* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 33.
Заболела Устинья, да так не вовремя, в аккурат накануне того, как задумали Василёк с Гаврилкой важное дело. Сама Устинья только догадывалась, что не просто так мальчишки забрались на сеновал и там который день шушукаются, перебирают какие-то камушки и старые свитки, исписанные выцветшими от времени чернилами. Не мешала им, только иногда садилась на лавку, держась за ноющую грудь.
Когда она только приехала сюда, получив коротенькое письмо из Карсуков о том, что вся семья Васяткина умерла, кроме неё, она уже тогда знала, что мальчишечка этот особенный. И когда приехала сюда, глянула в его доверчивые, полные горя глазёнки, поняла – её теперь это забота, сберечь его до того времени, покуда сам он в силу войдёт.
Уже позже, переговорив с Антипом Косогоровым, молодым помощником местного артельщика, узнала Устинья, что это он написал ей письмо, узнав, что Василька хотят в уезд отправить, в ученье.
- Пойми ты, Устинья Петровна, нельзя ему в уезд. Нельзя его теперь от земли родной оторвать, от неё он силу возьмёт, и чем ближе будет, тем сила его будет больше, добрее, - говорил тогда Антип, - А зло не дремлет, невидимая война идёт за каждую душу! И чистая, светлая Васяткина душа – лакомый кусок для зла, зачернить её, выжечь, во зло оборотить его силу, вот чего хочет зло! А ты одна у него из родных-то ему осталась, ведь ты Степаниды Гороховой, Васяткиной бабки, сестра родная! Забота да любовь – вот и всё наше оружие, которое теперь у нас имеется, и чем мы оградить Василька можем.
Устинья смотрела тогда на Антипа и никак не могла вспомнить…до сего она ни самого Антипа не видала, ни родни его не знала. А всё же вот глядит на парня… будто видала его когда-то давно… очень давно, когда сама ещё девчонкой была. Только теперь вот про это вспомнить не может.
Вот и сейчас чуяла старая Устинья, словно оно в воздухе витает – Купала скоро, силы земли и воды, силы этого и иных миров, все этот день любят и чтут. Только вот теперь мешается к этому всему нечто тёмное, злое, будто глядит он из-за угла, и хочет всё, что отдают от себя люди в почитание этому празднику, все силы их душ, желает оно в свою пользу оборотить.
И потому скрывала от Васятки, что занедужила, да так не вовремя… А всё ж тяжко как-то, дышать трудно, словно кто-то обручем железным грудь сдавил. Может это страх… даже в мыслях держать ей было страшно, а ну как не осилит Васятка назначенное? Ведь мал ещё, вовсе мальчишка, а вот ведь… Глянешь, тоненький, улыбка добрая, какой из него хоть воин. Ладно вот хоть Гаврилка при нём, крепкий, этакий боровичок молодой.
Ну да Антип говорит – Васятка ухом силён, а тому многое дано, кто душою чист и духом крепок. И всё же плакала Устинья украдкой, боялась мальчишку пускать на такие дела, так ведь всё одно уйдёт. Только и осталось Устинье, что молиться перед образами, строго взирающими на неё в свете тусклой лампадки. А ну как оплошает Устинья, не убережёт? Может, зря со двора пускает?
Так и терзалась Устинья, глядя, как мальчишки во дворе складывают в корзинку какие-о камушки, перебирают их, перекладывают и тихонько переговариваются.
Чуть свечерело, когда Гаврилка вместе с Васильком шли тропой вдоль холма за околицей. Раньше тут пастух стадо гонял на заливные лужки, но теперь нетронута стояла густая, разросшаяся за лето трава – не ходил пастух с помощниками этими путями, потому как дорога эта шла мимо покинутой усадьбы, которую так и не сладили. Дом разобрали и увезли, так же поступили и с двором, который почти уж готов был. Остались на месте усадьбы только несколько столбов да новый колодец в свежем срубе и воротнем под скатной резной крышей. Колодец ещё о прошлый год выкопали, вода быстро пошла, хорошая, чистая, только после Федоскиной смерти никто из сельчан туда не ходил, боялись. Потому закрыли колодец тяжёлой крышкой, камнем привалили сверху.
- Матушка не хотела меня сегодня к вам пускать, - рассказывал другу Гаврилка, - Да Савелий сам вступился. Пусть, говорит, идёт, не держи. Говорит, не балуют они, и хорошо, так вот и пусть идёт. А Афоньке я обещался, что его на Каменную краюху свожу, как покос окончат. Это я нарочно сказал, чтоб не канючил и со мной не просился. Теперь вот только вести потом и придётся.
- Сводим, не тужи. Уж я тебя одного не брошу, не боись, - рассмеялся Васятка, - Вот только дело сладим. Купала уж послезавтра, и в этот год выпадает на Купала полнолуние… Всё как Феоктист написал, так и есть.
Уже разлились по селу лиловые сумерки, солнце скрылось за лесом, оставляя за собой странные отсветы на темнеющем небосводе. Тут и там в Карсуковских избах зажигались огоньки, где-то лениво перебрёхивались собаки, когда двое парнишков подошли к колодцу на бывшей усадьбе Фёдора Спиридонова. Поставили на оставшийся тут чурбак небольшую, но увесистую корзину, обвязанную холщиной так, что не было видно, чем она наполнена.
- Ты покуда тут побудь, а я огляжусь, нет ли кого, - сказал Васятка Гаврилке, - Народ ведь у нас какой… нет-нет да и полезет кто из любопытства тут бродить, тем более канун Купала… всех уже на веселье да гулянья тянет.
- Постой. Вместе пойдём, оглядимся, - сказал Гаврилка и снова взял корзинку, - Негоже по одному нам тут шататься, ты про Федоску не забыл? Вот… А про людей ты верно говоришь, недавно я слыхал, матушке бабка Фрося сказывала, что парни сюда хотят пойти, поглядеть чертей в колодце. Говорят, не зря ведь его камнем заперли! Вот дураки! Потому и заперли, чтоб не упал никто, а они...
Они медленно шли по широкой поляне у подножья небольшого холма. Всё здесь уже порядком заросло травою, тут и там валялись большие валуны, которые после постройки усадьбы хотели убрать, да вот… так они и остались лежать на своих местах. Наверное, скатились они с холма, когда от ветра и дождя уже не могли на склоне удержаться.
- Ты думаешь, это и есть… оно… капище? - прошептал Гаврилка испуганно оглядываясь, от леса на склоне холма наползали сумеречные тени, становилось жутковато.
- Да, здесь, - кивнул Васятка и взял Гаврилку за руку, - Разве ты не чуешь?
Гаврилка остановился, чуть повёл плечами и понял, о чём говорил Васятка… со всех сторон чуялось нечто, оно жило и его большое сердце билось… Гаврилке вдруг на миг привиделось, словно два воинства сошлись в неистовой битве, круша друг друга. Очнувшись, он поглядел на друга, что же он видит, если даже ему, Гаврилке, которому дара такого не дано было, как Васятке, и то здесь нехорошо от странных потоков, проникающих в душу со всех сторон.
- Чую, - выдохнул Гаврилка, - Да только где же оно? Чего искать? Может, это колодец?
- Нет, - помотал головой Васятка, - Это камень. Капище - это камень, и нам надо его отыскать!
- Фьють! Плёвое дело, - окинув взглядом множество валяющихся на поляне валунов, присвистнул Гаврилка, - Ладно, станем искать. А как понять, что камень - капище.
- Камень сам не капище, но он может его открыть, как будто ключ. Ты только не трогай их, просто руку поднеси и поймёшь. Тебе покажется или мёртвый холод, или наоборот неистовый жар, но ты сразу поймёшь.
- Ладно, давай искать. Я думаю, вон тот, самый большой, точно он!
Гаврилка ходил от одного большого валуна к другому, подносил ладони, принюхивался, искал. Но камни были обычными, и вскоре он догнал задумчиво осматривающего окрестность Васятку.
- Может и нет тут ничего, а, Вась? Может, мы ошиблись? - Гаврилка снова осмотрелся, - Я все большие обошёл, мелочь осталась.
- Нет, это здесь, - Васятка повёл руками и вдруг вздрогнул, потом пошёл к едва приметному камню, спрятанному в траве, - Вот он!
Камень и в самом деле был неприметным, почти ничем не отличался от остальных, но лежал он один, не было рядом даже мелкого щебня. Так было, пока не вышла из-за холма почти уже полная, налитая красным луна. Что-то изменилось, заблестел камень, заиграл, словно призывая к себе…
- Давай корзину, надо заканчивать, - сказал Васятка и камень резко погас, перестал от него исходить мутный свет.
Мальчишки доставали из корзины какие-то камни с начертанными на них знаками и укладывали их вокруг того камня, не близко, на расстоянии. И только не завершили круг, спрятав у себя два камня, огляделись кругом…
Под странной, красноватой луной всё подножье холма светилось огоньками, словно предвкушая завтрашний день, когда откроет мир свои силы, в свете полной луны и солнечных ворот.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.