Наталья Яскевич рассказывала нам о судьбах своих многочисленных родственников и семейном гнезде в Сокольниках. Теперь же речь о годах 1960-х и о том, как в Москву, в гости к ее маме - Ирочке - съезжались со всех концов родные. Все они были уже немолоды, но задора не растеряли.
Бабушка свистела и кричала: "Судью на мыло!"
На лето к нам из Нижнего Тагила приезжала погостить бабушка, Софья Константиновна, и сразу вслед за ней к нам съезжались её сестры и племянницы.
Приезжала из Ярославля тётя Лиза, (Елизавета Аполлоновна), с дочкой Олей, из Владивостока прилетала тётя Лёля, дочка бабушкиной сестры, приезжала из Челябинска Наталья Аполлоновна Киселева.
Её внучка Елена вспоминает:
В Москве бабушка много времени проводила в Ленинской библиотеке, часто навещала бабушку Машу в Сокольниках. Летом в 1956 году мы с бабушкой ходили на стадион в "Лужники", там проходила Спартакиада народов СССР. Мы чаще всего ходили на игры по баскетболу. Бабушка азартно болела за команду РСФСР, она свистела, кричала: «судью на мыло!» и «с поля!», чем сильно меня удивила.
Приезжая к нам, Наталья с улыбкой доставала из сумки бутылочку кагора и предлагала:
- Ируша, доставай рюмки, выпьем по маленькой!
Частенько к ним присоединялись московские гости: тётя Оля (Ольга Александровна Волкова) и тётя Муся (Мария Александровна Жебунёва). Собравшись на нашей кухне, эта женская компания о чем-то шепталась, то дружно смеялась, то тихонько плакала.
С Охотничьей улицы привозили сенсационные новости
Все они ездили на жебунёвские среды в Сокольники. Приезжали оттуда взволнованные и всегда с новостями. Взахлёб рассказывали, что пятаки 1956–1957 годов, если их приложить к больному месту, снимут любую боль. В следующий приезд с Охотничьей улицы уговаривали маму замачивать на ночь рис и есть его утром сырым на голодный желудок, чтобы похудеть и вывести из организма накопившиеся там токсины. То надо было проращивать пшеницу, то носить медные браслеты... Но больше всего меня поразил рассказ о женщине враче-биоэнергетике, которая, поводив вокруг них своими палочками, точно определила, какие болезни их донимают, а потом долго делала загадочные пассы руками над больным местом, после чего болезни должны были пройти.
Тогда ещё не было экстрасенсов, но дело их уже жило и процветало. Последней каплей стала уринотерапия, сведения о которой Ольга тоже почерпнула на средах. Измученная глаукомой, слепнувшая после неудачной операции, она была готова на любые эксперименты, вот только мой отец не был готов к этому и категорически запретил кипятить на нашей кухне то, что обычно спускают в унитаз.
Мои поездки в Сокольники
Иногда меня тоже брали в Сокольники, но я мало что помню. Разве что прохладу и гулкую пустоту московского метро, оскаленные зубы лестницы-чудесницы, лязгающий скрежет трамвайных буферов, старый чёрный деревянный дом, в который надо было заходить со стороны палисадника, несколько скрипучих ступенек до тяжёлой входной двери.
В небольшой комнате на инвалидном кресле сидел седой мужчина с профессорской бородкой и добрыми, чуть прищуренными глазами. Лев Валерьянович Жебунёв в свои 60 с лишним лет сумел произвести на 10-летнюю девочку такое сильное впечатление, что я помню его до сих пор. Удивительно, но десятилетнем ребёнком я сумела почувствовать в нем человека из другого мира, мира, где нет пьянства, скандалов и ругани, где нет склок и сплетен, где жизнь течёт по совсем другим законам.
Предыдущее: