В палатах Кремля стоял громкий плач. Плакальщицы старались, показывали рвение, рвали на себе одежды, расцарапывали лица, завывали. От этих душераздирающих причитаний рвалось сердце. Великий князь Иван, мрачный, понуривший голову, сидел у себя, никого не хотел видеть. Затаилась княгиня Софья, ожидая бури, которая, она не сомневалась, разразится вскоре.
В палатах овдовевшей молодой княгини, все крутилось вокруг Елены.
-Голубушка ты наша, горемычная! - причитали боярыни, собравшиеся поддержать вдову.
Елена сидела застывшая, словно соляной столб. Лицо бледное и напряженное, глаза смотрят вдаль.
-Как бы разума не лишилась! Ой како горе! - говорили они друг другу шепотом достаточно громким, чтобы Елена слышала каждое слово.
-Ой как страдает, горлинка наша! - раздавалось в ответ и бабы, в сладостном умилении от вида такой силы скорби, прикладывали к глазам платочки.
Елена же совершенно не слушала их. Ее разум отказывался принять, что муж ее, Иван, действительно покинул этот мир, так и не став Великим князем. Сколько раз, в мечтах, представляла она, как Иван, взяв бразды правления в свои руки, гонит прочь мачеху. Братьев своих он бы не тронул - Елена давно прощупала почву, поняла из какого теста муж. Не то чтобы он очень любил сводных братьев, но грех на душу точно не взял бы. Дал бы им по маленькому уделу и пусть живут, подати платят да на войну по приказу брата отправляются. А что теперь... Теперь власть, по полному праву переходила к Софье, а она, Елена, уходит на второй план и ее удел сидеть при сыне, которому грозит та участь, которой она желала для детей Софьи. По праву, наследником теперь становился старший сын Софьи, Василий, и только очень нечто вопиющее, дерзкое, преступное дело со стороны Василия могло изменить это. А какое преступление может совершить отрок, одиннадцати лет от роду? Беду на его голову могла навлечь лишь мать.
Мысли в голове Елены побежали быстрей, стараясь поймать то потерянное, что ускользало от нее. Она поняла, что ей мешает сосредоточиться бесконечное мелькание чужих женщин перед глазами.
-Подите все! - сказала она и стоявшая рядом баба вздрогнула, словно внезапно заговорил покойник.
-Не оставим тебя, матушка! Не бросим, родимая! - заголосил кто-то из глубины комнаты, видно неправильно расслышав слова княгини.
-Уйдите все! - повторила Елена громче.
По взглядам их, Елена поняла - они боятся, как бы она чего с собой не сотворила. Глупые! Разве могла она бросить на этом свете одного единственного сына, на растерзание врагам?
-Устала, почивать лягу! - сказала Елена, поняв, что не добьется толку. Наверняка им велено глаз с нее не спускать и хоть кричи, не кричи, а ее не оставят в покое.
К ней подошли, помогли подняться, довели до постели. Елена легла, как была, в черном своем платье, похожем на монашеский наряд. Наступила тишина, так необходимая ей.
Мысли снова вернулись к Софье. Ее надо было остановить, очернить в глазах Великого князя да так, чтобы тень и на детей ее упала. Но как? "Маэстро Леон!" - вдруг вплыло в сознании имя, - "Верно! Ведь это Софья выписала его из Венеции, да отчего-то сама его услугами не пользовалась! Уж не ждала ли момента, чтобы подпустить к Ивану!" Елена резко села на постели, чем снова переполошила своих хранительниц, и они засуетились, наперебой спрашивая чего надобно и не худо ли ей.
"Как же все просто! Как я раньше не поняла? Только теперь надо момент выждать, не рубить с плеча!" - уговаривала она сама себя, чтобы не бежать тот час к Великому князю, с разоблачением его супруги.
Между тем и сам Великий князь, тоже думал о маэстро Леоне. Правда в его думах он не имел никакого отношения к княгине Софье, зато был объектом ярости, виновником смерти старшего и любимого сына. Князь Иван подавлял в себе желание пойти тот час и собственными руками раздавить венецианскую гадину, сведшую в могилу молодого мужчину, надежду всего московского княжества. О том, что о неизлечимости болезни княжича говорили почти все лекари, Иван не вспоминал. Помнил только, что хвастливый Леон обещал поставить сына на ноги и гнев его разливался внутри почти нестерпимым жаром. Князь сдерживался лишь потому, что до погребения сына не желал проливать кровь. Пусть душа его упокоится, а уж потом получит по заслугам тот, кто виновен.
Следующий день запомнился Великому князю плохо, только удушливый запах ладана, впоследствии, всегда напоминал ему о том дне, стал символом смерти. Вернувшись в Кремль, после похорон, Иван напился так, как не напивался никогда прежде. Он хотел забыться, и на короткое время ему это даже удалось, но облегчения, которое искал, он не получил. Головная боль, мучавшая его на другое утро, лишь еще больше разбудила в нем гнев. Помятый и смурной, князь отправился в острог, где под особым контролем содержался с момента смерти Ивана Молодого маэстро Леон.
Лекарь едва стоял перед князем на трясущихся ногах. Глаза его были красными от слез, подбородок дрожал. Вся спесь слетала, словно ее и не было, а взгляд, прежде насмешливый, теперь был просительно-заискивающим.
-Ну!? Помнишь, чем клялся, когда за лечение моего сына брался? - грозно спросил Иван, нависал над невысоким лекарем.
Тот бухнулся на колени, пополз к сапогам Ивана, собирая некогда богатым камзолом грязь немытого пола. Князь брезгливо оттолкнул его носком сапога.
-Пришла пора по долгам нам с тобой рассчитаться!
-Пощади, князь, пощади! - плакал маэстро Леон, в надежде разжалобить Ивана.
Слезы маэстро не тронули сердце Ивана. Он сделал знак страже и те, подхватили Леона под руки и поволокли вон из камеры. Его притащили во внутренний двор острога и от увиденной прямо перед собой деревянной колоды, покрытой бурыми засохшими пятнами, Леон забился в их руках, стараясь вырваться.
Князь вышел вслед за ними.
-Молиться будешь, маэстро?
-Не хочу умирать! - вдруг заверещал Леон звонким голосом.
-Язык ему для начала урежьте! - велел Иван и скоро Леон забулькал, захрипел...
Несколько часов провел князь Иван наблюдая, как жизнь, капля за каплей, покидает маэстро Леона. Только долгожданного облегчения это зрелище ему не принесло. Он пошел в мыльню, долго мылся, сменил всю одежду, но все равно ему казалось, что он чувствует сладковатый запах свежей крови. Возвращаясь к себе в палаты, он увидел невестку.
-Елена?! Чего ты тут? - спросил он, стараясь смягчить голос, еще напряженный от гнева.
-Говорить хочу, батюшка!
-Говори!
-Кары хочу для тех, кто мужа моего сгубил! - сказала Елена.
-Казнил я уже маэстру! Страшной смерти предал, будь спокойна!
-А что с тем, кто Леону наказ дал Ивана сгубить?
-Ты о ком? - насторожился сразу Иван.
Елена молчала, выразительно глядя на свекра.
-Ты коли знаешь чего, прямо говори! - сказал Иван, теряя терпение. Его эти бабские штучки, да ужимки, всегда раздражали.
-Княгиня Софья Леона в Москву выписала...
Иван вздрогнул, словно его ударили.
-Ты что же, хочешь сказать, что княгиня наказ дала?...- Елена услышала гнев в голосе князя, но отступать не собиралась.
-А ты сам у жены своей спроси, как маэстро в Москве оказался?!
Елена поклонилась и ушла, оставив оглушенного Ивана в одиночестве. Не успел остыть от гнева на лекаря, как в душе снова вскипала буря. "Неужели правду говорит Елена и Софья покусилась на жизнь моего сына!" - думал он, направляясь тяжелым шагам в палаты жены.
Буря, которой ждала Софья, разразилась скоро. По виду мужа все сразу поняла. Значит нашли ниточку, связали ее с Леоном! Именно к этому готовилась княгиня, загодя продумала слова, которыми будет оправдываться. Только бы дал ей сказать, выслушал!
Теремные девки и служанки, не дожидаясь приказа, растворились, исчезли, оставили Софью наедине с разгневанным мужем. Сама княгиня старалась не выдать собственного испуга, ведь Иван, несомненно, принял бы его за признание вины.
Иван сделал шаг ей на встречу. Софья невольно попятилась, отступала, пока не уперлась спиной в столб, подпирающий полог ее кровати. Иван подошел вплотную, навис над женой, смотрел сверху вниз налитыми кровью глазами. Софья ощутила дух перегара, который еще не успел выветриться со вчерашнего дня. Он поднял руку и схватил ее за горло, больно сжал его.
-Говори! Ты Леона подослала? Ты Ивана велела со свету изжить?
Софья не смогла ответить, только хрипела - настолько сильно давила рука мужа. Он слегка ослабил хватку.
-Говори, иначе задушу!
-Нет...Не посылала...- хриплым шепотом отвечала Софья.
Иван резко отдернул руку.
-Значит то, что ты его из Венеции выписала не правда?
-То правда! А в смерти Ивана я неповинна!
-Тогда почему ты не сказала мне, что он по твоей воле тут появился?!
-А какая нужда в том была? Я его выписала, но лечение его мне не по нраву пришлось! Я и тебе о том не раз говорила! Просила убрать его от княжича! Скажешь такого не было?
Тон, которым говорила Софья, заставил Ивана по новому взглянуть на жену. За много лет проведенных в браке, она впервые говорила четко и решительно, не собираясь сдаваться. Раньше он думал, что Софья, этакое безвольное существо, ничем не интересующееся кроме детей. Однако сейчас в ее глазах пылал гнев, плескалась обида.
-Ну, говори, Иван! Было такое?
-Было...- теперь невольно оправдывался он.
-Я ли его к тебе привела, да совет дала, чтобы он Ивана лечил?
Князь опустился на скамью, хрипло выдохнул.
-Поклянись, Софья, прошу тебя...Не знаю уже кому верить...
-Значит мне, жене своей, не веришь? А тому, кто напраслину на меня возвел, без клятвы верить готов? - спросила Софья с упреком.
Не дождавшись его ответа, она пошла в красный угол, опустилась на колени под иконами и распятием.
-Именем Бога нашего, клянусь тебе, что в смерти княжича Ивана моей вины нет!
Иван вдруг испытал невероятное облегчение. Он сразу поверил жене, ее доводов и клятвы вполне хватило. Думать о том, что было бы, коли вина ее подтвердилась, он не желал. Одно дело своими руками раздавить подлюку-лекаря, и совсем другое сделать тоже с женой! Да и кем бы выглядел он, если бы это оказалось правдой? "Не смог уберечь собственного сына от бабы!" - вот что стали бы говорить, - "Как же он нас от бед убережет!"
Софья поняла, что буря миновала. Она подошла к мужу, положила руку на его голову, словно он был неразумным чадом, принялась поглаживать ласково.
-Отдохнуть тебе надо, Ваня! Совсем измаялся! Ложись тут, сокол мой ясный! Сама твой сон сторожить буду!
Он не противился, подчинился ей, как давно никому не подчинялся. Софья сама стянула с него сапоги, уложила на свою кровать, и тихо сидела рядом пока князь спал. Она со страхом думала, что если бы он не поверил, то ее бездыханное тело уже выволокли бы из Кремля! Постепенно сердце перестало бешено колотиться, мысли потекли более ясно. Софья прекрасно понимала, кто надоумил Ивана на мысли о ее причастности к смерти Ивана Молодого. Война только начиналась, и княгине надо было продумывать каждый свой шаг, каждое слово, чтобы не навлечь гнев на свою собственную голову.
Во флигеле Елены Волошанки с нетерпением ждали вестей о том, какой каре подвергнет Великий князь княгиню Софью, как забурлит, забегает Кремль от невиданного до селе скандала. Но время шло, а все оставалось по прежнему. В переходах и палатах царила тишина, присущая первым дням после похорон. Елена послала баб узнать, у Софьи ли еще Великий князь. Ей отвечали, что да, как вошел, так и не выходил! Уж и вечер настал, а все оставалось по прежнему.
"Спать он что ли у нее завалился?" - думала Елена со злобой, не догадываясь, что угадала с точностью.
Без новостей прошла и ночь, а на утро Великий князь, покинул палаты жены, оставив ее безнаказанной...
Дорогие подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву!
Поддержать автора можно переводом на карты:
Сбербанк: 2202 2002 5401 8268
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через мобильное приложение)