От своей старушки слетел с катушек
..Марья с Марфой и маленькой Весёлкой часами рассматривали груды подарков от Романова. Девочки примеряли драгоценности, Марфа вертелась перед зеркалом в элегантных платьях, ходила от бедра в лаковых туфельках, а их мать равнодушно смотрела на эти сокровища и упрашивала: «Марфа, Веся, присмотрите себе ещё что-нибудь!»
Внезапно Весёлка сказала, показывая на гарнитур из отборных изумрудов:
– А если я это надену, Андрюша меня полюбит?
– Какой Андрюша? – встрепенулась Марья.
– Твой и папин друг.
Марья не поверила своим ушам.
– Кнопочка, а ты ничего не попутала? Андрей Андреевич – очень взрослый.
– Но ведь папа тоже намного старше тебя.
– И чего ты ждёшь от Андрюши?
– Чтобы он на мне женился.
Марья улыбнулась и обняла дочурку.
Красивее Веси ребёнка на свете не было. Ангел во плоти – так говорили о её младшей все, кто видел её. И добрее человечка она тоже не знала. Кроме разве что Огнева.
Вот оно что! – мелькнула в голове её ослепительная догадка. Андрей и Веселина созданы друг для друга! Самые красивые в мире и самые добросердечные. Немножко промахнулись во времени, но разница некритичная.
Андрей подождёт. А Весёлка незаметно подрастёт и станет ему отличной партией.
– Ты, солнышко, давай расти, только не спеши! Андрей феноменально добрый, и ты тоже будь такой. А через пять-шесть лет, когда ты станешь большой, вернёмся к этому разговору. Согласна?
– Я буду стараться быть доброй, и тогда мы с ним совпадём, – радостно вскричала Веся.
И Марья враз успокоилась. Всё стало на свои места. Альтруистка и сваха победили в ней искательницу личного счастья.
Девочки унесли добычу в свои сокровищницы, а она улеглась на кровать, свернулась калачиком и заплакала по своей обрушенной жизни.
Повеление мужа быстро собираться на саммит вывело её из сонливости. Марью внезапно осенило, что Андрей будет там! И они пересекутся. И он будет любить её своими синими глазами! И румянцем щёк выдавать своё учащённое сердцебиение по ней, по Марье. И это согреет её душу.
Но она будет блюсти целомудренность Андрея для своей Веселинки! И посматривать, чтобы он не засматривался на чужих. Потому что такой ценный жених должен достаться её семье и больше никому!
Она пригласила проверенных своих модельеров и дала парням задание сшить себе с ног сшибающее совершенство в ориентальном стиле. Объяснила, что нельзя России ударить лицом в грязь! Там будут щеголять супер роскошными нарядами супруги богатейших шейхов, у которых денег как грязи.
Ребята обдумывали арабески два дня и две ночи напролёт. Слали ей эскиз за эскизом, подключив нейросеть, но всё было не то, не то! Наконец, подобрали ткани – плотный шёлк то ли бутылочного, то ли гобеленового цвета с изумрудным отливом, который как нельзя лучше подошёл к её солнечным локонам. И нежнейший персиковый шёлк, затканный золотом восточными узорами и цитатами из Корана.
Парни в отчаянии сходили в мечеть и попросили помощи у Аллаха. И она была оказана. Марье привезли уже смётанные платья, она примерила их и ахнула! Такой древностью вдруг на неё пахнуло!
Мальчики подводкой зрительно увеличили ей и без того большие глаза. Напылили легкий румянчик. И вот уже из зеркала на неё глянула персидская пери! Семирамида! Шахерезада. Шамаханская царица.
Ткани обтекали её второй кожей и в то же время водопадом струились по ней, подчёркивая все достоинства аппетитной её фигуры. Портным удалось соединить в этих одеяниях скромность, поэзию и женскую пленительность.
Для полноты картины они сшили ей шальвары. Штанишки хорошо пошли под эти платья, и образ получился законченно восточным.
Марья похвалила своих гениев и отрядила их заканчивать произведения портняжьего искусства, чтобы строчка была идеальной и нигде не морщило! Она съездила в Гохран и подобрала там старинные украшения – подарки русским царям от султанов и шахов.
Восточные пери вообще-то никогда не ходили в одиночку. Они всегда были с наперсницами. Поэтому Марья пригласила с собой Лейлу. Написала Романову, что не хочет расхаживать среди мужиков в одиночестве. Он разрешил. Подруге быстро сшили соответствующие наряды, ну а её восточная красота вообще не требовала комментариев.
Романов так и не появился дома. Машина забрала Марью с Лейлой и доставила в аэропорт. Не подошёл он к жене и в самолёте. Всё время о чём-то оживлённо разговаривал с Огневым, с новым руководителем госбезопасности Евгением Радовым, читал, смотрел в иллюминатор, пил чай, о чём-то думал, дремал. Он откровенно игнорировал Марью, и для неё это стало огромным облегчением. Уединяться с мужем в присутствии Андрея для неё теперь было бы убийственно. Но и досадно стало тоже. Ревность змеёй ужалила её в сердце. “Всё, Романов нашёл себе отдушину! А дочурочка отобрала у меня Андрея. И я теперь осталась у разбитого корыта”.
И в то же время облачко тёплой жалости к Святу вдруг овеяло её измученное сердце. Такая непривычная деликатность мужа была ей в новинку. Она устроилась на двух сиденьях в своём любимом хвосте суперджета и проспала до самого прибытия на место назначения.
Муж и его свита спустились по трапу и терпеливо ждали женщин внизу вместе с президентом Брунея и его свитой. Утро было пасмурным, накрапывал тропический дождик. Марья появилась в проёме дверей, и в ту же секунду пелену туч разорвал мощный поток света. Выглянувшее в промоину солнце одарило людей всем своим фотонным арсеналом.
Мужчины подняли головы и остолбенели. Марья стояла в лучах солнца, как древнее олицетворение плодородия, женственности, материнства, супружеской верности и магии, и смотрела вдаль своими мерцающими глазами. Пышная грива её волос, усыпанная самоцветами, пламенела и переливалась всеми оттенками золота. В какой-то миг показалось, что от неё во все стороны заструились волны света. Или растопорщились разноцветные лучи.
У Романова перехватило дух и пересохло в горле. Он нашёл глазами Огнева – тот смотрел на Марью так же ошарашенно и непривычно широко улыбался.
А она, словно лично для каждого человека на аэрополе, ликующе засмеялась и, схватив за руку Лейлу, побежала по ступенькам, не глядя на трап и не заботясь о том, чтобы не споткнуться и не слететь кубарем вниз.
“Ну, начинается! Опять перетянула одеяло на себя, – обречённо подумал российский президент. – И теперь повсюду будет центром внимания”.
Он оглянулся – многие из местных и гостей, особенно африканцев, попадали на колени и смотрели на Марью увлажнёнными глазами. А она, величественно пройдя десять метров к мужу, серебристо звеня браслетами и лучезарно улыбаясь, уже отвечала правителю принимающего государства на его приветствие цитатой из «Геммы мудростей» Ибн ‘Араби на правильном брунейско-малайском языке.
С того момента она всюду ходила в окружении толпы жителей, не решавшихся, однако, подойти слишком ближе. Они задавали ей вопросы, она приветливо отвечала. Некоторые пытались ненароком прикоснуться к краю её одежды. Лейла прыскала в кулак, Марья шипела на неё: «Не порть мне малину! Не понимаешь разве, для кого этот спектакль?» «Для Романова?» «А для кого ещё. Он меня игнорит, представляешь? Я уже для него ноль. Бросил меня, Лейла. Ну вот, может, сгожусь какому-нибудь местному шейху. Или хотя бы погонщику верблюдов...»
Святослав Владимирович, наконец, не выдержал и велел охране доставить не в меру заигравшуюся жену с её спутницей поближе к себе и подальше от местной публики. Сообщил, что для них подготовлена ознакомительная экскурсия. Марья восприняла новость с восторгом и на целый день выпала из его поля зрения. Он, однако, от переживаний за неё весь измучился и велел Огневу найти Марью и держать плотно на радаре.
Случилось ещё нечто из ряда вон: Марье, единственной женщине, предложили выступить на заключительном заседании саммита. Главы государств с уважением восприняли то, с каким терпением она выслушивала все до единой речи, скромненько восседая на некотором отдалении за спиной своего мужа и тем не менее фокусируя на себе все взгляды.
Романов уже не знал, что делать. Подумал, может в паранджу её закатать? Слишком уж сияла она, его Марья! И в тоже время его распирала гордость и он периодически поглядывал на неё сытым удавом.
Потому что это золотое солнышко принадлежало ему и никому более.
Плотную дневную рабочую программу сменила вечерняя развлекательная в виде концерта лучших творческих сил страны. Затем последовал обильный фуршет, на котором одетую в изумрудную хламиду Марью вновь кольцом окружили доверчивые местные граждане.
Они не отрывали глаз от неземных черт её беленького, как яичко, лица, от водопада золотых светящихся волос и лунного мерцания её очей.
Люди просили её прикоснуться к ним, написать что-то на листках, ответить на вопросы. Она живо и остроумно общалась на родном их языке без всякого акцента, что было для них дивом дивным.
Большая часть народа уже давно разошлась, а Марью по-прежнему держали в осаде. На этот раз за неё зацепились знатоки древней восточной поэзии и философии. Марья закидала их цитатами из Рудаки, Низами, Саади, Ширази, Джами, Омара Хайяма, Фирдуоси, Анвари, Хакани, Захира Фарьяби.
Их восхитило, как метко Марья назвала средневекового перса Камала Исма‘ила лигвистическим эквилибристом, который в своих бейтах жонглировал метафорами, бесконечно каламбурил, превращая слова в сверкающие гранями эдры.
Они благодарно отвечали ей отрывками из Владимира Соловьёва и Достоевского. Марья сыпала шутками и сама же весело смеялась, и все кругом умилённо улыбались. Она получила мощный заряд неведомой ей восточной энергии – сплава интеллекта, симпатии и ощущения единства человека и универсума.
Её засыпали приглашениями в вузы, школы, на производства, в семьи! Ей хотели показать всё лучшее: своих детей, жилища, природные красоты. Звали на ужины, свадьбы, чаепития. Марья, смеясь, отвечала, что все приглашения следует направлять её мужу, который – единственный – распоряжается её жизнью. Однако она рада будет приехать к ним ещё раз и посетить всех, кто её пригласил.
Радов с двумя майорами всё это время стояли поодаль и наблюдали за происходящим. Наконец близко к полуночи к ней подошёл Огнев и сказал, что муж ждёт её в своих апартаментах.
Марья тепло попрощалась с людьми и отправилась к мужу. По дороге в бунгало российского президента она спросила Андрея, в каком Романов настроении. Что её ждёт?
– Марья, пожалуйста, не рань его больше. Люби его и береги! Это твоя задача номер один. Такова воля Бога. А я уж перебьюсь на сухариках. Господь всегда вознаграждает за терпение, вознаградит когда-нибудь и меня, недостойного. Я справлюсь. Жалей не меня, а его, пожалуйста. Он в этом очень нуждается.
– Андрей! Ты обязательно женишься на Романовой!
– О чём речь? Не дразни и не мучай меня, пожалуйста.
– Да, ты станешь, если захочешь, моим зятем! У нас ведь подрастает Веселинка! Она душой очень светлая. Но озорница! Взбалмошностью меня переплюнет! И хорошо уравновесит твою сангвинику. Веселина Романова будет тебе отличной женой, а ты для неё – лучшим в мире мужем!
Огнев застыл на месте, как вкопанный. Его синие глаза затуманились. А потом в них засверкали огоньки.
– И сколько мне ждать?
– Радов ждал Марфиньку семь лет. Тебе осталось – пять.
– Что ж, деваться некуда, подожду.
– Ты не замечал, но она при твоём появлении всё бросает и бежит к тебе. И безотрывно смотрит на большого, сильного, румяного, сказочного богатыря с русой бородкой… У тебя будет возможность за пять лет слепить из неё удобную для себя жену. Кстати, перед отлётом она передала тебе кое-что. В самолёте вы с Романовым слишком игнорировали меня, поэтому я попридержала подарочек. Вот он.
Она вынула из сумочки и передала Андрею кедровую шишку. Он, дрожа подбородком, взял её. Понюхал.
– Пахнет тайгой. Детством.
– Весёлка нашла в соседнем лесу и для тебя сохранила. Заметь, не для братика и не для родителей.
– А Романов согласится?
– А куда он денется? Лучшего супруга для любимой своей доченьки он в России и мире не найдёт.
Они подошли к нужной двери. Огнев поклонился Марье.
– Ты удивительная! Всем даришь надежду! Да, кстати, есть новость. Печальная.
– Блин, Андрюшка, что?
