Иосиф Прекрасный в российском самолёте
Утром в самолёте, когда высота была набрана и пассажиры отстегнули ремни безопасности, Романов подозвал к себе Радова и о чём-то с ним с полчаса беседовал. Марья в это время размышляла, сидя в хвостовой части на удобном диванчике и глядя в иллюминатор. Детские воспоминания нахлынули на неё, и она немножко тихо поплакала. Затем стала молиться. Успокоилась, лишь когда увидела внутренним зрением целую эскадрилью ангелов, летящих сверху и с обеих сторон президентского авиалайнера. Вздремнула.
Когда Романов появился, она взглядом спросила: ну как?
– Всё порешали. Пусть видятся у нас в поместье! Под наблюдением камер. Радов сказал, что умеет собой владеть.
Немного помолчав и вспомнив своё, он с горечью сказал:
– Не завидую ему. Его ждут годы мучений! Я ведь тоже столько лет страдал рядом с тобой, девочкой. А потом ещё на четверть века продлил себе целибат. Зато сорвал джекпот, женившись на тебе! Это какое-то колесо повторов, сансара! А помнишь историю библейского горемыки Исаака? Довольно лихой любовный квест!
– Ну так заслужил же! Хитрый и подловатый был паренёк. Старшего брата от отцовского благословения отодвинул, пользуясь подслеповатостью и немощью старика. Руки козлиной шерстью обмотал, чтобы папаша их за брутальные руки брата принял. А благословение отцовское первородному – это был билет к земным и небесным благам. Вот и получил нагоняй от обдуренного Исава. Пулей вылетел из родных мест.
– Вижу, жена, знаешь ветхозаветные истории. Ну так о чём я? Этот ушлый парнишка в дальних краях, куда удрал к своему дядьке от мести Исава, взял и воспылал страстью к «красивой лицом и станом» Рахили! Помнишь, встретил её у колодца. А она, между прочим, оказалась его двоюродной сестрой! Тогда это было в порядке вещей, но и в нашем законодательстве нет запрета жениться на кузинах. Надо бы ввести. И знаешь, чем он её сразил? Тем, что легко отодвинул неподъёмный камень, закрывавший источник! А тот валун удавалась переместить только группе мужчин. Вода хлынула, и Рахиль напоила своих овец. А потом силач взял и поцеловал её! И это обоим так зашло, что потом он семь лет батрачил на её папашу, чтобы тот согласился на их брак. Семь лет! Ровно столько лет и я ждал, пока ты станешь совершеннолетней. И Радову предстоит тот же срок отмотать!..
– А ведь бедолаге Исааку в первую брачную ночь подсунули старшую сестру – хромоножку Лию. И потом он ещё долгих семь лет добивался Рахили!
– Да, в этом триллере столько всего! Лия нарожала мужу кучу нелюбимых пацанов, а Рахиль – двух любимых сыночков Иосифа и Венечку. И умерла при последних родах. А ненаглядного, прекрасного и доброго Иосифа, – вот что значит быть зачатым в любви! – старшие братья из зависти убили.
– Недоубили! Из колодца, где он умирал, его вытащили случайно свернувшие не туда египетские торговцы. В итоге Провидение сделало Иосифа Красивого серым кардиналом египетского фараона. Именно он спас страну в тощие семь лет, поскольку в тучные семь годов урожай не разбазарил, а закачал в резервный фонд.
Помолчав, словно задёрнув занавес в древность, Марья спросила:
– Святик, ты нашим деткам эти истории рассказал?
– Да, без прикрас и сю-сю.
– Ну так как, Свят, ты с кандидатурой будущего зятя смирился? – поинтересовалась она.
– А куда я денусь? Радов – наш человек! Кадровый офицер, без пяти минут полковник. Симпатяга! Уже столько лет вовлечён в охрану нашего семейства. Впрочем, за семь лет он может другую встретить, и Марфинька, в свою очередь, сверстника полюбить.
– Хоть бы! Но вряд ли! Кажется, это какой-то родовой откуп... Впрочем, пусть всё идёт своим чередом. Спасибо тебе за понимание, любимый!
Романов наклонился и одарил её жгучим поцелуем. Оторвавшись, шепнул:
– Ну вот, и весь мандраж перед Китаем пропал! Теперь все мысли – в другую сторону! Романова, ты теперь понимаешь, как на меня действуешь? Впереди есть отсек с запирающейся дверью. Видишь табло с надписью «Отдых»? Сейчас пойдёшь туда и приляжешь. А я буду через пару минут. Ух, зачнём в небе нового человека!
– Как-то стрёмно.
– Мы муж и жена, а не блудники какие! Всё равно все спят и никто ничего не заметит! Иначе никак, любимая! Лёту ещё пять часов, мы всё успеем. А у ребят работа такая – отвечать за твою и мою жизни. Ну почему ты всех кругом жалеешь, даже последних бомжиков и обдолбышей, а меня – нет? Я всё время уламываю тебя, убалтываю, молю утолить мою жажду!!
– Только и делаю, что окружаю тебя своими берегами!
– Ух как красиво сказала! Поэтесса ты моя! А я тебя – оберегаю! – прошептал он, подталкивая её к отсеку. – А наши служаки – это всего лишь обслуга.
– Нефигассе! Радов без пяти минут – твой зять!
– Без семи лет! – уточнил он, вталкивая её в маленькую спаленку президентского борта.
Дремавшие Радов и Мальцев встрепенулись и переглянулись, когда Романовы проследовали мимо них. И снова впали в забытье. Самолёт ровно гудел, рассекая пространство на страшнейшей верхотуре в десять тысяч метров, обдуваемый морозными пятидесятиградусными ветрами.
– Свят, твоя мама любила тебя? – спросила она его после того, как буря чувств улеглась.
– Да, но как-то дежурно, механически. Для неё существовал только муж, а я был всего лишь его отражением, отпечатком. Может, поговорим лучше про Китай?
– А что про него говорить? Что ему от наших слов?
– И то правда. Как жил себе тысячи лет, так и живёт. Ладно, давай про маму. Она была со мной ласковой. Хотя всё время находилась в поле отца и думала только о нём. А я отвлекал её от этих сладких грёз. Поэтому она вынужденно, как-то рассеянно занималась мной, а сама продолжала быть с ним на незримом проводе. Когда я дотёпал до этого, то больше не докучал ей, не требовал проявления материнских чувств. А полностью переключился на тебя, на мою маленькую жену. Отсюда и моё помешательство тобой. Ухватился за тебя как за соломинку, спасался тобой от одиночества. Девочка в сарафанчике, сшитом бабушкой из двух платков, сделала мою юношескую жизнь яркой и прекрасной! У меня была ты, а у тебя был я! Да, я мучился, потому что не имел права прикоснуться к тебе, кроме как подсаживая на забор или на дерево! Но это была сладкая мука! Я мог долго смаковать каждое такое подсаживание и был вполне доволен! А позже просто привык к этому напряжению! Мы были всего лишь друзьями по набегам на огороды, но в моих мыслях ты была моей вселенной!
– Святик, у меня всё было похоже. Я тоже была одинока. Бабушка любила меня, но тосковала по пропавшему сыну. А потом и по пропавшему мужу. Твой отец их застукал и убил?
– Марья, что было, то быльём поросло. Пусть тайна моей мамы и твоего деда останется их тайной. Иди ко мне, бедняжка моя!
Они обнялись и стали слушать сердцебиение друг друга!
– Марья, не плачь.
– Не буду!
– Поспим! В салоне всё равно все храпят! А у нас ещё три часа над облаками!
– Ты Марфиньку не будешь стыдить?
– Да забыл уже! А у Радова глаза-то как сверкают, а! Ты видела?
– Да он же любит её! Пока как красивого и необычного ребёнка с сильным характером, конечно же! Но через годы полюбит как невесту.
– Да, первеница наша – бульдозер ещё тот! Вездеход по бездорожью! Не стала по офицеру молча вздыхать, а взяла быка за чубчик. Слушай, Марья. А ты – заправская сваха! Умеешь людей паровать! Дочку вон пристроила в хорошие руки!
Марья улыбнулась, да так и уснула с приподнятыми уголками губ, и он мог беспрепятственно смотреть на неё и блаженно повторять: “Боже праведный, за что мне счастья столько привалило?”
Продолжение Глава 70.
Подпишись, если мы на одной волне
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская