Ваня нашёл Ляну
Отбор невест для Иван-царевича происходил на полнейшем государственном серьёзе.
На первом этапе в регионах искали по церковным приходам девочек от шестнадцати до девятнадцати лет, целомудренных, благочестивых, разумных и хозяйственных, которые ходили в юбках и заплетали косы. Таких набралось более ста тысяч.
Комиссия из священников и профессоров эстетики, которую возглавила Марфа Радова, придирчиво пообщалась с девушками онлайн. После отсеивания остались восемьсот претенденток. Их пригласили в Москву, провели им экскурсию, и когда девочки медленно дефилировали по Ивановской площади в Кремле, вся романовская молодёжь, кроме Вани, хорошо знавшая его вкусы, внимательно их разглядывала.
Таким образом отобрали сорок девочек. Остальных одарили сувенирами, сытно накормили-напоили и с собой дали, купили им обратные билеты и отправили по домам. А сорока красавицами занялись специалисты.
Смотрины решено было устроить перед Рождеством. Иван всё это время занимался государственными делами и мало интересовался шебуршаньем вокруг его будущей невесты.
Его больше волновала мать. Она попросила у него разрешения отправиться за Периметр, чтобы узнать, как там обстоят дела. Он моментально воспротивился этому решению, но переубедить маму не получилось. Ещё она попросила не сообщать об этой опасной вылазке отцу, чтобы не травмировать его.
Тогда Иван отдал приказ Огневу подобрать небольшой отряд из двадцати человек для тэпэ за пределы Периметра. Но Марья заявила, что такую ораву перенести не сможет, а возьмёт только медика, стрелка и монаха. После долгих препирательств ей добавили айтишника.
Всех одели в пуленепробиваемые, лёгкие, на меху комбинезоны бирюзового цвета марки “хамелеон”, могущие менять окрас и сливаться с ландшафтом, прочные высокие ботинки, шлемы. Навьючили рюкзаками.
Марья провела переговоры с наконец-то объявившимся Зуши, он затею одобрил, снабдил Марью инструкциями и некоторыми хитрыми приёмами.
Романов узнал об экспедиции и насмерть за жену перепугался, но когда явился к Ивану, чтобы отменить авантюру, тот печально махнул рукой: поздно, мама уже там.
Слухи о первой в истории новой России вылазке за Стену просочились в прессу и разнеслись по стране молниеносно, потому что дежурившие на Периметре несчастные влюблённые оповещали соцсети и новостные каналы о любой движухе вблизи границы.
Неудивительно поэтому, что к назначенному часу тысячи россиян собрались у Стены. Они поставили себе задачу отслеживать любую информацию о десанте во главе с царицей Марьей и, если повезёт, поговорить с ней о необходимости воссоединения несчастных влюблённых.
С противоположной стороны ошивавшиеся у Периметра застенщики оповестили всех своих о необычной активности со стороны россиян. И к Стене стали стекаться толпы народа. Все ждали чего-то чудесного, судьбоносного, эпохального. И оно случилось.
Это была телепортация группы русских в Застенье.
В то утро Марью и её отряд уже поджидал лес микрофонов на палках и телекамер. Когда подъехал внедорожник и из него выглянули необычно одетые десантники, к ним со всех ног кинулись не только журналисты, но и стоявшие день и ночь в карауле влюблённые.
Толпа обступила бронемобиль. Но никто не осмелился подойти к нему слишком близко. Всем стало жутко, словно перед отправкой смертников прямиком в пасть к чудовищу.
В абсолютной тишине живописная группа в аквамариновой униформе подошла к Стене, коротко посовещалась и сосредоточилась.
Изящная, как статуэтка, златокудрая, длинноногая Марья попросила четырёх могучих мужчин облепить её как можно плотнее и буквально втиснуться в неё, плотно переплестись руками и ногами. В какой-то миг эта человеческая гроздь вспыхнула бирюзовым сиянием и пропала из глаз. А уже через минуту она стояла на пригорке неподалёку от Периметра – на чужой земле.
