Глава 69
Следующим утром небольшой частный самолёт, принадлежащий миллиардеру Галиакберову, поднялся в небо над Санкт-Петербургом и взял курс на Запад. Полёт продолжался немногим более трёх часов, и когда стали снижаться, доктор Круглов с интересом смотрел в иллюминатор, поскольку прежде бывать за границей ему никогда не приходилось. Он бы очень хотел оказаться здесь вместе со своей невестой, и не в качестве командировочного, а путешественника, но увы. Эта миссия не подразумевала даже прогулки по Германии.
Прямо там же, в аэропорту, врача на электрокаре переместили в другой самолёт, реанимационный, и он сразу же стал выруливать на взлётно-посадочную полосу. Доктор Круглов даже толком осмотреться на успел – настолько всё быстро происходило. Он бы хотел задать несколько вопросов сопровождающему его человеку, но тот был молчалив. Сам вёл переговоры с принимающей стороной, сам передавал ей какие-то документы.
Ещё в Петербурге, перед самым взлётом, врач спросил, получится ли у него пересечь государственную границу, поскольку у него нет загранпаспорта.
– На этот счёт можете не беспокоиться, – ответил сопровождающий, мужчина лет сорока неприметной средней внешности с холодным взглядом серых глаз. Больше к своим словам он ничего не добавил, а все последующие попытки заговорить с ним ничем не закончились, кроме односложных ответов «да» или «нет». Поскольку беседа не задалась, доктор Круглов замолчал и просто стал ждать, когда полёт закончится. Он бы с удовольствием провёл его с пользой, общаясь например с невестой по интернету. Увы, смартфон пришлось сдать сопровождающему в начале полёта.
– Приказ Николая Тимуровича. Во избежание инцидентов, – пояснил он. – Верну по возвращении.
Врач спорить не стал. Когда он взошёл на борт реанимационного самолёта, то про смартфон и вовсе забыл: настолько его заинтересовала начинка летательного аппарата, напичканного такой сложной и разнообразной медицинской аппаратурой, какую доктор Круглов и не надеялся здесь увидеть. Ему казалось, что самолёт путь и называется реанимационным, но это своего рода воздушная «Скорая помощь», оснащённая всем необходимым, но без изысков. Выяснилось: здесь даже можно проводить полостные операции!
Когда лайнер взлетел, к Денису подошёл человек в белом халате и на русском языке с сильным немецким акцентом представился, протянув руку.
– Профессор, доктор медицинских наук, ведущий хирург отделения кардиоторакальной хирургии университетской больницы Франкфурта-на-Майне Феликс Риксен-Шмитц.
Денис протянул ладонь, но его приветствие было гораздо короче, поскольку ни учёным званием, ни научной степенью он обзавестись пока ещё не успел и даже почувствовал, как немного робеет перед коллегой: у того опыта явно в разы больше. «Может быть, стоило сюда самому Вежновцу полететь?» – подумал доктор Круглов, но сразу эту мысль отбросил: во-первых, у главврача на работе дел выше крыши, да к тому же он едва ли согласился бы.
Пока обсуждали последние данные диагностики пациента Богдана Романенко, Денис подумал о том, как же так получается: между нашими государствами теперь сильное охлаждение, но это не мешает ему здесь присутствовать. Потом вспомнил слова будущего тестя о том, что деньги всё решают, – Галиакберов любит их повторять к месту и без, чтобы подчеркнуть свои возможности.
«Представляю, во что ему обошлась аренда самолёта со всеми перелётами и прочим», – подумал Денис, а потом его словно током ударило: «Куда мы летим?!» С этим вопросом, извинившись перед коллегой, он обратился к сопровождающему, имени которого не знал до сих пор, – тот попросту не представился. То ли специально, то ли… хотя нет, скорее потому что сам так захотел.
– В Киев, за ребёнком, – просто ответил «инкогнито из Петербурга».
– Подождите, как такое возможно? – изумился доктор Круглов. – Да стоит мне там оказаться, как местные контрразведчики сразу арестуют и потащат на допрос! Вы что, с ума сошли?
Сопровождающий измерил врача ледяным взглядом и сказал спокойно:
– Денис Владимирович, я же вам сказал: все организационные вопросы согласованы. Вам не о чем беспокоиться. Вот ваша ID-карта, – он сунул руку во внутренний карман пиджака, достал и протянул собеседнику паспорт чёрного цвета. С большим удивлением доктор Круглов раскрыл его и увидел себя на снимке. Только остальная информация не имела к нему отношения: она гласила, что карта принадлежит некоему Исааку Марковичу Рубинштейну, гражданину ФРГ.
Доктор Круглов повертел её в руках и вернул сопровождающему.
– Запомнили, как вас зовут? – невозмутимо поинтересовался он.
Денис повторил. Мужчина кивнул и стал смотреть в иллюминатор, за которым внизу от края до края небосвода простиралось огромное облачное небо.
– Могли бы и предупредить, – буркнул доктор Круглов. – Может, хотите что добавить?
Сопровождающий снова повернулся к нему:
– Денис Владимирович. Уж поверьте. Вам не стоит задавать так много вопросов. Вы – врач, прилетели за ребёнком. Работаете вместе с коллегой Риксен-Шмитцем и ему подчиняетесь. Надеюсь, вы не станете это оспаривать?
– Нет, конечно, – ответил доктор Круглов. – Послушайте, но я по-немецки ни бум-бум.
Сопровождающий покачал головой.
– Говорите по-русски, – и опять уставился в иллюминатор, давая понять, что разговор окончен.
Врач вернулся на своё место. Картина происходящего стала для него понемногу проясняться. Получается, он летит в Киев под видом иностранного специалиста. А именно – немецкого врача. Что ж, пусть так и будет. Кому и как удалось это провернуть, особенно с паспортом? Денису было очень интересно узнать, но он рассудил: сопровождающий прав. Меньше знаешь – крепче спишь. Он и в самом деле постарался задремать, но нервы были так сильно напряжены, что глаз сомкнуть не удалось.
Когда самолёт пошёл на снижение, о чём предупредила надпись на световом табло, доктор Круглов пристегнул ремень и стал напряжённо смотреть в иллюминатор. Он ощутил тревогу, и чем ближе был лайнер к земле, тем сильнее она становилась. Стали возникать разные мысли: вдруг сейчас по ним ударит зенитное орудие? Или ракета? Он столько раз читал в новостях о том, как сбивают самолёты! Не только военные: несколько гражданских пострадало за время конфликта! Причём если у боевого лётчика есть возможность катапультироваться, то пассажирам деваться некуда.
Денис вцепился руками в ручки кресла и закрыл глаза. Вспомнил лицо Ольги. Момент, когда она утром прощалась с ним, как перекрестила в прихожей и сказала: «Лети с Богом!» Это заставило врача немного успокоиться. Он решил, что всё обязательно будет хорошо, главное, как и требовал сопровождающий – не болтать лишнего. Ещё несколько раз мысленно повторил, как его зовут: доктор Исаак Маркович Рубинштейн.
Самолёт благополучно приземлился, докатился до терминала, остановился. Но некоторое время ничего не происходило, пока наконец на краю лётного поля доктор Круглов не заметил реанимобиль, спешащий к самолёту. Он остановился у самого трапа.
– Коллега, нам пора, – сказал профессор, приглашая Дениса присоединиться.
Риксен-Шмитц первым устремился к трапу, за ним последовал его помощник с ярко-оранжевой укладкой. Круглов замыкал шествие. Сопровождающий остался в самолёте.
Они спустились, внизу их уже ждали несколько человек. Это были представители таможенной службы, – их Денис узнал по форме, а также ещё трое мужчин в гражданском, которые не представились. Но под пиджаками у них виднелись кобуры с пистолетами, из чего врач сделал однозначный вывод: эти господа из контрразведки или смежной организации. «Контролируют, чтобы в Киев под видом врачей не прилетел какой-нибудь шпион», – подумал Круглов.
Проверив документы, таможенники пропустили медиков к реанимобилю. Он погрузились туда, и машина помчалась к выезду. Когда миновала ворота, перед ней поехала полицейская машина сопровождения с включённой мигалкой и сиреной.
Доктору Круглову жуть как хотелось посмотреть из окна на Киев. Какой он теперь? Что на улицах происходит? Ощущается ли тяжёлое дыхание войны? Но увы: окна в «неотложке» оказались прочно закрыты, – будто нарочно! – плотными тканевыми жалюзи, и чтобы увидеть улицу, пришлось бы их поднимать, а делать это врач не решился.
Они ехали от аэропорта примерно полчаса, затем наконец реанимобиль остановился, и медики вышли, оказавшись около здания больницы. Её название доктор Круглов прочитать не успел, поскольку торопились. Риксен-Шмитц первым прошёл внутрь, там его встретили несколько человек в белых халатах. Один из них назвался главным врачом, второй заведующим отделением кардиологии. Денис удивился тому, что общались они с немецким профессором по-русски, даже переводчик никому не потребовался.
Прошли до лифта, поднялись на третий этаж, потом оказались в палате интенсивной терапии, и здесь доктор Круглов увидел того человека, ради которого, собственно, и безо всякого преувеличения рисковал головой – Богдана Романенко. Подросток был очень худеньким, бледным, с большими печальными глазами. Он открыл их, когда профессор обратился к нему, поздоровавшись.
– Здравствуйте, – ответил Богдан.
– Мы заберём тебя в Германию, будем лечить, – сказал ребёнку Риксен-Шмитц. – Поедешь с нами?
– Моя мама там будет? – слабым голосом спросил мальчик.
Профессор улыбнулся. Доктор Круглов не знал, насколько коллега посвящён в детали. Видимо, всё-таки да, иначе ответил бы «нет» или «посмотрим». Но улыбка означала крошечный символ надежды, а поступить так мог лишь тот, кто всё-таки был в курсе.
Потом врачи устроили консилиум. Местные медики, в общем, выглядели, как люди, с плеч которых снимается тяжёлый груз. Они понимали, что Богдана им не спасти по многим причинам. А какой врач захочет наблюдать, как без его помощи угасает жизнь ребёнка? Потому и радовались теперь, что их больного заберут. К тому же, насколько догадался доктор Круглов, и здесь ощущался запах денег одного российского олигарха, который сделал так, чтобы местные медики не задавали лишних вопросов.
Во время консилиума обсудили последние показания, рекомендации по перевозке пациента. В частности, выяснили, какие препараты он получил, какие могут понадобиться при резком ухудшении состояния. Затем спустились вниз и подождали, пока мальчика вывезут и переместят в реанимобиль. Всё делали спешно, но спокойно и уверенно, так что даже укладка, которую немецкие медики захватили с собой, не понадобилась.
Дальше сели внутрь и повезли Богдана к самолёту. Когда мальчик был уже в салоне, его подключили к аппарату ИВЛ, чтобы состояние не ухудшилось из-за перепадов давления. Доктор Круглов, прежде чем ребёнка интубировали, хотел его предупредить, зачем нужна эта трубка, но Богдан перебил его тихим голосом:
– Я знаю. Мне такое уже много раз делали.
Его интубировали, погрузили в медикаментозный сон. Денис вернулся на своё место, но потом вдруг вспомнил что-то и поспешил к сопровождающему, который всё это время, – около двух с половиной часов, – не покидал самолёта.
– А как же дедушка и бабушка Богдана? – спросил доктор Круглов. – Ведь они же хотели с нами полететь!
– Уже летят, – с прежней невозмутимостью ответил «инкогнито из Петербурга». – Они в заднем отсеке. Можете пройти туда, познакомиться.
Денис с радостным волнением поспешил в хвост медицинского самолёта. Там имелся небольшой отсек для персонала, и внутри оказались немного бледные от волнения пожилые люди. Доктор Круглов представился им, они назвались Еленой Владимировной и Павлом Антоновичем.
– Можно нам теперь к внуку? – спросила бабушка Богдана.
– Конечно, проходите, – ответил Денис.
Родные мальчика прошли к нему, посмотрели, потом сели рядом на пустующие кресла. У Дениса опять возникли вопросы: как этим двоим удалось оказаться на этом лайнере? А документы у них имеются? Вдруг немецкая таможня не пропустит самолёт дальше, и вообще… Но спрашивать сопровождающего опять не стал. Уж слишком скрытно тот себя вёл и явно не хотел делиться секретами.
Когда медицинский лайнер снова стал снижаться, Денис опять прильнул к иллюминатору. Надеялся увидеть внизу Германию, а оказалось, что приземлились они где-то в Польше. Поскольку от «инкогнито» ответов не дождёшься, подошёл к профессору. Тот оказался более общительным. Сказал, что здесь они сели всего на час для дозаправки. Потом снова поднимутся в небо, и следующий пункт назначения – аэропорт Пулково.
«Ну, слава Богу!» – мысленно выдохнул доктор Круглов. Он подошёл к родственникам Богдана и сообщил об этом. Те переглянулись.
– Спасибо вам, доктор, – сказала Елена Владимировна. – А вы не знаете, случайно, как там наша Катюша?
– Простите, не узнавал. Но как только приземлимся, я помогу вам связаться с военврачом Соболевым. Он работает в госпитале…
– Мы знаем, – улыбнулся Павел Антонович. – И про доктора Жигунова тоже. Он, кстати, родной отец нашего Богдана.
– Всё будет хорошо, мы ему поможем, – всё, что нашёлся ответить на это доктор Круглов, поскольку коллегу Соболева он знал, а вот о Жигунове слышал мельком.
Пока стояли, к самолёту приезжали представители местных властей. Проверяли документы, осматривали лайнер снаружи. Двое поднялись на борт и заглянули внутрь, не отходя от двери, – кажется, профессор Риксен-Шмитц им сказал, что делать этого не стоит из соображений стерильности. Они помялись, но вопросов не задавали и молча удалились.
Через час летающая реанимация снова была в небе. Пока летели до Питера, и сам доктор Круглов, и его немецкий коллега несколько раз подходили к Богдану, осматривали, оценивая состояние. К счастью, перелёт на него не оказывал сколько-нибудь заметного воздействия. Мальчик держался, как и его слабое сердце. Главное, что оно билось и ни разу за всё время не дало остановки, чего так опасался Денис.
Он понимал: оборудования здесь достаточно, чтобы при необходимости вскрыть грудную клетку и начать операцию на открытом сердце. Но как же было страшно даже подумать о таком! У него-то и в условиях рабочего места, рядом с коллегами из отделения неотложной помощи, неизвестно, получилось бы или нет. А тут… Но всё обошлось.
Доктор Круглов, хоть и не был человеком религиозным, тайком перекрестился, когда самолёт коснулся шасси взлётно-посадочной полосы аэропорта Пулково и стал замедляться. Потом подкатился к краю лётного поля, где уже стояли «Скорая помощь» из клиники имени Земского и машина сопровождения. Когда начали выгружать Богдана, Денис заметил внизу доктора Печерскую: она помахала приветливо рукой, и по спине у врача пробежали мурашки. Он помахал в ответ и пошёл к немецким коллегам прощаться: оказалось, что в задачу профессора входило только сопровождение, но ему надо возвращаться обратно.
Доктор Круглов поблагодарил коллег и пошёл к выходу, показав родным Богдана, что им нужно следовать за ним.
– Как всё прошло? – первое, что спросила Эллина Родионовна, когда пожала руку Денису после того, как он спустился с трапа самолёта.
– Всё хорошо, мальчик стабилен, – ответил доктор Круглов.
– Тогда едем к нам. Операционная уже готова, бригада ждёт. Оперировать будет сам главврач Вежновец.
Все погрузились в обе машины, и колонна помчалась в Питер. По дороге доктор Круглов включил возвращённый ему смартфон и первым делом позвонил невесте, чтобы сообщить о благополучном возвращении. Поговорив с ней буквально пару минут, сделал звонок Николаю Тимуровичу, а уже потом отдал гаджет родне Богдана:
– Позвоните своему зятю. Скажите, что вы в России, и мы едем на операцию.