– Вань, ну понимаешь, надо! Во-первых, нас отсюда не выпустит. А я, как бы, не хочу здесь застрять, да и ты, думаю, хочешь вернуться к своему домику и хозяйству. Во-вторых, если мы не исполним договор, то у нас с Баюном будут большие проблемы. И в-третьих, если мы не проведем обряд здесь, то там, в нашем мире, наступит настоящий конец света. Опять-таки подумай о своем хозяйстве, о собаке…
– Ну если так, то, видимо, это единственный выход, - обдумав немного мои слова, понурился и согласился мужчина.
И мы приступили к последним приготовлениям. Я еще раз напомнила, что да как, прочитала листочек, повторила слова, переспросила Ваню, все ли он понял из того, что я ему сказала и правильно ли он понял мои слова. И процесс создания нужного нам варева начался. Водичка потихоньку подкипала в котелке, туда-же отправились травки сушеные и даже пара пучков свежих, бабушка с котеем озаботились.
И пока наш Баюн следил за котелком, мы очертили круг, я написала загогулины в соответствии со схемой, ориентируясь на стороны света. Еще раз подкинули веток в другие костры, чтоб горели и не потухли в процессе.
Когда мы закончили, я подняла голову к небу, и как-то не по себе стало. Появилось ощущение, что там, за границей круга, стало мрачнее, темнее, подул ветер. Ветер дул сильный, деревья гнулись, на небе редкие облака сменились серыми тучами, застилавшими все небо.
– Не к добру это, - осмотревшись, сказала я.
Я, конечно, ни к кому не обращалась, так просто, факт констатировала, но Баюн решил, что должен ответить на мою реплику. Правда, для начала посмотрел внимательно на погоду и на всех присутствующих, ожидая, что может я сама додумаюсь. Ну, или мне Иван подскажет, но тот, как назло, молчал.
– Так магия стягивается. Со всех окрестных земель. А земля не хочет отдавать силу, она ей и самой нужна. Вон, смотрите, и ветер подул, и сейчас гром, молнии зарядят, может даже ливень начнется. А ежели задержимся, то и град и даже снег может пойти. Так что, не ждем, но и не спешим. А то, как говорится, поспешишь - людей насмешишь.
Варево наше подкипело, и я выловила оттуда лишние травки, которые уже отдали воде все свои соки. Иван подставил мне чашу с пламенем и розами. Я взяла кинжал. Вот Баюн! Ничего не забыл, даже этот туповатый, но очень важный в работе атрибут прихватил! Я бы взяла, правда, для этого дела новый, но и его, кажется, что забыла положить. Но что делать, выбирать не приходится.
Ткнула кончиком в ладонь, и пара больших красных капель упали в воду, на минуту оставив на своем месте красное пятно. Розы присмирели, и теперь огонь горел у самой воды. Он немного приутих, можно сказать, еле тлел, как пламя свечи, готовой вот-вот погаснуть. Но я не купилась на его попытки меня обдурить. И кинжалом, что так и держала в руке, быстрыми движениями накрошила стебли роз на маленькие кусочки. Уж не знаю, как этот, сто лет не точеный кинжал разрезал все это как горячий нож масло.
Но разбираться не было времени. Огонь, почуяв неладное, начал полыхать уже над водой, используя ее,как питание для своего пламени.
– Отвар лей в чашу и читай слова! - подсказал мне Баюн, когда я немного застыла от удивления такой резкой переменой.
Я начала читать. Слов, привычных нам, там не было, и этот набор звуков пришлось просто заучить наизусть, ну и поглядывала иногда на листок, что черт, стоявший рядом, держал в своих лапах. Прочитав последние слова, я как раз капнула последнюю каплю отвара, и пламя угомонилось. Оно было невысоким в полсантиметра, ядовито зеленого цвета, а все, что мы с таким трудом собирали, упарилось до пары глотков.
Я приподняла чашу под края, конечно, я ожидала, что она будет горячей, даже раскаленной, но та была холодной, как будто там только что лежал лед. Я склонилась, протягивая Ивану чашу.
– Ты готов принять силу негасимого пламени? Отринуть все земное и впитать в себя великую мощь? - спросила я, как того требовал обряд.
– Готов, - чуть дрогнул голос у Вани.
– Ты готов отринуть страх и все земные желания и страсти?
– Готов!
– Так испей же огненной воды и стань тем, кем готов! - склонившись на одно колено и чуть не завалившись на бок под тяжестью чаши, громко провозгласила я.
Хорошо, Иван успел сориентироваться и придержал меня под ладони. После чего взял чашу из моих рук и, приподняв ее к небу, как будто прося дозволения испить, приготовился к самому страшному решения в своей жизни.
Баюн показал ему еще раз, что пить надо быстро и не задумываться. Хотя, как тут пить, если там огонь по верху. Да перед началом все этого парня еще и предупреждали, что если он обольется этим напитком, то будет беда, вряд ли мы сможем потушить его одежду. Так что Ваня пил аккуратно, но все равно последняя капля упала на ботинок, и тот задымился, но мы это сразу не заметили.
Он ведь, как выпил, его тут же скрутило, пришлось живой водой отпаивать. Я еще огурец нашла, видимо из мешка Кощеева выпал. Тот, правда, подвял, но наш богатырь и его умял. И все выдыхал и выдыхал, как будто пытался пламя выдуть, но у него не получалось. А я заметила, как колечко, которое с того света может любого вытянуть, начало плавиться, истончаться, а потом и вовсе испарилось, оставив после себя лишь небольшое облачко.
А тем временем ботинок уже не просто дымился, он начал потихоньку огоньком заниматься. А мы суетимся и не замечаем, что беда к нам приближается. Первым заметил неладное Баюн.
– Откуда это паленым пахнет? - повел носом он.