– Та женщина, ну, помнишь, которую ты застукала в постели с Романовым. Она действительно работала на МИ-6. Разбилась на мотоцикле на каких-то гонках. Насмерть. Романов отреагировал равнодушно. Это я на всякий случай. Он сперва даже не понял, кто это. Только ты тему не поднимай, она для вас обоих – как наждак. Господь всем воздаёт по делам их.
Марья кивнула:
– Грустно! Всё равно жалко женщину. Она штучная, раз смогла Романова увлечь. Земля по-любому опустела. Я не чувствую облегчения. Дело ведь совсем не в ней.
Она вошла в гостиную. Романов сидел у стола и читал что-то в ноутбуке.
– Тебя, мать, показывают по всем новостным каналам. Ловко же ты цитируешь поэтов.
Он встал, подошёл к ней.
– Натешилась? В ванную – и марш в койку! Надень мою рубашку. Я заждался уже.
– А я хочу танцевать!
– Натанцуемся в постели.
Марья засмеялась. Сняла гохрановские драгоценности. Поплескалась в ароматной воде. Надела рубашку Свята и задохнулась от прилива блаженства – так сладко в груди стало.
– Господи, только бы ничего плохого больше не случилось!
– Долго тебя ещё ждать, радость моя? – крикнул он.
Марья влезла к нему под одеяло. Он проворчал:
– Ещё и застегнулась на все пуговицы! Нельзя было просто накинуть?
Он в нетерпении стащил рубаху через её голову и осыпал фирменными своими поцелуями.
– Свят, меня Огнев попросил, чтобы я больше тебя не ранила и крепче любила!
– Хорошо сказал! Выполняй! Так ты любишь меня снова, ласточка?
– И не переставала! И никогда не разлюблю моего Святушку.
На обратном пути они уже сидели рядом и непрерывно ворковали. Романов зубоскалил, она ухохатывалась. В какой-то момент приласкалась в нему, огладила его плечи и спину и нежно пропела:
– Святик, у меня к тебе разговор.
Он повернул к ней голову и щекочущим своим, бархатным баритоном ответил:
– Я привык к твоим просьбам до, а не после.
– Это не совсем то. Речь о матримониальном событии.
Марья нежно погладила его щёку. Поцеловала мочку его уха, слегка пожевала её. Прижалась к его груди, отстранилась и сосредоточилась.
– Ну! – подстегнул он заинтригованно.
– Давай выдадим Веселинку за Огнева!
Он сделал квадратные глаза.
– Ты в своём уме, мать? Вот чего не ожидал так не ожидал! Из тебя сватовство прямо нон-стопом прёт! Не успела родить, уже замуж выталкиваешь! С чего ты решила, что они созданы друг для друга? Он ведь вроде на тебе помешан?
– Во-первых, на нём помешана наша Веся. Глаз с него не сводит, когда он появляется. Она ему, кстати, передала кедровую шишку. И Огнев чуть не расплакался. Во-вторых, он согласен ждать пять лет. Ты ведь ждал меня дольше.
Романов задумался.
– И твои мечты об Огневе навсегда растают?
– Когда это я о нём мечтала? Я всегда мечтала только о тебе! А Патмос – так это от обиды!
– Ну что ж, всё правильно! Всё лучшее нужно прибирать к рукам и тащить в дом! Однако есть нюансы. Веселинка наша никуда не денется, а вот Андрей?
– Да у него глаза знаешь как заблестели! Он сможет за пять лет отформатировать её под себя! Скорректировать её бедовый характер. Ему с ней точно не будет скучно.
– Как мне с тобой?
– А мне с тобой!
– Ну что ж! Дерзай. Меня очень даже устраивает, что ты для Андрея из объекта мечтаний и вожделения перейдёшь в разряд тёщи!
– Свят, ты мой идеал!
Он заиграл глазами.
– Может, забредём нечаянно в наш отсек для отдыха? Лететь ещё ой-ё-ёй. А я соскучился. Ты меня слишком долго на голодном пайке держала. Отработаешь очередной свой прожект!
– Циник! – притворно вздохнула она, покорно идя туда, куда он её подталкивал, и при этом счастливо улыбаясь.
– Любишь меня? – спросил он, уловив её сияние.
– А ты как думаешь?
– Думаю, ты сходишь по мне с ума.
– Угадал с первого раза! Приз в студию! А ты?
– А я уже давно от моей старушки слетел с катушек. Так и живём.
Продолжение Глава 80.
Подпишись, если мы на одной волне
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская.