- Ниночка, прости меня, что вчера так вышло, - смущённо улыбался Борис, проснувшись утром с гудящей головой. – У нас совсем ничего нет на завтрак?
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/Z9G_VOZlbH3ATf9N
- Осталось только одно варёное яйцо, которое ты вчера вечером не стал кушать, и кусочек хлеба.
- Ты скушай яичко с хлебушком, дочка.
- А как же ты, папа? Ты ведь тоже хочешь кушать.
- Сейчас я пойду и заработаю денег, - Борис с трудом поднялся с кровати и поморщился от головной боли. – Жди, дочка, к вечеру я принесу еды, а, может, и раньше.
- Очень молочка хочется, папа. Давно мы его с тобой не пили.
- Да-а, давно, - задумчиво ответил Борис.
- Папа, а если ты сможешь заработать много денежек, купишь вафелек? Молочка бы с вафельками… - мечтательно произнесла Нина.
- Куплю, дочка. Всё, что захочешь, куплю! – подмигнул ей отец и улыбнулся.
Нина один раз видела у него такую улыбку, только это было в городе, где они жили раньше. Мама тогда ещё не болела. Она стояла спиной к окну и что-то, смеясь, говорила папе, который напряжённо расхаживал туда-сюда по комнате...
Вдруг отец остановился и ответил маме, а она резко перестала смеяться и заговорила строго, собранно. Вот тогда-то у папы и появилась такая же, как сегодня, извиняющаяся улыбка. Это было давно, Нина не запомнила, о чём шла речь в том разговоре. Может, она была просто мала, чтобы уловить его суть, но та улыбка отца врезалась в память.
Нина опять вспомнила маму: она была ласковая, добрая и красивая. Маленькой Нине казалось, что красивее её мамы никого нет! Мамины глаза излучали какой-то волшебный свет. Большие, карие, они с такой нежностью смотрели на дочку, что Нина чувствовала себя самой счастливой.
Нина помнила, что отец всегда старался угодить матери во всём, а мама радовалась, если у папы всё удачно получалось в делах. Нина детским чутьём ощущала, что родителям очень хорошо друг с другом, и что отец готов сделать для мамы всё на свете!
Потом врачи заявили, что влажный ленинградский климат вреден для шаткого здоровья мамы и посоветовали переехать в южные края. Папа без колебаний решился на переезд. Да, им обещали в этом городе квартиру, но не ради квартиры Борис затеял переезд, а ради здоровья любимой жены.
Увы, даже южный климат не помог, здоровье мамы лишь ухудшалось, а местные врачи разводили руками, мол, ничего поделать уже нельзя, можно надеяться только на чудо. Нина вспомнила, как однажды папа, выйдя из спальни, опустился на пол, обхватил голову руками и, сотрясаясь всем телом, произнёс: «Что же я буду без моей ненаглядной делать? Как мне жить без моей Верочки?» Тогда Нина не поняла значения этих слов, маленькая девочка не осознавала, что жизнь мамы находится на грани.
Нина вспомнила, как многолюдно всегда было у них дома, когда они жили в Ленинграде. Мама работала редактором газеты, и в их просторной комнате в коммуналке почти каждый день были гости. Хозяйкой Вера была гостеприимной, Борис тоже был человеком общительным и с удовольствием принимал гостей. Атмосфера в доме царила радушная, все вокруг улыбались. Тогда Нина и представить не могла, что может быть как-то по-другому.
В этот чужой и неприветливый южный городок они переехали семь месяцев назад, связь со всеми ленинградскими знакомыми оборвалась, новыми знакомыми здесь семья так и не обзавелась. Не до знакомств было из-за состояния мамы. А полтора месяца назад мамы не стало, и началась совсем другая жизнь…
Предавшись приятным воспоминаниям, Нина не заметила, как пролетело время. Отец пришёл домой после полудня, принёс три больших, красных яблока.
- На вот, Ниночка, покушай. Смотри, какие яблочки красивые, спелые. Ты ведь ничего сегодня не ела.
- Нет, я съела яичко с хлебушком, как ты велел. Папа, а ты только яблочек купил?
- Не купил я их, дочка. Угостили меня…
- Значит, у нас не будет молочка и вафелек?
- Чтобы купить молоко и вафли деньги нужны, а я пока не нашёл, где заработать, - нахмурился Борис. – Сейчас я схожу в магазин, попрошу, может, войдут в моё положение и в долг дадут. А ты кушай пока яблочки, кушай.
Отец вернулся часа через два, начал выгребать из шкафа все вещи и небрежно бросать их на кровать.
- Мы уезжаем, папа? – обрадовалась Нина, которая терпеть не могла этот город, в котором на её детские плечи свалилось столько бед. – Мы возвращаемся домой?
- Домой? Нет больше того дома… - Борис опять был нетрезв.
- Зачем ты берёшь мамины вещи?
- Я договорился, дочка, со старьёвщиком на рынке. Вещи мамкины ему продам, хоть какие-то деньги за них выручу, у нас ведь с тобой – ни копеечки, а кушать на что-то нужно.
- Папа… - заплакала девочка, закрыв лицо ладошками, - не отдавай мамины вещи. Мне жалко…
- Мне тоже жалко, Ниночка, а что поделать… - с грустью произнёс Борис и взял в руки лёгкое голубое платье. – Вот в этом платьице моя Верочка была, когда мы с ней познакомились. Помню, как будто вчера это было: шла она по улице, в одной руке тебя несла, совсем ещё малюточку, а в другой руке – сумку тяжеленную. Верочка была такой красивой, сразу она мне в душу запала, с первого взгляда! Не мог я смотреть, как надрывается она, подошёл, взял сумку из её руки и проводил до дома. Так и познакомились… Ох, Верочка… - слёз в глазах Бориса не было, но его губы задрожали.
- А я думала, что вы с мамой давным-давно познакомились, - удивилась Нина. – Ещё когда меня не было.
- Конечно, именно так и было! Не слушай меня, дочка! – воскликнул Борис, встрепенувшись. – Напутал я что-то, Ниночка. Конечно же, мы с твоей мамой познакомились, когда тебя ещё не было. Да-да. Вспомнил! Она тогда две тяжеленные сумки несла, в каждой руке – по сумке, тебя не было. Точно! Так и было.
Борис собрал все вещи покойной жены и с помощью Нины завернул их в два больших узла.
- Пойдём, Ниночка, со мной на рынок.
- Нет, папа, я не хочу туда идти. Я кушать хочу, а на рынке кучу всякой еды продают, только у нас ни копеечки нет, чтобы хоть что-нибудь купить…
- В том-то и дело, что мы сейчас вещи сдадим и денежки у нас появятся. А потом там же, на рынке, еды купим. Я бы тоже не отказался поесть, - Борис, зная свою тягу к спиртным напиткам, боялся, что все вырученные деньги он опять пропьёт, поэтому звал Нину с собой.
Нина охотно пошла с отцом, она представляла, как прямо там, на рынке, наестся до отвала.
Старьёвщик придирчиво осматривал каждую вещь, трогал, щупал, разглядывал каждый шов. Рядом стояли продавцы, торгующие съестными припасами, чего здесь только не было на прилавках. Нина с жадностью смотрела на все эти яства, в животе громко урчало, от запаха еды кружилась голова.
Сумму старьёвщик назвал небольшую, Борис рассчитывал получить гораздо больше денег, ведь Вера очень аккуратно носила свои вещи, и выглядели они почти, как новые.
- Дай хотя бы ещё десять рублей. У моей жены очень хорошие вещи! Ты же эти вещи потом втридорога людям втюхаешь, а мне дочку кормить нечем, - возмущался Борис, указал на переминающуюся с ноги на ногу Нину.
- Не нравится цена, так ищи другого. Только я уверен, что никто больше меня тебе не заплатит… А куда ж твоя жена делась, что ты вещи её продаёшь? Неужто сбежала от тебя?
- Не сбежала… - вздохнул Борис. – Померла она, доченьку нашу сироткой наполовину сделала.
Нина громко заплакала, утирая худенькими ручонками слёзы, бегущие по щекам.
- Что ж ты, здоровый мужик, крепкий, пахать на тебе можно, - покачал головой старьёвщик. – А тебе дочку кормить нечем, она бедняжечка голодных глазёнок с пирожков да с молочка не сводит. Не стыдно тебе, папаша? Пропиваешь, небось, всё?
- Стыдно… - опустил голову Борис. – Ладно, дед, твоя взяла, давай, сколько даёшь. Я согласен на деньги, которые ты предложил.
- На вот, ещё пять рублей тебе сверху… - прокряхтел старьёвщик. – Это не тебе, дочке твоей. Жалко мне её, сиротинушку несчастную. Вот горе-то!
Счастью Нины не было предела, когда отец купил еды. Пирожки с картошкой девочка ела на ходу. Её примеру последовал и отец. Нина ела так торопливо, что даже подавилась.
- Папа, жаль, что ты молочка не купил, - сказала она, откашлявшись. – Молочка бы попить…
- Прости, дочка, в другой раз купим, деньги нужно беречь.
- Знаю… - нахмурилась девочка.
Отец с дочерью пришли домой.
- Нина, вот, у нас денег осталось немного, - Борис вытащил из кармана всё, что там было. - Я сейчас уйду, работу пойду искать, а ты спрячь куда-нибудь денежки, чтобы я не видел. Только хорошо спрячь, надёжно, чтобы я не смог найти. Договорились? А если я стану у тебя эти деньги потом просить, ни за что не говори мне, где они лежат. Поняла?
Нина послушно кивнула головой.
- Папа, а ты поздно сегодня придёшь?
- Не знаю, дочка, как получится… Я постараюсь ещё заработать денег, должен же я тебя молочком напоить...