Отец пришёл поздно, ближе к девяти вечера, немного хмельной.
- Всё, Ниночка, теперь заживём мы с тобой! Будет у нас много еды, будет и молочко, и даже конфетки у тебя будут!
- Правда, папочка? – обрадовалась девочка и бросилась обнимать отца.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/Z9MQ0ObYFn0qcOTZ
- Поздравь меня, дочка, на работу я устроился. Носильщиком на вокзале буду трудиться. А что? Хорошая работа.
- Папочка, если надо, я помогать тебе буду, - улыбнулась Нина.
- Ты моя хорошая, - ответил ей улыбкой отец. – А… чуть не забыл – это тебе.
Борис вытащил из кармана брюк три конфеты «Смородиновая», любимые конфеты покойной супруги. Нина не слишком любила карамель, ей больше нравились шоколадные конфеты, особенно «Кара-Кум», но сейчас девочка, успевшая познать голод, была любым лакомствам рада.
Нина съела одну конфетку, прикрыв глаза от удовольствия.
- Папа, я откушу от этой конфетки половиночку, - сказала она, развернув вторую конфету.
- Зачем, дочка? Ешь целую. Будут у тебя теперь конфетки, будут!
- А как же ты, папа? Если я съем две конфетки, а ты – одну, получится, что я больше тебя съела. Так ведь нечестно…
- Я не хочу конфеты, Ниночка. Кушай все три, завтра я тебе ещё принесу.
- Ур-ра, папочка! – девочка опять бросилась обнимать отца.
Борис был в прекрасном расположении духа, он улыбался и рассказывал Нине смешные истории из своего детства. Девочка смеялась и даже не заметила, как съела оставшиеся конфеты одну за другой. В тот вечер Нина была по-настоящему счастлива.
Пять дней всё шло просто замечательно, Нина уверовала, что всё самое плохое позади, отец не пил и вновь стал прежним – именно таким он был, когда ещё была жива мама.
- Папа, мне в школу скоро идти, - напомнила Нина. – Моей подружке, Иришке, портфель купили и форму школьную.
- Точно! Ты же у меня без трёх недель первоклашка… Ну, как же я мог такое забыть? – Борис хлопнул себя по лбу.
- Да, папа, я уже совсем взрослая! – с гордостью произнесла Нина.
- Да-а, я и не заметил, как время пролетело... Надо сходить в школу, всё разузнать.
- Папа, а портфель с формой?
- Не переживай, дочка, их мы купим на следующей неделе.
- Папа, а учительница у нас не злая будет? Вдруг она такая же противная, как баба Нюра? Ещё станет меня за всё подряд ругать…
- Почему-то я уверен, что твоя учительница будет хорошая, добрая, - подмигнул Нине отец.
- Хорошо бы, пап…
- Я свою первую учительницу прекрасно помню. Ох, мы её все боялись… - Борис стал делиться воспоминаниями о своей первой учительнице, увы, эти воспоминания были не самые радужные. Нина сидела тихо, как мышка, она слушала рассказ отца настороженно, с опаской.
- Папочка, я не пойду в школу! – всхлипнула она.
- Ты что, малыш? – ласково улыбнулся Борис. – Не бойся, Нина, говорю же: твоя учительница обязательно будет доброй.
Обещанные портфель и школьную форму Нина так и не получила, не сходил Борис и в школу. Причина проста – он вновь сорвался и запил. Борис стал уходить из дома к полудню, а возвращался поздно, где он пропадал весь день – неизвестно, но небольшие деньги, которых едва хватало на еду, приносил регулярно.
На рынок за продуктами бегала Нина, отец наказывал ей, что нужно купить и сколько на это потратить денег – и чтобы ни копейкой больше. Нина послушно исполняла все указания отца, боясь его ослушаться. В последнее время настроение Бориса было переменчивым, но, по большей части, он был хмурым и злым и постоянно что-то недовольно бормотал себе под нос.
Нина вышла из дома, на улице вместе с другой детворой играла её подруга Ирина. Когда подошла Нина, Ирина, будто дразня её, достала из кармана платья «Кара-Кум» и стала, гордо глядя по сторонам, неторопливо разворачивать обёртку.
- Ира, дай мне откусить кусочек. Совсем ма-аленький, хоть самый краешек, - Нина жалобно смотрела на подругу.
- Нет, не дам, - упрямо помотала головой Ирина. – Мне мамка всего две штучки дала, самой мало. А ты, Нинка, меня никогда конфетками не угощала. Почему я должна делиться своими конфетками с тобой?
- Я бы угостила тебя, Ира, Я не жадная, правда… - опустила глаза Нина. – Только нечем мне тебя угощать было, у нас с папкой иногда вообще никакой еды дома не было. Зато теперь мой папка работает! Вот накупит он мне конфет, и я обязательно с тобой поделюсь – целую конфетку дам... Ириша, ну, дай откусить кусочек…
- Нет, - нахмурила брови Ирина. – Я с тобой пирожком в прошлый раз поделилась, так мамка меня заругала, когда узнала. Сказала, что не надо никого ничем угощать.
- Ладно, если мамка тебя ругает, то не надо… - вздохнула Нина.
- Ты обиделась?
- Нет, я не буду на тебя обижаться. Побежали, вон, ребята в салочки играют. Догоняй, Ирка!
Весь день, как обычно, Нина бегала на улице. Отец вернулся поздно, денег он в этот раз не принёс. Зато принёс бутылку сорокоградусной под мышкой. Молча достав стакан из буфета, Борис наполнил его до краёв.
- Папа, ты обещал в школу сходить и школьную форму с портфелем купить, - робко напомнила Нина, ковыряя пальцем щербинку на крышке стола.
- Знаешь, как говорят, - пьяно улыбнулся отец, - обещанного три года ждут.
- Три года? – растерянно переспросила Нина. – Но это же долго, папа! Все мои друзья и подруги уже выучится успеют.
- Что, осуждаешь меня? Недовольна чем? – в глазах отца появился гнев. – Ладно, - немного смягчился он, отставив пустой стакан в сторону. – Схожу я как-нибудь в школу…
- А форма с портфелем?
- Купим… Что ты пристала ко мне? Всё! Устал я, спать хочу… Схожу я в школу, схожу, - невнятно бормотал Борис, - и эту чёртову форму с портфелем куплю…
Следующие три дня подряд Борис возвращался домой за полночь. Это, видимо, мучило его, потому что он всякий раз после этого старался говорить с Ниной шутливо, извиняющимся тоном. Каждый раз это вселяло в неё надежду, но…
Нина с нетерпением ждала, что отец устроит её в школу. Наступило первое сентября, все дети торжественно отправились получать знания, не пошла в школу только Нина.
Девочкой она была смышлёной, учиться ей очень хотелось, ей многое было интересно. Поборов свой страх, она обратилась к бабе Нюре, больше ей обратиться было не к кому.
- Не ругайтесь, пожалуйста, баба Нюра, - чуть слышно сказала она. – Я хочу выучить буковки. Покажите мне, как они называются, я быстро всё запомню.
- Вот в школу пойдёшь, там тебя и научат грамоте. А я тебе учительница что ли?
- Баба Нюра, но вы же умеете читать и писать?
- Худо-бедно умею, два класса в школе я кончила. Всю жизнь, с ранних лет, на ферме проработала, а там, с коровами да свиньями, наука мне эта не больно требовалась. Всё, иди! Занята я!
- Баба Нюра, а если я завтра к вам приду – научите? – Нине так хотелось выучить алфавит, что она забыла про страх перед соседской старухой.
- А ты чего это, в школу не ходишь что ли?
- Не отдал меня папка в школу, - тяжело вздохнула девочка.
- Раз в школу не отдал – вот пусть и сам тебя науке обучает. Что ко мне пристала?
- Баба Нюра, если вы меня читать научите, я вам газеты буду читать. У вас же глазки плохо видят. Как вы газетки читаете?
- Не читаю я газет! – вышла из себя старуха. – И вообще, я читать только по слогам умею!
- Баба Нюра, мне бы хоть по слогам научиться. Пожалуйста…
- Вот настырная! А ну, марш отсюда, кому говорю. Не то я сейчас пойду, крапивы нарву и отхожу тебя хорошенько. Надолго забудешь дорогу ко мне!
Нина испуганно вылетела из комнаты злой старухи.
- Ничего, я Ирку попрошу… - шептала она себе под нос. – Ирка в школе сама буковки выучит, а потом и меня обучит! – от этой мысли девочке стало гораздо веселее.
Быстро пролетела осень, прошла необычайно тёплая южная зима, наступила ранняя весна. Если раньше Борис не позволял себе не приходить ночевать домой, то теперь он мог не появляться дома дня два-три, всё это время Нина проводила одна.
Деньги отец иногда приносил, но их катастрофически не хватало на еду. Нина очень часто сидела голодная, а когда долгожданная еда всё же появлялась в их доме, то девочка ела и не могла наесться.
Мама Нины, Вера, перед отъездом из Ленинграда работала в местной газете под руководством главного редактора – Инессы Игоревны, женщины доброй и отзывчивой. В своё время Инесса Игоревна пережила тяжелейшие утраты одну за другой: сначала погиб на фронте муж, а через несколько месяцев их шестилетняя дочка, Зоя, заболела во время блокады. Необходимых лекарств было не достать, поэтому девочка не смогла справиться с болезнью. Так Инесса Игоревна осталась совершенно одна.
К Вере Инесса Игоревна испытывала самые тёплые чувства. Ей казалось, что её дочка во взрослом возрасте выглядела бы похожей на Веру, кроме того, они были одногодками.
Инесса Игоревна нередко бывала в гостях у семьи Веры, прекрасно ладила с Ниной. Женщина очень переживала за Верино здоровье, просила написать ей, как только Вера с семьёй обустроится на новом месте. Но сначала у семьи возникли проблемы с размещением в новом городе, а, когда вопрос с жильём был улажен, у Веры резко обострилась болезнь и не до писем ей стало.
Инесса Игоревна, не дождавшись письма, очень переживала. Ей удалось разузнать адрес, где поселилась семья, почти спустя год, но о том, что Вера умерла, Инессе Игоревне не было известно, поэтому она написала письмо на её имя.