя полчаса Ася высунувшись из вагона, чтобы помахать на прощание зятю, получила апельсины. Рядом с Сергеем стоял невысокий брюнет с мужественным лицом.
***
Константин Родзевич - многим этот человек известен, как любовник Цветаевой. Однако, он вполне мог бы стать героем авантюрного романа.
Сын генерала, военного врача и начальника санитарной службы при императоре - разумеется мальчика ждала военная карьера. В двадцать три он стал комендантом Одесского порта. Принял сторону большевиков, но вскоре попал в плен к белогвардейцам и был приговорён к расстрелу. От смерти его спас генерал Слащёв, бывший сослуживец отца. В обмен Слащёв потребовал перейти на сторону белых. Константин согласился. Теперь уже красные приговорили его к смерти заочно. Но и тут обошлось.
С Эфроном Родзевич знакомится в Константинополе в лагере русских беженцев. Вместе они решают продолжать образование, прерванное политической ситуацией в России, тем более, что Карлов университет в Праге весьма лоялен к русским эмигрантам. Позже к Сергею приезжает Марина.
Родзевич держится гусаром, умеет себя подать, говорит уверенно и красиво. Некоторые считали его позёром.
И всё-таки что ж это было, чего так хочется и жаль?
Так и не знаю, победила ль?
Побеждена ль?
Эти строки Марина посвятит другому человеку - Софье Парнок. Но что же с Родзевичем? Ведь тоже было.
Многие потом посмеивались за спиной её мужа. Мол. сынок-то, не от Константина ли?
Сам Родзевич не проявлял никаких отцовских чувств к мальчику, которого молва приписывала ему в сыновья. Сергей же принял данное обстоятельство, как неизбежность. Как карму или судьбу. Мура называл в шутку Марин Цветаев, подчёркивая принадлежность отпрыска матери. Но исправно нёс груз отцовских забот.
Родзевича потом занесло в Испанию, где он под именем Луиса Кордеса формировал военные бригады коммунистов, якобы под рукой НКВД. Вернувшись во Францию во время второй мировой, был участником подпольного сопротивления.
Прожил долгую и щедрую на события жизнь. В СССР приезжал единожды в 1960, встречался с Ариадной в Тарусе и передал ей письма Марины.
Об Ариадне сказал так;
Она святая, она воду в вёдрах носит
Умер в доме престарелых под Парижем, где доживали свой век прочие старые белогвардейцы
***
А те апельсины Ася станет вспоминать в тюрьме и ссылке, когда надо будет уцепиться хоть за что-то человеческое.
- Марина! Ну зачем? Я ведь знала, какая то была для тебя роскошь!
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!