Дверной звонок резанул по тишине. Нина вздрогнула — спицы чуть не выпали из рук. Она ждала только соседку Тамару с обещанным пирогом, но этот звонок был резким, чужим.
Вздохнув, она отложила вязание и прошаркала к двери. За окном моросил питерский ноябрь, серый, как её настроение.
Открыв дверь, Нина замерла. На пороге стояла Светлана. Бывшая невестка, с которой она не виделась одиннадцать лет. Рядом — высокая девушка-подросток в тёмной куртке, с длинными тёмными волосами и взглядом, который скользил по полу. Света, постаревшая, но всё та же — острые скулы, тонкие губы, — заговорила первой:
— Здравствуйте, Нина Павловна… Не ждали? Помните свою внучку Азалию? Она поступает в университет тут, в Петербурге. Ей нужно где-то жить…
Нина посмотрела на девушку. И... не узнала Азалию. Последний раз она видела внучку семилетней: пухленькой, с косичками, в розовом платье на дне своего рождения. Теперь же перед ней стояла почти взрослая, с угловатой фигурой и холодным лицом. Нина сжала губы.
— У меня не гостиница для посторонних.
Света моментально вспыхнула. Глаза сузились, щёки покраснели.
— Как вы можете так говорить? Нина Павловна! О родной внучке?
— Ты сама сделала всё, чтобы мы стали чужими, — Нина повысила голос, шагнув вперёд. — А теперь — убирайся из моей квартиры!
Дверь хлопнула резко, гулко. Нина прислонилась к косяку, чувствуя, как дрожат руки. Тишина вернулась, но внутри поднялась буря: воспоминания, обиды, сомнения.
Она прошла в кухню, налила воды из-под крана, стакан задрожал в пальцах. Светлана… Азалия… Как они посмели явиться вот так, спустя годы, будто ничего не было?..
Всё началось много лет назад, на 8 марта. Слава, её сын, привёл Свету домой — в их тесную квартиру на Васильевском. Нина тогда хлопотала у плиты. Оливье, холодец, медовик для праздника. Светлана вошла с пустыми руками, в коротком пальто и с высокомерной улыбкой. Нина протянула ей духи и коробку конфет:
— С праздником, Света…
— Ой, спасибо… — она взяла подарки, скривив губы. — Я ничего не принесла… Все деньги потратила, а Слава мне не даёт…
Нина промолчала, но внутри кольнуло. Посидели за столом минут двадцать. Светлана ковыряла салат, бросала колкости про «старомодный стол», а потом встала:
— Слав, поехали к моей маме поздравлять! Пора уже…
Слава замялся, но кивнул. Они ушли, даже не попробовав медовик, который мать пекла полночи. Тогда она решила: ладно, первый раз, бывает. Но это было только начало.
Свадьба случилась через год, с третьей попытки. Первая сорвалась из-за ресторана.
— Это сарай, а не зал! — Света топала ногами.
Она психанула, хлопнув дверью. Свадьбу отменили, Нина плакала ночами, Слава два месяца мирился с невестой.
Вторая попытка сорвалась из-за денег. Света вопила:
— Моя мама не будет платить, у неё нет таких денег!
Нина была согласна оплатить расходы за родителей невесты, если потом ей возместят их из денег, подаренных на свадьбе молодожёнам. Но Света фыркнула:
— А в свадебное путешествие мы на что поедем? Жених и его родители должны оплатить все расходы! И точка!
Опять переругались, свадьбу отменили, мирились потом несколько недель.
В третий раз, когда сын сообщил о свадьбе, Нина взмолилась:
— Слав, не торопись, тебе мало скандалов? Подумай… Она же тебя изводит!
— Мам, не могу… Светка беременна, — он отвёл взгляд, потёр шею.
Свадьба прошла шумно, с дешёвым шампанским и скандалом. Света сгребла подаренные деньги и считала их прямо за столом, комментируя на виду у всех, кто из приглашённых сколько подарил.
— Тётя Лариса — три тысячи? Серьёзно? — шипела она, как змея. — А от брата твоего, Слав, вообще пятьсот рублей… Жмоты!
Нина сидела молча, сжимая мокрую от слёз салфетку. Сын только пожимал плечами:
— Мам, не обращай внимания…
Брак стал адом. Семь лет ссор, криков, упрёков. Света требовала денег, машину, новую мебель. Слава брал сверхурочные, но всё уходило в её бездонный карман.
Единственным светом была Азалия. Она родилась солнечным июлем, маленькая, с тёмными глазёнками. Но и тут не обошлось без скандала. Невестка выбрала имя — Азалия, экзотическое, как цветок. Нина морщилась:
— Свет, может, что попроще? Наташа, Аня…
— Это моя дочь! — Света взвилась. — Не лезьте!
Слава поддержал жену, крикнул матери:
— Мам, хватит! Ей нравится — и всё!
Сошлись на том, что будут в семейном кругу называть девочку Азой. Звучит странно, но хотя бы не столь экзотично. Когда малышке исполнилось семь, невестка собрала вещи:
— Ухожу к маме… С меня хватит!
Нина тогда кричала вслед:
— Иди! Достала всех! Не смей больше нам на глаза попадаться!
Она не думала, что Света так и сделает.
Развод стал кошмаром. Светлана забрала Азу, запретила Славе видеться — ни звонков, ни встреч. Он платил алименты, вместе с Ниной бегал по судам. Всё впустую.
А потом они узнали, что Света с матерью и Азалией уехали в Ташкент, к родственникам. Уехали навсегда, продав квартиру матери. Нашли телефон, позвонили. Она поставила Славе ультиматум:
— Хочешь видеть дочку? Приезжай в Узбекистан!
Тогда Слава сдался:
— Мам, хватит… Только нервы тратим.
Нина кивала, но в груди ныло. Она винила Свету: за жадность, за скандалы, за то, что украла внучку. Постепенно боль утихла.
Слава женился снова. На тихой, доброй Лене. У них родились Витя и Миша, внуки, которых Нина обожала. А Азалия стала лишь тенью...
И вот, спустя столько лет, они появились. Нина сидела на кухне, глядя в мутное окно. Света… Азалия… Они явились, как призраки, требуя места в её жизни. Она вспомнила глаза девушки — тёмные, чужие, без намёка на тепло. Это не её внучка…
Это чужой человек, выросший без неё. И винить в этом можно только Свету, её жадность и упрямство. Но… правильно ли она поступила, захлопнув дверь?
Нина достала телефон, набрала сына. Гудки шли долго, наконец он ответил, голос усталый, после смены:
— Мам, что случилось?
— Светка приходила… С Азалией, — она сделала паузу, вздохнув. — Просила взять её к себе жить. Я отказала…
— И правильно сделала, — Слава говорил ровно, без колебаний. — Я алименты платил, мам… А она нас вычеркнула из своей жизни. Я её не видел с семи лет. Какая она мне дочь? Её Светка растила… Её вина, не моя.
Ночью Нина не спала. Лежала, глядя в потолок, где тени от уличных фонарей рисовали узоры. Вспоминала, как держала Азалию на руках, такую крохотную, тёплую, в день выписки. Как пела ей колыбельные. А теперь… Теперь она чужая.
Нина сжала кулаки под одеялом. Она поступила правильно. Пусть Света сама разбирается… Но тень сомнения осталась — как пятно на стекле, которое не оттереть.
Продолжение следует...
Другие авторские рассказы: