Найти в Дзене
Кинокружок Курилова

Самые страшные фильмы советского детства: чем пробирало «Морозко»

Медведь-оборотень и атака оживших пней. Текст про «Морозко» 1964 года продолжает цикл, посвященный страшилкам, доступным массовому зрителю СССР до видеосалонов и кабеля. Меня в детстве эта сказка не напугала, но многие читатели советуют написать и про нее. Спасибо! Киносказки в советские времена были разными. ЧССР порой делала хорроры («Красавица и чудовище»). Под влиянием ужасов США снимали в Прибалтике («Чертенок»), Александр Митта упражнялся в хорроре в недетской «Сказке странствий». Но русская-народная фильм-сказка нагоняла жуть крайне редко. «Морозко» 1924 года сегодня можно отнести к этнохоррору (о нем поговорим в другом тексте), но это исключение. Обычно на русском фольклоре (да и на европейском тоже) снимали бодро и позитивно, даже в не самых приятных предлагаемых обстоятельствах. В числе такие примеров «Морозко» 1964 года. В кино Александра Роу Дед Мороз относительно фольклора и кино 1924 года подобрел. Единственная мрачная деталь: птичку жалко, неудачно сел снегирь на ледян

Медведь-оборотень и атака оживших пней. Текст про «Морозко» 1964 года продолжает цикл, посвященный страшилкам, доступным массовому зрителю СССР до видеосалонов и кабеля. Меня в детстве эта сказка не напугала, но многие читатели советуют написать и про нее. Спасибо!

Киносказки в советские времена были разными. ЧССР порой делала хорроры («Красавица и чудовище»). Под влиянием ужасов США снимали в Прибалтике («Чертенок»), Александр Митта упражнялся в хорроре в недетской «Сказке странствий». Но русская-народная фильм-сказка нагоняла жуть крайне редко.

Страшные фильмы советского детства | Кинокружок Курилова | Дзен

«Морозко» 1924 года сегодня можно отнести к этнохоррору (о нем поговорим в другом тексте), но это исключение. Обычно на русском фольклоре (да и на европейском тоже) снимали бодро и позитивно, даже в не самых приятных предлагаемых обстоятельствах. В числе такие примеров «Морозко» 1964 года.

В кино Александра Роу Дед Мороз относительно фольклора и кино 1924 года подобрел. Единственная мрачная деталь: птичку жалко, неудачно сел снегирь на ледяной посох и стал льдинкой, сильно опечалив юных зрителей. В остальном волшебник мягок и даже неуклюж: по канону должен был оставить от непутевой дочки «одни косточки», но сам сел в сугроб от её дерзостей.

И все-таки в фильме 1964 года есть жутковатые моменты, хоррор-изюминки в общей веселой и яркой буффонаде. Относятся они не к истории про крестьянских дочек на морозе, а к добавкам от Николая Эрдмана и Михаила Вольпина, смешавшим в сценарии основную сказку с другими («Иванко Медведко» и «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка», «Баба-Яга и Иванушка»).

Несмотря на общее веселье на экране, страшные моменты на всю жизнь запомнились некоторым читателям этого канала.

Анна Тархова: «До сих пор стараюсь сцену превращения Ивана в медведя пропустить. С этих пор ужастики с участием медведей для меня страшнее всех». Фимка: «Главный ужас моего детства! Мне уже 53, до сих пор не по себе, когда вижу эту медвежью морду даже на фото».
Алекс: «Сначала бабку испугался, а когда дубы по поляне пошли, ветками заскрипели, испугался, убежал и в туалете закрылся». Дмитрий Сигарёв:
«Самый страшный момент – когда Иван превращается в антропоморфного медведя. Стал не просто медведем, а каким-то страшилищем. Это, можно сказать, первое знакомство с оборотнем».
Кадр из к/ф «Морозко» (1964).
Кадр из к/ф «Морозко» (1964).
Особенно впечатлил комментарий Полин Алфер об экзистенциальном ужасе в истории Ивана: «Было страшно страхом героя: был парень, пусть не очень умный, но за что его в медведя? Ужас Ивана мне передался. Он не страшный, страшна потеря человеческого облика. Воспитательная сказка для малышей. Веди себя по-человечески, а то вдруг чудовищем станешь. Сразу вспоминаются все «плохие поступки». Чуть-чуть приврал, бабушке нагрубил, похвастался... Понимаешь, что это сказка, никто в медведя не превратит, но ужас до оцепенения. Катарсис потом».

Превращение Ивана в Медведя действительно заставляет понервничать. Тут и морда оборотня жуткая, и страх самого героя создает паническое настроение. И озвучка: медведь ревет эмоционально и свирепо.

Вскоре после превращения – паническое бегство сельчанок, собравших грибы и встретивших Ивана-Медведку, который настойчиво хочет сделать для них доброе дело. А потом еще эпизод с жуликом-попрошайкой на дороге. Этот юнец прямым текстом кричит: «Оборотень! Спасайся, кто может, оборотень!»

Баба-Яга Георгия Милляра могла напугать, но только первые секунды. После буффонады с попыткой перехватить командование над избушкой на курьих ножках понятно, что старушка скорее смешная. Другое дело – ожившие пеньки, которых колдунья направляет в бой с Иваном. Бедолаги так старательно исполняют приказ, хватая героя и толкая к печке, что выходит маленький, но гордый треш-хоррор эпизод.

В остальном – добродушная веселая сказка. Если смириться с некоторой этической ущербностью. Поощрение героини за смирение не попадает ни в современную левую повестку, ни в советскую. Да и перерождение антигероя-Ивана в героя не убеждает, оборотень из него вышел лучше.

Кадр из к/ф «Морозко» (1964).
Кадр из к/ф «Морозко» (1964).

Тут лежат все тексты рубрики «Самые страшные фильмы советского детства». Если я забыл что-то туда добавить, подскажите, пожалуйста. Интересует кино, появившееся в стране до кабеля и видеосалонов.