Вопрос этот многих удивляет, так как соль ведь производили на беломорских солеварнях. А также дополнительно привозили на север.
В 19 веке поморы предпочитали покупать российскую соль — «пермянку», а на промыслах у Мурманского берега — английскую «ливерпульку». Закупали соль и в Норвегии, но для собственных нужд продолжали варить соль до начала XX века.
Казалось бы, в чем проблема? Соль и производят, и продают. Покупай, да соли рыбу сколько хочешь. Но проблема с солью при этом была.
Спорить или сомневаться можно сколько угодно, но соли людям не хватало. Ну это просто исторический факт. Мы можем не осознавать причины, но они точно были, и вполне весомыми для людей в прошлом.
Одну из причин я описывала в недавней статье: монопольный сговор торговцев и повышение цены на соль в сезон заготовки рыбы.
"Продажа соли находилась в руках немногих торговцев, которые, пользуясь отсутствием конкуренции, поднимали непомерно высоко цены на соль, иногда до 40—60 и даже выше коп. за пуд, тогда как в тоже время цены на рыбу вовсе не соответствовали цене соли.
Вследствие такой дороговизны и недостатка соли, рыба засаливалась плохо, товар обесценивался."
В прошлой статье я предполагала, что именно из-за недостатка соли поморы и заготавливали в промышленных объемах квашенную вонючую рыбу "печорского посола".
Подчеркну: речь об изготовлении такой квашенной рыбы на продажу, а не для себя. И о причинах этого (подобная квашенная вонючая рыба у покупателей ведь была не слишком популярна; люди предпочитали рыбу без запаха).
Я предполагаю, дело в том, что, когда идет активный лов, рыбы слишком много и едва успеваешь ее хотя бы почистить, то уложить ее в бочки, присыпать небольшим количеством соли и оставить квасить: вполне себе выход. Не идеальный, но выход. Рыба при этом остается съедобной и спасет в голодные времена. Она хотя бы не будет выброшена.
А вот еще одна цитата попалась, в которой пишется, что такие заготовки делали именно из-за недостатка соли:
"Операция с треской, как она производится на Мурмане, тоже очень назидательна. После навески рыбы, произведенной для того, чтобы артели знать, кто сколько получает, треску, сильно загрязнившуюся при этой навеске, необмытую, окровавленную, укладывают или под тщедушные навесы, или прямо на судно, принимающее треску для дальнейшего препровождения, рядами, один поперек другого, и чуть-чуть просаливают ее.
Это “чуть-чуть” соли и сохранение в распластанной треске хребетной кости, способствующей гниению, обусловливают низкую стоимость нашей русской трески на рынке и тот убийственный запах ее, репутация которого общеизвестна.
Если скупость на соль еще имеет какие-либо причины, довольно основательные впрочем, а именно недостаток в соли, недостаток легкоустранимый, то сохранение хребтовой кости, это полнейшее вполне детское самообманывание промышленников: хребтовая кость, это правда, придает треске больше весу, но зато понижает ее стоимость несравненно больше".
Автор цитаты тоже считает, как и мы сейчас, что недостаток соли был легкоустраним. Тем более, что с монопольным сговором государство боролось и организовало несколько казенных складов с дешевой солью.
Но недостаток соли при этом все равно был. Вот такой странный факт. И даже умные заезжие люди не могли понять, в чем, собственно проблема.
Вот что предполагал Константин Константинович Случевский. В 1884-1888 годах он путешествовал по северу и западу России в свите Великого князя Владимира Александровича в качестве журналиста-бытописателя.
"Мы говорили выше о недостатке соли, недостатке, который чувствуется по всему нашему поморью; это явление довольно странное.
По имеющимся сведениям, еще в начале нынешнего столетия в Архангельской губернии добывалось до 200000 пудов соли; она была недоброкачественна, и это обусловило то, что в настоящее время на Мурман привозят иностранной соли до 300000 пудов, и прежде всего страдают от этого беднейшие поморы.
Между тем, по официальному исследованию Ненокских соляных источников и местных варниц, оказывается, что все дело в простом улучшении техники работы; о нем не заботятся, наша соль не улучшается и волей-неволей уступает место иностранной.
Если успешно пойдут дела общества “Рыбак”, так это именно потому, что оно занялось улучшением техники лова; тоже и с солью: стоит улучшить варницы, не пожалев капитала, и тогда солеварам не придется возлагать надежды только на то, что правительство избавит нашу соль от иностранной конкуренции возвышением пошлины. В настоящее время добыча на нашем Севере соли не превышает 40–50 тысяч пудов".
Получается, добываемой на севере соли категорически не хватало. Да и по качеству она не удовлетворяла. И приходилось покупать только ту, что привозили издали. А стоила она дороже местной.
И так я опять возвращаюсь к тому, что писала в прошлой статье: в сезон, когда рыбы слишком много, ну правда очень много, покупной соли людям не доставало. Потому что добычей рыбы в принципе не занимались богачи. Это были люди не особо высокого достатка, а часто и попросту нищие.
Богачами были те, кто готовый улов у рыбаков покупали, а затем перепродавали на рынках. Сами же рыбаки солью не были достаточно обеспечены, потому что деньги им также надо было потратить на судно (либо покупку, либо аренду), на еду на весь сезон, на инструменты лова, и сопутствующие траты.
Вот что о реальном недостатке соли у поморов писал В. И. Немирович-Данченко в 1877 г.:
"Главное затруднение местный промысел встречает в недостатке хорошей соли. Так, например, нынешнею весной соль добывалась у купца Савина по 80 коп. за пуд.
Целые груды сельди, за недостатком соли, гнили и разлагались на берегу, что не могло не иметь значительного влияния на их достоинство.
Сельдь позднего посола именно и отличается теми качествами, которые делают ее невыносимою даже и для малотребовательного желудка".
А вот еще одно интересное свидетельство. Запах приобретала рыба, засоленная не подходящей для этого солью. То есть, по-видимому, как раз беломорской.
Но при этом правильную соль не всегда получалось купить. Были исторические периоды, когда нужная соль доступна, например, в 18 веке: тогда рыба солилась правильно. Перестала соль быть доступна в 19 веке из-за государственной политики: поморы опять страдали.
"При солении так называемой испанской, крупной солью, которой солится сельдь (соль Сент-Ибес, Трапани и т. п.), треска не получает запаха.
Умение колян (тут поморы имеются в виду) солить треску в XVIII столетии без запаха объясняется употреблением при солении рыбы, назначенной для вывоза за границу, “шпанской”, т. е. крупной соли, португальской или итальянской.
С прекращением прямых торговых сношений Колы с портами Испании и Италии, куда треска вывозилась тогда в виде: соленой, рунтовки, лабардана, сушеной, одним словом в том виде, в котором она еще до настоящего времени отправляется в Италию, Испанию и друг. государства из Норвегии, у нас не стало и “шпанки”."
Источник: Г. Ф. Гебель. Наша Лапландия. 1909 г.
И напоследок еще одна цитата, подтверждающая, что к 19 веку соледобыча в Беломорье сильно сократилась. И потому если раньше, до 19 века, поморы могли солить и своей солью, или без проблем покупать хорошую испанскую, то в 19 веке с этим делом все стало совсем туго.
"У нас по всему почти берегу Белого моря находятся соляные источники, содержащие в себе высокий рассол, да и самая вода Белого моря содержит много соли; леса для дров на берегах несметное количество, а между тем соляные варницы падают.
Из бывших при Палласе 44, и после того 64, дошло наконец только до 5, отживающих свой век. В 1772 году в одном Ненокском посаде было выварено соли 134.000 пуд, а в 1832 году вся губерния едва представила 118.195 пуд. Прежде имели соляные варницы в Поморье монастыри, кроме поморских: Печенского, Соловецкого, Никольского и Архангельского, и внутренние: Валаамский, Печорский, Туруханский и другие, а теперь нет варницы ни у одного монастыря. Прежде Белое море снабжало внутреннюю Россию своею превосходною солью, а теперь та же самая соль признается непригодною для местных жителей."
Источник: Русский вестник. Журнал литературный и политический издаваемый М. Батковым. Том шестдесят третий. 1866 г. М. Сидоров
Вот, собственно, и все причины, в общих чертах:
1. К 19 веку радикально сократился промысел собственной беломорской соли.
2. Своя соль в любом случае была недостаточно хороша для засола, и потому предпочитали привозную.
3. До 19 века достаточно недорого могли ввозить хорошую "испанскую" соль, но из-за государственной политики торговые сношения прекратились.
4. Поморы стали покупать английскую соль и русскую "пермянку", но из-за монопольного сговора торговцев соль стала слишком дорогой в сезон.
5. В 1893 г.государство организовало несколько казенных складов с более дешевой солью, но это был уже по сути приближающийся конец империи и всего того беломорского рыбного промысла, что существовал веками.
В СССР промысел уже контролировался государством, приобрел иные черты и сравнивать его с теми особенностями, что существовали до революции, уже нет смысла.
