Как только Иван назвал себя и признался, что Царь-девица увезена именно им, Месяц сразу обрадовался: Месяц с радости заплакал, Ну Ивана обнимать, Целовать и миловать. Что похоже на черновой вариант из поэмы Пушкина "Жених": И кинулась, рыдая, мать
В слезах Наташу обнимать. Кстати, так же ведёт себя Пётр в отношении Ибрагима в "Арапе Петра Великого: "Государь приближился, обнял его и поцаловал в голову». А потом - в первых изданиях сказки, - Месяц и вообще говорит такую странную фразу: "Ты принёс такую весть, - Всё бери, что только есть"... С одной стороны, это напоминает импульсивное обещание царя Дадона Звездочёту, в сказке о Золотом Петушке: "«За такое одолженье, — Говорит он в восхищенье, — Волю первую твою Я исполню, как мою». Ведь Звездочёт, - как справедливо замечает в своей лекции о сказке философ Сергей Тимофеевич Кругликов, - мог попросить и всё царство! Но в "Коньке" Месяц как будто готов как раз отдать это царство - Ивану. Ведь его слова очень напоминают последние