К ней немедленно подошла делегация уполномоченных людей, впереди которой двигался величественный седобородый старец в довольно чистой хламиде. Он рыцарски преклонил колено перед Марьей и обратился к ней по-английски:
– Меня зовут Патрик Эллиот, я главный старейшина. А вы царица Марья.
– Так и есть.
Началось общение. Затем Марья помахала рукой своим согражданам за Периметром, её спутники сделали то же самое, и процессия двинулась в глубь застенной территории.
Айтишник Савва Ракитин передавал новости царевичу Ивану каждый час-два и в больших количествах. Картина жизни за куполом была ужасающей: махровый криминал, бесконечный отстрел кого-то кем-то, голод, болезни, ужасающая антисанитария, мародёрство! Само собой, процветали никем не осуждаемые педофилия, гомосексуализм, зоофилия и самый разнузданный разврат с элементами каннибализма.
Уцелевшие земляне Застенья, а их в живых осталось не более десяти миллионов, кучковались возле Периметра на территории бывшей западной Украины. Восточная и центральная её части, как и Беларусь, не пострадали, вовремя влившись в РФ.
Прослышав о чудесном спасении России, под Стену стали стекаться все, кто были на ходу, чтобы поглазеть на чудо Господне. Выжившие люди разных национальностей осели и ютились в окрестных сёлах и городишках, уцелевших от катастроф. Вели натуральное сельское хозяйство, кормились кустарными ремёслами, добывали съестное в ближних лесных зарослях и даже в отравленных водоёмах, от чего заболевали и умирали. Численность населения Застенья стремительно сокращалась.
Некое подобие власти в этой части мира осуществляли три группы: остатки западных элит, лидеры разношёрстных христианских общин и имамы мусульманских землячеств. Две последние общности объединились, чтобы оберегать своих подопечных от бандитов, педофилов и извращенцев всех мастей, которыми кишели толпы бритамеров – так, не сговариваясь, стали верующие называть безбожников.
Воинственные бритамеры захватили все уцелевшие крупные города и донельзя их захламили. Чад и смрад плотным облаком окружал эти агломерации. Никто из верующих туда не совался, зато тамошние банды периодически совершали набеги на христиан и мусульман, чтобы ограбить их и забрать урожай до последнего зёрнышка. Но главной целью извращенцев были дети, которых бритамеры использовали как объекты насилия и рабов.
Русский десант стараниями Зуши попал в христианско-мусульманский анклав. Марья, свободно разговаривавшая на всех языках мира, пообщалась с десятками руководителей общин и землячеств и сразу переводила полученную информацию своим ребятам, а Савва одномоментно передавал её в Москву.
Когда отряд явился в лагерь патрициев, как назвали себя все, кто примкнул к Патрику, Марья осмотрелась, оценила риски и угрозы и, не найдя повода для беспокойства, стала действовать.
Она легко взбежала на небольшой взгорок и включила портативный усилитель звука, вмонтированный в шлем. Поприветствовала собравшуюся бесчисленную толпу на арабском, китайском, хинди и английском языках. Прислушалась к ответным вибрациям. Они были дружественными. Громкоговоритель разносил звуки её голоса на километры вокруг.
И она начала говорить. Сказала, что милостивый Господь послал команду русских людей помочь лагерю патрициев с пропитанием и защитой от бритамеров. Спросила, кто в данный момент испытывает чувство голода. Поднялись все до единой руки. Не менее миллиона человек одновременно мучились от голодных спазмов в пустом желудке.
Тогда Марья попросила старейшин как можно быстрее разбить толпы на сотни со стороной квадрата в десять человек.
И дисциплинированные верующие немедленно это сделали. В строгом порядке стали подходили к ней, словно парадные расчёты. Первые сотни составили матери с разновозрастными ребятишками и немощные старики.
Когда они приблизились, Марья достала из рюкзака огромную, толстую, свежую кавказскую лепёшку и подала первому голодающему с края. Это был мальчик лет восьми. Он поклонился, перекрестился, взял хлеб и с жадностью впился в него зубами. А в руках Марьи уже появились десять новых лепёшек. Она стала с невероятной скоростью извлекать из воздуха и передавать своему сопровождению высокие стопки ароматной выпечки, и ребята разносили их людям.
"Скай леди" – Небесная госпожа – так почему дружно обращались к ней застенщики.
– Спасибо, тэнк, шукран, мерси, мадлоба, мулцумеск, данке шон, сие-сие, мемнун, спасгозарам, домо аригатоу! – кричали ей наевшиеся верующие.
Когда все получили еду и отошли на некоторое расстояние, Марьина группа вынула из рюкзаков громадные биопакеты из тончайшей, особо прочной гигроскопичной мембраны, сохраняющей продукты на длительный срок, и наполнила их лепёшками – для тех, кто не смог прийти сюда и, конечно же, про запас.
Некоторые осмелели и подошли снова, чтобы вежливо попросить добавку. Марья понимающе улыбалась и без устали материализовала новые горы хлеба.
Люди напихали лепёшек себе за пазухи и в карманы, зажали под мышками, набрали в подолы. Потом все дружно встали на колени и вознесли благодарственные молитвы Богу – каждый на своём языке. И стали понемногу расходиться по местам обитания.
У неё мучительно болели руки, она истощилась, силы были на исходе.
В какой-то миг взгляд Марьи упал на одинокую фигурку в отдалении, у обугленного дерева. Это была девочка-подросток. Почему она не подошла за хлебом?
Марья обратилась с вопросом к пастору Патрику, кто эта малолетняя гордячка. Старик ответил, что это дочь православного епископа из Молдавии, который три дня назад погиб, отбивая дочку от упырей-бритамеров. Она психологически травмирована и держится в стороне. «Мы покормим её, вы не переживайте», – пообещал Патрик.
Марья сбежала с пригорка и подошла к девочке. Она была закутана во что-то вроде плюшевой шторы и подпоясана верёвкой. Дырявые шаровары не спасали от холода. К вечеру мороз усилился, и она дрожала. Марья отвела ладошки девочки от чумазого личика. Дивная красота глянула на неё. Большие, спокойные, светлые глаза доверчиво глянули на неё. Марья оттянула пальцем тюрбан из скрученного полотенца со лба девочки. Ну да. Золотые кудряшки.
– Кум те кямэ, фрумушика? – спросила её Марья, что означало “Как тебя зовут, красотуля?”
– Мэ кямэ Ляна.
В это время подошли остальные члены группы и спросили Марью, что делать дальше. Она ответила: «Соберите старейшин». А девочка на чистейшем русском ответила:
– Дома меня называли Лянкой, а в школе Еленой. Фамилия моя Штефаница. «Вот всё и повторилось», – подумала Марья.
На вопрос, почему она не подошла за хлебом, девочка ответила, что тогда царица её бы не заметила.
– Вот как? Умно!
Марья улыбнулась и извлекла из воздуха большой пирожок с черникой и сочную грушу и подала их сообразительной девочке.
Как выяснилось, у круглой сиротинки никого из родни не осталось. Марья велела девочке всюду следовать за ней и не отставать, что та охотно и исполнила. Один из сопровождавших Марью ребят, стрелок Мариус стащил с себя куртку, снял толстый свитер и надел его на Лянку. Она сразу согрелась и повеселела.
Марья успела нагенерировать огромную гору тёплой одежды и одеял для детей и стариков, игрушек и книжек для самых маленьких. К вечеру царица знала уже достаточно о жизни выживантов.
Чтобы они могли защитить детей от извращенцев, она научила седобородого Патрика произносить молитву, которая мгновенно парализует врага, а при необходимости превращает его в холмик чернозёма. Эту способность он сможет передать со временем только самому надёжному верующему, и более никому. Старик возблагодарил Бога.
Потом робко спросил, есть ли хоть слабая надежда на то, что Россия примет к себе на житьё верующих? И какова будет судьба влюблённых Застенья, чьи сердца отданы российским девушкам и парням?
Марья ответила, что думает над этой задачей и уверена, что через некоторое время она будет решена. А пока призвала людей истово молиться Богу. Она спросила Патрика, нет ли поблизости русских детей-сирот. Оказалось, есть – именно среди его подопечных. И к ней подвели трёх карапузов.
– Что ж, – устало сказала Патрику и его ближайшим помощникам Марья. – Пришла пора попрощаться с вами, дорогие мои застенники.
Пастор объявил толпе, что русские уходят. Савва догадался включить камеру и снять эпизод, когда наевшаяся досыта взволнованная толпа стала плакать и кричать:
– Год энд Раша – Бог и Россия!
А Марья попросила своих донельзя измученных ребят окружить её и дать ей поспать хотя бы две-три минуты, чтобы восполнить убыль жизненных сил.
Монах устроил из своих рук подушку, остальные стали поддерживать Марью, чтобы она не упала. Она заснула как убитая и спала десять минут, чуть посапывая и улыбаясь. Пришла в себя уже наполненная и бодрая.
Велела парням взять малышей на руки, а Лянке встать в центр круга и прижаться к ней, а то парни утром так к ней наприжимались, что чуть не спалили её жаром своих больших мужских сердец.
И Марья со всей этой оравой телепортировалась обратно. Её встретила цветами ликующая толпа вконец испереживавшихся сограждан. Марьинцев приветствовали как беспримерно отважных героев, чудом вырвавшихся живыми от людоедов.
Она делегировала Савве с ребятами отвечать на вопросы журналистов, а сама села в царский вертолёт, присланный мужем, и увезла в «Сосны» детей и Лянку.
Зая и Броня ребятишек вымыли, накормили. Малыши смотрели на всё расширенными от изумления глазами. Сосны, красивый дом, большие дружелюбные белые собаки, вкусная еда, приветливые люди, говорящие на родном их языке, – всё до глубины души поражало этих бедных полузверёнышей, привыкших к голоду, холоду, побоям, запаху гари и мусорным кучам.
Когда они уснули в тёплых постельках, Марья пошла к Лянке, уже искупавшейся в душе. Девочка внешне поразительно напоминала её саму в отрочестве… Точно такая же неприкаянная и никому в целом мире не нужная. Гибкая, как тростинка, но очень даже округлая в груди и бёдрах. Уютная, бойкая, умненькая и на одной с Марьей волне.
За чаем Ляна со слезами на глазах рассказала, как хорошо жилось ей в большом отцовском доме рядом с церковью в деревне в кодрах – молдавских лесах. И как нравилось ей ухаживать за породистыми лошадьми, которых разводил её дядя-конезаводчик.
Он научил её верховой езде, метко стрелять, драться, разжигать огонь в лесу из трухи пня, ловить рыбу и ориентироваться на любой местности. Разрешал скакать на своём лучшем жеребце Парисе по окрестностям.
Отец много читал и пристрастил к книгам дочку. В храме она часто отстаивала службы и потом помогала матери мыть там полы и гасить свечи. Мама, мастерица на все руки, научила дочку шить и готовить вкусную еду из самых простых продуктов, а также петь и плясать хору. На ближайшее Рождество ей должно исполниться шестнадцать лет.
– Кого ты любишь? – спросила Марья.
– Его.
– Кого конкретно?
– Сына Божия Иисуса Христа. Вчера Он мне приснился. Такой красивый и добрый. Сказал, что скоро меня ждёт большая радость. И вот сон сбылся.
Марья порывисто обняла девушку и сказала:
– А будет ещё больше радости. Веришь мне?
– Верю, доамна Марья.
Мальчиков на следующий день забрала Люда Меркина. Её двенадцать приёмышей благополучно выросли и разлетелись кто куда. И матери стало одиноко в огромной пустой квартире! А Лянку до времени Марья попридержала у себя. За две недели девочка откормилась и окончательно превратилась в ладненькую юную Марьину копию.
Поместье лежало, заваленное снегами, и никто сюда не наведывался. Романов окончательно переселился в свою резиденцию и не показывал сюда носа.
И это было Марье на руку. Вскоре в «Сосны» доставили двух хорошо объезженных орловских рысаков изабелловой масти по кличке Снежок и Беляк.
Умелая Лянка быстро нашла с благородными животными общий язык. А потом с упоением начала учить Марью выездке. К её удивлению, царица оказалась опытной наездницей. Ещё бы, она была амазонкой на съёмках первого своего фильма о Елене Прекрасной, дочке молдавского господаря Штефана, жене Ивана Молодого. Поэтому вспомнила азы и быстро освоила высший пилотаж верховой езды, хорошо поладив со Снежком. А Беляк с удовольствием покорился искусной всаднице Иляне.
Они часами рассекали по бору, по полю и по скованному льдом, засыпанному снегом озеру – краснощёкие, стройные, в алых юбках из павловопосадских шалей. И весело хохотали по поводу и без.
Вскоре Марья пригласила к себе своих кутюрье, и они сшили обеим одинаковые наряды: белые, затканные цветными нитями шубки с оторочкой, яркие юбки, сафьяновые сапожки и нарядные кофточки. «Две грации» – так с умилением называл их кремлёвский шеф-повар Арнольдо, частенько гостивший в «Соснах» со своей женой Броней.
Однажды за вечерним чаем Марья показала Лянке фотки своих детей. Спросила:
– Что скажешь о каждом из них?
Та долго рассматривала фотографии.
– Марфа красивая и очень смелая, легко идёт поперёк батьки в пекло! Серафим любит тишину, у него слишком обострённый слух, и он левша. А Тихон романтик. Елисей живёт в своём мире, куда нет доступа никому. Вася – душа компании, там где он, там взрывы смеха. Веселина очень миленькая и добрая-добрая, как нежная ангелица. А Люба так вообще дружит с ангелами.
И тут Марья показала Лянке снимок Ивана. Ту аж подбросило и она подавилась плюшкой! Откашлявшись, закричала в священном испуге:
– Это он, он!
– Кто он?
– Господь Иисус Христос, который мне приснился.
– На самом деле к тебе во сне приходил мой сын Иван-царевич. И пообещал, что у тебя в жизни начнутся чудесные перемены.
Лянка со слезами на глазах попросила подарить ей Ванино фото и, получив его, положила его к себе в нагрудный карман сарафана – возле сердца.
Марья многому успела научить сообразительную, на лету всё схватывающую девочку. Например, вдохновенно танцевать, выплетая ажурные узоры руками и телом. Взлетать выше деревьев и выписывать грациозные движения в воздухе. Читать мысли.
– А хочешь пойти со мной на праздник? Там будет Иван. Ему, бедняжке, предстоит выбрать себе невесту из сорока самых красивых девушек России! Интересно и прикольно посмотреть, кому из девчонок повезёт!
– И он на ней женится?
– Если влюбится.
– Ой, тогда можно я не пойду?
– Почему?
– Потому что мне будет больно. Ведь он ко мне пришёл во сне, а не к ним. И это я его люблю, а не они.
– Так и люби на здоровье. Никто ведь не мешает.
– Нельзя любить женатого. Мой папа бы заругал! А Иван уже будет с невестой, значит, почти женатый.
– Так ты что, Ваню полюбила?
– Полюбила!
– Даже не видя его?
– Моё сердце его увидело. А теперь я посмотрела на него на фотке.
– И что?
