Скоро должна Марья прийти Нюру забирать. Ольга уж ругала ее частенько:
- Ну ты, Марья, и баловница. Нюрочка то твоя одна добежит. Да и тебя если дома нет, то подождет. Чего тебе через всю то деревню идти. Дома бы лучше чего поделала, или отдохнула после работы.
Марья после таких слов обычно только посмеивалась. Не понимает Ольга, что не в тягость, а в радость ей за Нюрочкой то идти. Одна она у нее на поглядочку осталась.
Но сегодня Ольга даже ждала подругу. Очень ей хотелось рассказать, что Аксиния пришла домой из германского плена. А она то ведь и не думала, что Борискина мать живая будет. Вот и хотелось ей приободрить Марью. Кто знает, может и ее деточки когда-нибудь вернутся. Хоть не все, может, а один или двое и то хорошо.
Мужа уж давно она не ждет, похоронку получила, как освободили Спасское, так вскоре и принесли. А погиб то он еще вначале войны. Долго его похоронка шла до Марьи. Все время, пока они под немцем были, оставался ее муж живым для нее. Победа пришла, а Марья совсем загрустила. Если бы не Нюрочка, так и жить то бы ей не для кого было. А тут хоть какая то надежда появится у бабенки.
Лида гуляла с малышами на улице. Как хорошо летом. Сиди себе да посиживай на завалинке. А ребятишки сами по себе играют на травке или в пыли дорожной копошатся. Ванька возле нее ползает.
Ольга в избе прибирается, стараясь не шуметь, чтоб не разбудить спящих Анисью на печи, да Бориску на топчане. Тяжело им сегодня пришлось обоим. Ольга и подумать даже не могла, что Борька испугается матери. Ведь как часто он вспоминал ее в своих рассказах. Да и большой уж, она всегда так считала, парнишка то. А вот поди ка ты.
Возит Ольга мокрую тряпку по полу, а сама нет нет да в окошко глянет. Все Марью поджидает. Надо было Лиде наказать, чтоб послала ее к ней. Сразу то из головы вылетело. А сейчас докончит пол мыть в избе, да и сама на улицу выйдет. Отдохнет немного рядом с Лидой на завалинке. Ребят то еще не всех разобрали, не пойдешь свои дела делать. Работа она и есть работа.
Отжала Ольга тряпку, вот и прибралась в избе. И откуда столько грязи за день набирается. Вода то вон какая грязная стала. Выплеснула воду из ведра, повесила тряпку сушиться. Сама на улицу вышла.
Нюра с детками игру затеяла. Паровозиком ходят друг за другом. Значит не прокараулила Марью. Придет скоро. И вправду, не успела Ольга присесть к Лиде, увидела, как из проулка Марья вышла.
Нюра игру бросила, к матери подбежала. Но Ольга остановила ее.
- Играй пока, Нюрочка. Мне с матерью поговорить надо.
Ушли они во двор, присели на бревнышко возле хлева. Ольга рассказала Марье о неожиданной встрече. Та только охала.
- Мы ведь, почитай, вместе в девках то гуляли. Я то постарше, а она совсем еще девчонка была. Мы их бывало гоняли от себя. Нечего на наших парней пялиться. Маленькие еще. Ниса то шустрая такая. Всегда найдет, что ответить. Вот бабе то досталось. Не могу подумать, что старухой стала.
- Я вот и думаю. Может и твои деточки домой вернутся. Не сразу. Дорога то вон какая длинная оказалась.
Марья тяжело вздохнула. Не верилось ей до сих пор, что увидит она их на этом свете. А вот возвращение Нисы что то изменило в ее голове. Ведь бывают же чудеса на белом свете. Может и для нее Бог припас такое чудо. У нее даже искорки в глазах от таких дум загорелись. Ольга сразу это приметила. Подумала, что надежда появилась у ее подруги. Жить ей с такой надеждой легче будет.
Пока разговаривали, всех деток матери разобрали. Вышли женщины на улицу, а там Лида да ихние ребятишки только и остались.
- Лида, что ты не сказала. Сидишь нас тут дожидаешься.
- Тетка Олья, мне ведь не в тягость это.
Марье хоть и охота было с Нисой увидеться, да понимала она, что не до гостей сегодня им. Зайдет в другой раз, когда та оклемается хоть немного. Тут у ворот и распрощались женщины. Лида с Марьей по домам пошли. Ольга подняла Ванюшку с земли. Настена вперед в дом побежала. Ольга только крикнуть успела, чтоб тихонько, Борька спит. А сама подумала, Бориску то будить надо. Ночь то во что спать будет, если сейчас выспится.
К ее удивлению Бориска уже не спал. Лежал, уткнувшись носом в стенку. Услышав, как зашла Ольга, он повернулся и спросил.
- Ушла нищенка?
Ольга присела к нему.
- Бориска, ты ведь уже большой. Я всегда так думала. Да и ты это же говорил. Так давай и поговорим, как взрослые. Ты ведь хотел, чтоб мать из неметчины вернулась, живая осталась.
Борька утвердительно кивнул головой. Только вот его ум никак не мог связать эту грязную нищенку с матерью. А Ольга продолжила говорить, как тяжело было матери там, как издевались немцы над ней. От этого она и постарела раньше времени.
Ольга убеждала парнишку, что мать его по прежнему любит. Только благодаря этой любви она и смогла выжить в том аду. А он сейчас перед ней такие вот выкрутасы устраивает.
- Ты погоди, сынок, не горячись. Присмотрись к ней. Пусть она седая и старая, как тебе кажется, но ведь мать это твоя. Ты не бойся. Я ведь рядом с тобой буду. А у тебя зато теперь две мамки будет, я и родная. Вот как бывает.
Борька слушал Ольгу и вроде как что то начинал понимать. А потом спросил, где его мама, куда ушла. Узнав, что никуда не ушла, а спит на печи, он опять забеспокоился. Но Ольге удалось уговорить его.
- Сейчас я ужин соберу. И мамку твою разбудим. А ты покуда сбегай, перышек луковых нащипли в похлебку. Все вкуснее будет.
Бориска убежал выполнять поручение. Только за ним захлопнулась дверь, с печи спустилась Анисья.
- Я ведь уж давно не сплю. Слышала, как ты с Боренькой то разговаривала. Молиться мне за тебя всю жизнь надо. Спасла ты мне единственного сыночка, и теперь вот помогаешь.
И теперь уже Анисью пришлось успокаивать Ольге, Уговаривать, что привыкнет к ней парнишка.
За столом Борька все приглядывался к матери. Пока она спала, что то изменилось в ней. Ему уже не страшно было на нее глядеть, в материнском платье, с убранными волосами под платочек, она показалась ему даже моложе.
Борька ел, а сам все бросал украдкой взгляды на мать. А когда женщина улыбнулась ему беззубым ртом, у Борьки мурашки по спине пробежали. Узнал он в этой улыбке свою мать. И глаза, которые так ласково глядели на него. Признать то признал, но вот подойти к ней, обнять или даже просто сказать “мама” все еще не мог.
Все поужинали. В этот раз даже и Ниса досыта наелась. С каким наслаждением она макала зеленые перья лука в черную соль. Она уж и вкус этот забыла. Ольга принялась убирать со стола, а Анисья взяла Ваньку на руки.
- Ты домовничай, а я спать то его уложу. Ишь, глаза то какие соловые стали.
Ниса ловко запеленала ребенка, положила в зыбку , начала ее качать и тихонько напевать:
- Люли, люли, люленьки, прилетели гуленьки, сели гули на кровать, стали гули ворковать.
Борька все еще сидел у стола. Он закрыл глаза. Голос этой женщины вернул его в детство Ведь это был голос его мамы. Так она ему пела, когда укладывала спать. Он уже большой был и засыпал сам без всяких укачиваний. А мама нет нет да и припомнит бывало этих гулинек, начнет напевать.
Отец ей выговаривать начнет. Что мол ты, парню жениться скоро, а ты все его укачиваешь. А мама только рассмеется в ответ и смех ее звонким колокольчиком разольется по избе. Насмеявшись ответит она, что пока она его укладывать будет, а вот как женится, тогда уж невестка пусть поет ему песни. И опять смех рассыплется по избе.
Борька приподнялся, сперва нерешительно, а потом чуть ли не бегом бросился к Нисе и обнял ее.
- Мама, я узнал тебя, - выдохнул он. - Мама, это ты, моя мама. Как я ждал тебя.
Теперь уже слезы радости лились из глаз и Бориски, и матери. Анисья наконец то смогла дать волю своим чувствам, своей радости. Она обцеловала Бориску всего. Ведь ради этого она терпела столько лет все лишения, все невзгоды. Все ждала, что встретится она со своим Боренькой.
Сколько времени они не могли оторваться друг от друга. Ольга на кухне присела на лавку, Настену к себе посадила на руки, чтоб малышка не помешала им. У самой внутри буря бушевала. Радовалась она за Борьку. А самой как то горько на душе было. Вот, теперь мать для него на первом месте будет. А она уж вроде и никто.
Сама себя одернула. Чего это она придумывает то. Конечно, Анисья ведь мать ему. Но Бориска, чай, и ее не забудет. И нечего тут думать даже.
Анисья первая в себя пришла.
- Боренька, мать то где, Олья то. Иди зови ее. Запомни, мы ведь перед ней на всю жизнь теперь в долгу. Не забывай этого никогда.
С того июньского вечера стали они жить одной семьей. Ольга было завела с Анисьей разговор, как им быть теперь. Хозяйка вернулась и Бориска теперь при матери. А они то тут как сбоку припека.
Анисья даже руками замахала. Как жили, так и жить будут. Разве не хватит им всем места. А потом, когда женщины вдвоем остались, Анисья призналась, что не знает, сколько она наживет. Болеет она. Но Ольга успокоила Нису. Не таких на ноги ставила, и ее поставит. Не зря же ее колдуньей в деревне кличут. Наколдует, наворожит, травами отпоит и все хорошо у них будет.