- Дед Кирей, так что было дальше? - спросила Мария.
- Дальше? - мужчина покряхтел, почесал затылок и продолжил. - Как я уже сказал, в госпитале лежало много солдатиков. У каждого своя боль, свои переживания. Кто-то тихо стонал, кто-то громко кричал, кто-то ругался на чём свет стоит. Видимо, так им было легче переносить боль. А когда вошла Матрёна и запела своим звонким голосом, все замолчали и устремили взгляды на неё. Я никогда раньше не слышал, чтобы так пели: искренне, душевно. Её голос обволакивал, боль притуплялась. Казалось, она поёт для каждого. Такая молоденькая, худенькая, маленькая, а в голосе - столько силы и мощи! Когда Матрёна замолчала, со всех сторон послышалось: "Спой, сестрёнка, ещё!" И она сновав запела.
Дед Кирей окунулся в свои воспоминания, будто забыв о слушателях. Он смотрел в одну точку и улыбался. Казалось, в этот самый момент мужчина слышит песню своей Матрёны.
- А что было дальше? - прервала его молчание Мария.
Рассказчик посмотрел на девушку задумчивым взглядом и снова заговорил.
- Матрёна ходила между рядами кроватей и пела какую-то мелодичную спокойную песню. Иногда она подходила к бойцам и поправляла одеяло, кого-то одаривала улыбкой, кого-то по-матерински гладила по голове. А нам тогда большего и не надо было. Забота, сострадание, ласка - вот и всё, что требовалось нашему брату.
- А когда ты понял, что влюбился в неё? - поинтересовалась Мария.
- Да в тот самый день и понял, - ответил дед. - Проходя мимо моей кровати, Матрёна заметила слёзы на моих щеках. Она присела рядом и принялась вытирать их. При этом она смотрела на меня с такой нежностью! В её глазах было столько понимания и любви! В тот момент я и пропал. Я уже не чувствовал боли, она куда-то улетучилась. Мне было так хорошо!
Дед Кирей снова предался воспоминаниям.
- А потом она ушла, - вдруг сказал он. - В помещении повисла тишина. Такой тишины там не было никогда. Но в тот момент никто не хотел её нарушать, раненые будто старались сохранить как можно дольше атмосферу любви и нежности, которая заполнила всё пространство. В тот день я ещё долго ощущал прикосновения её рук. Перед глазами стоял её образ, улыбка... При одном только воспоминании о Матрёне у меня учащался пульс и сильнее билось сердце. Она стала приходить к нам каждый день. Бойцы любили её песни. Кому-то она напоминала мать, кому-то - жену, кому-то - невесту. Это было совсем неважно, о ком мы думали, слушая её песни. Важным было другое: мы забывали о своей боли, не только телесной, но и душевной. Её песни поднимали наш дух. Снова хотелось жить, любить, верить... А однажды Матрёна подошла ко мне, присела на край кровати и спросила:
- Как ты себя чувствуешь? Полегче тебе?
В тот момент я оказался на седьмом небе от счастья. Мне хотелось плясать и прыгать, но раны ещё не затянулись до конца. Я лишь кивнул и сказал:
- Спасибо тебе, Матрёнушка!
Она тогда улыбнулась и спросила:
- За что? Я ничего особенного не сделала.
- Ещё как сделала! - ответил я. - Ты даже не можешь себе представить, как ты помогаешь нашему брату своими песнями!
Матрёна улыбнулась. Она тогда хотела ещё что-то сказать, но за окном послышался рык мотора и голос главврача: "Привезли раненых!" Матрёна убежала на улицу. Но с тех пор она часто приходила ко мне. В госпитале она не только пела, она помогала медсёстрам: приносила градусники, раздавала лекарства, читала солдатам газеты и книги вслух, кто-то просил её написать письмо под диктовку, кого-то нужно было покормить. Что бы Матрёна не делала, во всё она вкладывала душу. Всегда с улыбкой, для каждого могла найти доброе слово, поддержать, вселить надежду. Я смотрел на неё и думал: "Ради такой улыбки на лице столь прекрасной юной девушки стоило сражаться с врагом и гнать его с нашей земли! Никакие ранения не были страшны рядом с ней. Я жизни не пожалел бы, только бы она жила и радовалась!" Лишь позже я узнал, что война отняла у неё всё и всех. Отец погиб на фронте в первые дни, мать убили фашисты, её младшего брата немцы угнали в Германию. А ей удалось убежать. С тех пор она жила при госпитале, там и работала.
- Печальная история, - с сочувствием в голосе заметил Иван.
- Потерять всех родных! Врагу не пожелаешь, - вторила ему Мария.
- Тогда таких историй было огромное количество, - подтвердил дед. - Кругом и повсеместно голод, холод, смерть... Люди выживали, как могли, помогали друг другу, делились последним куском хлеба, спасали чужих детей. Хотя, в войну все стали родными. Горе и нужда сплотили людей. У нас была одна цель: прогнать непрошенного "гостя" с родной матушки-земли. И мы её достигли. Да, цену большую заплатили за свободу. Но оно того стоило!
- Дед Кирей, а Матрёна тоже влюбилась в тебя с первого взгляда? - поинтересовалась Мария.
Выдержав паузу, тот ответил:
- Не знаю. Думаю, тогда она смотрела на меня, как и на других, жалела. Но интуитивно я чувствовал, что ей приятно со мной проводить время. Мы много разговаривали. Она рассказывала о своих родителях, о родном доме, о жизни до войны. А я делился с ней своим сокровенным. Так мы и сблизились. Когда доктор разрешил мне вставать, мы часто гуляли с ней возле госпиталя. Она пела для меня. Я часами мог слушать её. В какой момент она полюбила меня, я не знаю, никогда не спрашивал. Да это было и неважно. Главное, что нас тянуло друг к другу. Мы могли разговаривать без слов. Я чувствовал её на расстоянии. Однажды, как и всегда, она пришла в лазарет, чтобы спеть для раненых бойцов. В тот день она пела, как богиня. Что я чувствовал в тот момент, не передать словами. Меня разрывало изнутри. Солдаты благодарили её, а у меня ком в горле стоял. Позже Матрёна призналась, что в то утро доктор сообщил о моей выписке, и она очень переживала из-за предстоящей разлуки со мной. На дворе стоял декабрь. Снега в тот год было мало. Да и холодов особых не было. Но когда я уезжал, по всему моему телу пробежала дрожь. Оставалось пять минут до отбытия, когда я подошёл к Матрёне, отвёл её в сторону и спросил:
-Ты дождёшься меня?
Она, не задумываясь, ответила: "Да". Толи уже любила меня, толи хотела поддержать, но её "Да" было для меня важнее и нужнее всего остального. Я вернулся к машине, запрыгнул в кузов и крикнул:
- Я приеду за тобой! Только дождись меня! Прогоним врага, и мы свидимся снова!
Она улыбнулась и помахала мне платком. Матрёна стояла до тех пор, пока мы не скрылись за горизонтом. Я помню до сих пор помню её большие глаза и печальный взгляд. Но в них было столько любви и надежды, что я не мог не вернуться.