– Мне без Вани нет жизни. Лучше отправьте меня обратно за Стену.
– Лянка, слушай, а где наша ни пропадала! Давай поборемся за прекрасного Ивана-царевича!
– Разве у меня есть шансы? Там полноценные российские девушки из семей, а я иностранка и ноль без палочки, да ещё и из-за Стены, сирота без документов.
– Я тебе помогу. Если Иван тебя увидит, то может быть, узнает девочку из своего сна? Только тебе надо во всём меня слушаться. И да, знаешь, в старую старину в царские невесты брали как раз сироток, чтобы родственники не устраивали дворцовых заговоров и переворотов. Так что шанс у тебя есть. Главное, – это привлечь внимание Ивана!
Марья не понаслышке знала, какой мощный заряд несут в себе мечты целомудренных девочек. Предстояло лишний раз в этом убедиться.
...В предрождественское утро на Ивановской площади в Кремле были устроены смотрины невест. Архитекторы возвели великолепный ледовый городок с высокой башней.
В этой башне было вырезано большое окно. Ивану царевичу предстояло сесть на золочёное кресло, установленное за этим окном, и внимательно наблюдать за резвящимися внизу молоденькими красавицами. Для них были устроены ледяные горки, лабиринты, беседки и качели.
Народ с нетерпением ждал невест. И вот стали подъезжать одна за другой машины, из которых выпархивали нарядные девушки одна краше другой. И давай сходу развлекаться: играть в снежки и лепить снеговиков, бегать, скользить, притворно падать и визжать.
Иван поднялся на башню и стал с любопытством всматриваться в кандидаток. Вон та блондиночка вроде ничего, но уж больно призывно улыбается, неотрывно глядя на него. Вон девушка с русыми косами кружится и падает, высоко задрав ноги, явно демонстрируя их длину. И сразу вся поэзия исчезает.
Романов с Огневым и Радовым, как и всё многочисленное царское семейство и приближённые вельможи, сидели на открытой галерее внизу башни и с интересом наблюдали за резвуньями.
Кому-то нравились блондинки, другим брюнетки, шатенки, русоволосые. Многие мужчины в зрительских рядах скрытно делали ставки.
А веселье всё разгоралось! Было шумно и бестолково. Смех и гам стояли невообразимые! Иван незаметно зевал, ожидая чаепития, за которым он рассмотрит девушек без верхней одежды.
И вдруг стало тихо. Зазвучала неземной красоты музыка. Толпа расступилась, и на площадь вихрем вылетели два белых орловских рысака. На них восседали... две Марьи! Стройные, румяные, златовласые, в пушистых шубках и сафьяновых сапожках. Одна совсем юная, тоненькая, другая чуть постарше и пороскошнее. Пышные кудри обеих трепетали на святочном ветру.
Они проскакали мимо толпы вперёд и резко осадили лошадей возле башни.
– Доброго здравия, сынок Иванушка!, – крикнула Марья.
– Здравствуй, Иван-царевич из моего сна! – подала звонкий голосок Лянка.
Они торжественно прогарцевали вокруг башни дважды и рванули обратно, роскошные амазонки то ли из дивного сна, то ли из ожившего фэнтези.
Снежная пыль, поднятая копытами лошадей, улеглась, и гуляния продолжились, но Ивана в башне уже не было. Он покинул свой пост и, вызвав машину, умчался в «Сосны».
Когда Романов явился в поместье, то застал поразительную картину: в жарко натопленном зале играла нежная музыка, и под неё втроём танцевали Ваня, мама и девочка, удивительно похожая на его жену в юности.
Романов вымыл на кухне руки, выпил горячего чая с ватрушками, вернулся в зал, подошёл к троице и разбил её, пригласив жену на танец.
Иван обрадовался безмерно. Он смог положить руку на талию Лянки и испытать необычные ощущения прилива жара в теле. Его удивило, как эта девушка задрожала, словно листок на ветру, и это ещё больше примагнитило его к ней.
Да, он и вправду узнал девочку из своего сна. Они молчали, а на самом деле вели оживлённый мысленный разговор. Ивану так хотелось прикоснуться губами к розовой щёчке и пухлым губам этой загадочной красавицы из Застенья. Он не выдержал и сделал это, и огонь разлился по его жилам. Это было нестерпимо сладко! Да, Ваня навсегда пропал!
А Романов уже плавно увлекал жену по ступенькам наверх, в спальню. Там он набросился на неё с таким жаром, словно не видел её много лет. Юбка её павловопосадская отлетела за шкаф, кофта – на люстру, пиджак его – на пол. Он так безумно ласкал и мял её, что наутро она проснулась в характерных синяках.
– Марья, Москва офигела от твоей затеи. Это ваше конное представление было бомбезно фееричным. Ты, как всегда, в своём репертуаре. Горжусь тобой. Это ж надо, – найти невесту наследнику за Стеной! А я нашёл тебя на мосту! И обе явились из иного мира.
После завтрака он вернул Марью на супружеское ложе, чтобы продолжить общение после двухнедельной разлуки. Оно, как всегда, было бурным. Они так стосковались друг по другу, что никак не могли разлепиться.
Марья, вырвавшаяся, наконец, из его рук, чтобы сбегать кой куда, вернулась и спросила:
– Ну как тебе жилось эти полмесяца, любимый Святушка?
– Временами было невмоготу! А какой страх на меня напал, когда ты попёрлась куда не след – за Периметр! Я чуть не свихнулся! Устроил у себя маленькую часовенку и, как только начинало болеть сердце, – шасть туда!Молился за тебя, и мне становилось легче. Как же я люблю тебя, голубка моя!
– Роднулечкин мой Романов. А у меня есть новость.
– Мне бежать за валерьянкой?
– Попробуй отгадать.
– Задумала полёт на метле на Луну?
– Холодно.
– Усыновить всех застенных детей?
– Чуточку теплее, но уже не мороз.
– Ага, дети. Мы станем дедушкой и бабушкой?
– Ещё чуточку теплее, но всё не то.
Романов задумался. Потом стремительно прижал Марью к себе и покрыл её лицо новой порцией жарких поцелуев.
– Я уже знаю. Двойня?
– Ага.
Романов засмеялся!
– Зуши тебя раскупорил?
– Это ты меня раскупорил, любитель изысканного пития!
– Марунечка, жёнушка моя драгоценная. И кто?
– Их возраст совпал с новосельем с моим участием в твоей царской опочивальне. А вот половые признаки наших деток ещё не проявились.
– Да какая разница? Нам прислали ещё две райские души! Это дело надо отметить! Иди ко мне! Я собираюсь энергично использовать весь лимит дней, пока ещё можно полноценно любиться. Так что либо ты переезжаешь ко мне в резиденцию, либо я буду мотаться сюда каждый вечер. Выбирай.
– Как скажешь.
– О, опять превращаешься в послушную жену?
– Да, мой господин. Ведь ты уже выжег в себе весь негатив! Ты чист. И теперь я – в твоей полной власти, Романов мой единственный и неповторимый.
– И ты никогда больше не убежишь от меня?
– Никогда. А ты не изменишь мне?
– И не изменял, и не изменю, радость моя. И ты не будешь просить Зуши забрать тебя у меня?
– А зачем? Ведь мой рай с тобой.
...Оставшиеся на бобах невесты после исчезновения Ивана не растерялись и стали кидать снежки в москвичей. Завязалась грандиозная битва столичных парней с регионалками, перешедшая в беспрецедентную веселуху.
Провициалки мылили щёки московским ребятам, а те валяли в снегу красоток из глубинки. И все сорок девушек в тот же день нашли себе реальных столичных женихов. Все до одной остались чрезвычайно довольны.
Продолжение Глава 92.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская