«Я тебе верю». Глава 44. Начало Глава 1.
Фильм закончился. В холодном зале одновременно с поползшими по экрану титрами задвигались люди, хлопая сиденьями кресел и шурша одеждой. Некоторые слегка покашливали, прочищая непривычно долго молчавшие голосовые связки. Некоторые начали делиться впечатлениями от просмотренного фильма, выговаривая их в спину друга. Аля и Алёшка поднялись одновременно, придерживая руками сиденья.
На молчаливой улице люди расходились по своим тёплым домам, сохраняя яркие воспоминания до программы новостей, рассказывающей о настоящей жизни. Что кино? Посмотрели и забыли.
Рука Али в тонкой перчатке нерешительно пробралась под локоть парня. Он остановился, чтобы пристально посмотреть на неё. Снежинки ложились на её пушистые ресницы, дыхание было прерывистым от волнения. Алёшка широко улыбнулся, и пощекотал носом её нос.
- Ну, и чего ты? В монашки собралась? Что за вечер словесного воздержания ты сегодня устроила?
Аля будто перестала дышать, в груди оборвалось, чтобы в следующую секунду взлететь.
- Я подумала...
- Разговоры эти дурацкие? Чушь всё это, мало ли кто чего сболтнёт. На такое разве стоит обращать внимание.
Он обнял девушку, положив руку на плечо. Снег всё падал и падал, оставляя в неизвестности рытвины и колдобины, прикрывая всё белоснежной ровной пеленой
§§§
Эдик с Лизой решили пожениться летом, когда девушка сдаст экзамены.
- А потом я перейду на заочку, - серьёзно сказала Лиза, глядя на улыбающегося Эдика.
- Нам, конечно, будет сложно, но это необязательно, - возразил парень. - Можем попробовать пока так. Если не получится, тогда я не стану возражать и поддержу твоё решение.
- Я предлагаю не пробовать. Если я начну год, и у нас не получится, придётся академ брать, и потом эти сложности с экзаменами. Это зачтём, это не зачтём. На очном обучении одно количество часов по предмету, на заочном - другое. Давай так, примем решение, и будем его держаться.
- Да ты взрослеешь на глазах, юная невеста, - удивился жених. - Лиза? - он смотрел на неё исподлобья.
- Эдик? - в тон ему ответила девушка.
- Ты боишься? - он сидел, зажав ладонь в ладони, хотя ему невыносимо хотелось обнять её, сжать, чтобы чувствовать близко-близко.
- Нет, - улыбнулась Лиза. - А ты?
- Ну-у-у, - загадочно протянул Эдик, - я ещё не был женат, и очень хочу узнать с тобой вместе, каково это. Хотел вот о чём спросить, - он нерешительно потёр лоб. - Насчёт детей...
- А что с нашими детьми? - девушке нравилось говорить так, будто они уже существуют.
- Давай, пока институт не закончишь, рожать не будем?
Лиза нахмурила лоб:
- Вы точно с мамой за моей спиной не общаетесь?
Эдик прижал открытую ладонь к груди:
- Нет, конечно. Я бы никогда от тебя такое скрывать не стал.
- Шучу я, просто шучу. - Лиза заправила тёмно-русую прядку за ухо. - Вы говорите даже одинаковыми словами.
- Так про это ещё другие слова не придумали, - пожал плечами Эдик. - Ну так что ты думаешь об этом?
- Думаю, что мне стоит закончить институт, устроиться на работу, отработать годика три, а там уже и о детях думать, - зеленовато-карие глаза вспыхнули на миг. - Я ведь уже взрослая была, когда у нас Ванечка родился. И, хотя, мама говорит, что он очень спокойный ребёнок, некоторые ночи просто незабываемы. - Лиза покачала головой.
На самом деле она думала не только о бессонных ночах около детской кроватки, или нескончаемому пути по коридору, от кухни до прихожей, который родители проделывали с ребёнком на руках. Лиза видела, как менялась жизнь мамы из-за этого крохотного беззащитного существа. Растущий живот, тошнота, вены, будто пытающиеся вылезти наружу. И, когда беременность благополучно подошла к завершению, мама теперь не может есть, что хочет, пить, что хочет, и вообще, жить, как хочет. Как и многие мамы, Светлана Владимировна пила литрами чай с молоком, ела столько, сколько не ела до родов, чтобы ребёнку хватало молока. Пелёнки, стерильная детская посуда, влажная уборка утром и вечером. На всё это нужно было время, очень много времени. Несмотря на то, что мама старалась быть милой, улыбчивой и внимательной, иногда в неё вселялось невидимое глазу существо, которое в момент могло превратить её в злобную фурию, готовую сорваться из-за пустяка.
- Дети - это прекрасно, чудесно, и мило, - так все говорят. - Лиза смотрела на женщину, раздражённо тащившую через пешеходный переход сопротивляющегося малыша. - Только не все с этим счастьем справляются.
Эдик смотрел на Лизу и радовался, какая оно стала серьёзная и взрослая. Вслед за сердитой мамой почти перебегая дорогу, через пешеходный переход направлялась парочка.
- Алёшка, - сказал Эдик.
- Аля, - сказала Лиза.
Ребята переглянулись, без слов поняв мысли друг друга.
- Здорово, Эдька, - Алёшка хлопал знакомого по плечу.
- Привет, Аля, - поздоровалась Лиза.
Они тут же перезнакомились, довольные такой удачей. Парням много разговаривать на шумном производстве не приходилось, да и о личном не принято было. Лиза знала, что у Али есть парень по имени Алёшка, да мало ли Алёшек в целом городе?
- Вот это удача, - озорной паренёк, поблескивая глазами, смотрел то на знакомого, то на его девушку. - Далеко ли направились?
- Гуляем, - сказал Эдик. Он посмотрел на часы: - Пора уже, завтра в первую смену. Погуляли, и будет.
- Может, к нам зайдём? Там от мамы небольшой запас остался «полусладкого», как вы?
Лиза посмотрела на Эдика, он отрицательно покачал головой:
- Спасибо, ребята, правда, мы домой.
- Ну, как знаешь, - нетерпеливый Алёшка только не подпрыгивал на месте. - Давайте, мы побежали тогда!
Девушки перекинулись парой фраз, и попрощались.
- Как он тебе? - спросил Эдик Лизу.
- Даже не знаю, - пожав плечами, сказала она, провожая взглядом шуструю фигуру.
- Он весёлый, - сказал серьёзный парень.
- Даже, слишком весёлый, - согласилась Лиза, которую неприятно задела эта показная, как ей показалось, улыбчивость. - А как она тебе?
- Кто, Аля? - уточнил Эдик.
- Других девушек, вроде, здесь не было, - улыбнулась Лиза.
- Не знаю, - сказал Эдик, бросив взгляд вслед удаляющейся паре. - Она ему подходит, мне кажется.
- Это как ты с первого взгляда определил? - удивилась девушка.
- Я не очень наблюдательный в этом вопросе, конечно. Но у тебя не было такого, смотришь, парень с девушкой. Или муж с женой. И вот они как будто разные совсем. Нет чего-то такого, похожести какой-то нет.
Они шли не спеша, радуясь тому, что можно просто делиться разными мыслями.
- Вот смотри, Лиза. Твои родителя подходят друг другу.
- А твои? - спросила девушка.
- Мои... Раньше подходили, а теперь нет. Теперь не подходят. - Эдик посмотрел на проходящий мимо пустой автобус с разукрашенными молодым морозцем окнами.
- Мы позовём их на свадьбу? - спросила Лиза.
Ребята решили, что будут торжественно отмечать бракосочетание, но ещё не обсудили разные детали.
- Конечно, позовём. Только не знаю, приедут ли они... - уклончиво ответил парень.
- Ты думаешь, будут сложности с билетами? С одно стороны, конечно, ведь это будет летний сезон. С другой, ведь можно купить билеты заранее, и тогда...
- Дело не в этом, Лиза. Мы с отцом не очень хорошо попрощались. Не хотел тебя расстраивать такими неприятными новостями, вот и промолчал.
- А мама? - встревоженно спросила девушка.
- Мама обиделась, что я так быстро уехал. В общем, она тоже сердится. Ну, да ничего страшного, всё наладится со временем, думаю.
- Ты хоть им звонишь? - Лиза не могла представить себя вдалеке от своей семьи, да ещё и настолько оторванной.
- Нет. Мне неудобно. Да и пока я был в армии, они, думаю, привыкли без меня. У отца работы навалом, мама какая-то потерянная, - Эдик провёл ладонью по лицу. - Всё дома уже не так.
Лиза сжала его ладонь:
- Конечно, всё уже не так. И ты другой, и я другая. Мы оба будем меняться дальше, как и наши родители. Пойдём на почту, позвоним им? У тебя номер есть?
- Да, записная книжка с собой, - он, расстегнув куртку, проверил внутренний карман. - Да, точно, на месте.
В отделении связи сидели позёвывавшие от скуки сотрудницы, время от времени связывая невидимыми нитями родные и близкие души.
- Омск, третья кабина. Четыре минуты, - слегка гнусавый голос раздался из громкоговорителя. Упитанный мужчина в зимнем пальто, теребя ханориковую шапку - формовку в руках, с трудом втиснулся в тесную кабинку с прозрачной стеклянной дверью. Раздался встревоженный голос.
- Алё! Алё, Машенька! Всё хорошо. Да, говорю, всё хорошо у меня. Как пацаны? Алё, Машенька!...
Вскоре вызвали Эдика. Он вошёл в кабину, потянув девушку за собой.
На том конце сначала раздался металлический щелчок, а затем бесцветный мамин голос:
- Алло...
- Мама, это Эдик.
- Эдик? Привет! - голос мамы стал медленно оживать, как первый робкий подснежник. - Сынок, это правда ты? Как дела?
- Хорошо, мама. Как здоровье?
- Здоровье в порядке. Как ты, как работа? Как живёшь? - мамин голос снова становился похожим на тот родной голос из далёкого детства.
В носу у Эдика странно защипало.
- Я работаю на комбинате. Мы с Лизой решили пожениться летом. Мама, ты помнишь Лизу?
- Это та самая девочка из школы? Такая симпатичная, с которой ты за одной партой сидел?
- Да, мама, да. Вы с отцом на свадьбу приедете? Я очень хочу вас увидеть, и моя невеста тоже!
Трубка странно замолчала.
- Сорвалось! - тревожно выкрикнул Эдик женщине за стеклом кассы.
Трубка печально вздохнула:
- Отец... он... ушёл недавно. Вот...
Эдик смотрел на Лизу, а она, слышавшая весь разговор до последнего слова, смотрела на него.
- Мама, ты не волнуйся, всё будет хорошо.
- Конечно, сыночек, конечно, - было слышно, как женщина горестно всхлипнула.
- Я позвоню, обязательно позвоню. Не плачь! - Эдик будто увидел её, сжавшую в отчаянии красную трубку телефонного аппарата.
- Буду ждать, Эдик, буду ждать, - трубка снова всхлипнула, и в ней раздались короткие резкие гудки.
Лиза не ожидала, что таким образом закончится разговор с родителями:
- Прости, - виновато произнесла она, - я хотела, как лучше.
- Всё нормально. Ты ни в чём не виновата, это же не к тебе отец ушёл, - парень горько улыбнулся.
- Ты так говоришь, будто знаешь, к кому он ушёл, - Лиза разглядывала далёкие звёзды, выстроившиеся в им одним понятном порядке.
- Как похолодало, - поёжился Эдик. - Пойдём скорее, я замёрз.
§§§
Новый год раскручивал полыхающее колесо радости, украшая витрины магазинов и окна квартир. Воздух наполнялся расцветающими улыбками, ожиданиями, приятными хлопотами. Наполнялся, и заражал этим вирусом других людей, даже уверенных в своём абсолютном иммунитете.
Алёшка с Алей пригласили Эдика с Лизой к себе на Новый год. Зарплату на комбинате выдали не полностью, как и на многих предприятиях тогда. Народ выкручивался, как мог. Столы не ломились от угощения, но «Селёдка под шубой» и «Оливье» были обязательно. Было и шампанское, и крепкий алко голь, и таинственно мерцающие свечи. А после двенадцати ночи во дворах раздавались громкие счастливые крики и шелестели всполохи бенгальских огней.
Аля настояла, чтобы они с Алёшей зашли поздравить её маму. Накануне были куплены одинаковые варежки с оторочкой из искусственного меха для обеих мам.
Позвонив, ребята топтались в подъезде, пытаясь поскорее согреться. Послышались уверенные шаги в коридоре, и дверь открыл приятного вида мужчина в кухонном фартуке.
- Аля! Заходите, как хорошо, что вы пришли! Это друг, Алексей, я полагаю? - он протянул припорошённую мукой руку.
Алёшка, не раздумывая, пожал запястье.
- Да, Алексей, точно.
- А вы? - Аля рассматривала мужчину то с одной стороны, то с другой, пытаясь вспомнить, где видела его раньше.
- Я - Владимир Петрович. Нас мама знакомила! Дорогая, Алечка пришла, - сказал он, обернувшись в коридор.
Вышла цветущая женщина в красивом серебристом платье.
- Здравствуй, дочь! Здравствуй, Алексей! Мы как раз пельмени запускаем. Раздевайтесь скорее!
- Мы ненадолго, - снимая сапожки, приговаривала девушка. Сегодня Владимир Петрович показался ей не таким уж мерзким. Или это голубая рубаха вместо майки-алко голички так неузнаваемо менял его облик? - Вы как-то изменились, не могу понять, стрижка, что ли? - Аля смотрела то на мать, то на мужчину в её фартуке.
- Ах, Вы об этом? - и он придал своему лицу слюняво-слащаво-сластолюбивое выражение, от которого девушку тут же стало подташнивать.
- Ну вы даёте, артисты, - Аля бросила куртку с меховым воротником на стул.
- Что вообще происходит? - спросил Алёша, повторив Алин манёвр.
- Ох, пельмени, - вспомнил Владимир Петрович, отправившись в кухню.
Скоро все четверо сидели за столом, не богато, но со вкусом накрытым.
- Алёша, много не ешь, а то дома не сможешь, - предупредила его Аля.
- Смогу, - уверил её парень, обмакивая пухлый от сочной начинки пельмешек в красный ароматный томатный соус.
- Мама, ну как же так? Я думала, вы...
Владимир Петрович состроил похотливую гримасу, потянувшись губами к лицу Фаины Николаевны. Та, прогнувшись в спине, томно закатила глаза, ожидая физического контакта, и тут же пришла в себя, превратившись в адекватную улыбчивую женщину.
- Просто решила тебе показать кое-что со стороны, - она показала глазами мужчине на полупустые фужеры, и он, кивнув головой, принялся их наполнять. - Поравилось?
- Всё, я поняла, можно не повторять урок, - Аля покрутила изящную хрустальную ножку.
- А вы знаете, почему фужер так называпется? - решил блеснуть эрудицией Владимир Петрович.
Вопрос заинтересовал только женщин, потому что за ушами Алёшки пищали вкуснейшие пельмени.
- Почему? - одновременно спросили дамы.
- Фужер с французского переводится как «папоротник». Давным-давно золу этого растения добавляли при изготовлении тонкостенной посуды.
- Вы что, знаете французский? - удивилась Аля.
- Нет, просто я раньше мечтал стать стеклодувом. Была у меня в детстве любимая сказка...
- И об этом мы узнаем в следующий раз, уважаемый Владимир Петрович, - закончила за него Фаина Николаевна. - Ребята, подарки у нас небольшие, сами понимаете.
Пара понимающе кивнула головами.
- Тебе, дочь, как молодой хозяйке, набор тёрок. А тебе, молодой хозяин, махровый шарф, чтобы горло не простудил, и на больничный не ходил, - молодёжь тут же начала разворачивать подарки.
Аля спохватилась:
- Мы тоже купили подарок, - и тут же осеклась. - Ой, а про Вас, Владимир Петрович, мы не подумали, - она развела руками и улыбнулась. - Мы Вас потом поздравим, да, Алёша? Мама, вот тебе варежки, чтобы твои ручки никогда не мёрзли и всегда оставались такими же ласковыми! - Аля обняла маму, а парень по-родственному поцеловал её в щёку.
Молодые вприпрыжку мчались в соседний подъезд. Хоть и салаты готовы, и пельмени наморожены, всё равно накрыть на стол нужно время. А ещё нужно время к Антонине Фёдоровне забежать.
Она открыла не нарядная, в домашнем халате, без причёски и макияжа.
- Поздравляем! - дружно огласили прихожую ребята.
Аля протянула новенькие варежки, завёрнутые в новогодний пакет:
- Вот, надеюсь, подойдут. Мы маме такие же купили, - молодёжь мялась у порога, не намереваясь задерживаться надолго.
- Проходите, пожалуйста, я на стол накрыла, - улыбнулась обрадованная вниманием женщина. - Посидим, отметим по чуть-чуть, - она изобразила большим и указательным пальцами расстояние с напёрсток.
- Не, мам, спасибо, конечно. Мы это, у Али уже поели, - парень довольно погладил живот.
При этих словах девушка готова была наступить ему на ногу, но было уже поздно.
- Да, конечно, что ж это я раньше не подумала, - мама, соглашаясь, кивала головой.
- И друзья к нам сейчас придут, - рука Алёшки торопливо шарила по карманам в поисках заветного ключа.
Дверь за ними закрылась, оставив Антонину Фёдоровну в окружении оглушающе радостного телевизора и напрасно приготовленных салатов.
Новый год - прекрасный праздник, если есть с кем разделить его. Если глаза видят блеск других глаз, если рука ищет другую руку.
Сколько женщин в этот удивительный праздник, увидев волшебство расцветающего салюта в бездонном небе, сопровождают его угасающие звёзды парой горьких слезинок, оставшихся тайной для всего равнодушного мира?