Из воспоминаний князь Александра Никитича Волконского
Князь Никита Григорьевич Волконский (мой отец) был 25-ти лет полковником и флигель-адъютантом Александра 1-го. В 1807 году он приехал к Государю в Тильзит из Дунайской армии, с известием о кончине генерала Михельсона (Иван Иванович) и получил чин полковника, звание флигель-адъютанта и орден Св. Анны 2 степени.
В 1808 году он послан был к Наполеону с поручением и, приехав в Париж, узнал от нашего посла графа Петра Александровича Толстого, что император французов отправился к границе Испании, где уже начинались военные действия. Князю Волконскому пришлось продолжать путь свой до г. Байоны. Наполеон жил в замке, в некотором расстоянии от города (chateau de Магас).
Князь Волконской был хорошо принят, исполнил свое поручение и позван к обеду. За столом сидело только пять или шесть приглашённых из французских генералов. Наполеон был очень разговорчив, хвалил русскую армию, говорил, что "с русскими солдатами он бы завоевал весь мир, потому что им только скажи: иди, и они идут, а нашим (прибавил он) надо еще толковать, куда их ведут".
Слыша, что посланный от Александра 1-го должен был в эту же ночь отправиться в Париж, а оттуда обратно в Петербург, Наполеон выразительно на него поглядел и сказал следующие слова:
Перевод: "Скажите вашему Государю, что я его друг, но чтобы он остерегался тех, которые стараются нас поссорить. Если мы в союзе, мир будет принадлежать нам. Свет, как это яблоко, которое я держу в руках. Мы можем разрезать его на две части, и каждый из нас получит половину. Для этого нам только нужно быть согласными, и дело сделано".
Князь Никита Григорьевич откланялся. Уже на лестнице, догнал его Дюрок (Жерар), который ему вручил небольшой футляр, покрытый сафьяном, сказав: "это на память от его величества".
На обратном пути в Байону, князь Никита Григорьевич открыл футляр и нашел перстень с одним маленьким бриллиантом. Ему пришло на мысль, что такой подарок не по чину и не по званию, и что если Наполеон уже хотел дать ему видимый знак своего благоволения, то должен был посланному от императора Александра назначить или крест Почётного Легиона или, по крайней мере, перстень с вензелем.
В таком расположении духа, князь Никита Григорьевич, отпуская сопровождавшая его французского жандарма, отдал ему перстень, сказав: "возьми на память от русского офицера". За сим князь Волконский был в Париже, возвратился в Петербург и более не думал о случившемся.
В то время как он отдавал Государю отчет о своей поездке, ему в голову не пришло упомянуть о перстне. Когда он рассказывал о свидании с Наполеоном и о сравнении мира с яблоком, Государь заметил: "Сначала он удовольствуется одною половиною яблока, а там придет охота взять и другую".
Прошел месяц. Император Александр требует к себе князя Никиту Григорьевича и спрашивает: "все ли он ему рассказал о подробностях его последней поездки". Князь отвечал ему, что, "кажется, он ничего не упустил в своем донесении и что, отдав Наполеону депеши, он словесно передал ему все то, что Государь ему приказывал".
- Ну а потом еще ничего особенного не было? - спросил Государь.
Тут князь Волконский вспомнил о перстне, и Государь передал ему о последствиях подаренного жандарму перстня.
Жандарм всем его показывал; дело дошло до Дюрока и до самого Наполеона и, наконец, французскому послу в Петербурге Коленкуру "поручено жаловаться о неуважении к подаркам его императора".
Государь Александр Павлович сделал снисходительный упрек своему адъютанту и сказал ему по-французски: "Вы едва не поссорили меня с Наполеоном; это была неосторожность с вашей стороны; впрочем, в этом деле вас нельзя вполне обвинять; не будем же и говорить о нем".
Князь Никита Григорьевич пользовался особыми милостями Государя и был одним из самых ревностных исполнителей его воли. Государь давал ему поручения, где, кроме вручения депеш, нужны были словесные объяснения.
Деятельность его проявлялась и на полях сражений, в 1813 и 1814 годах, уже в чине генерал-майора, в свите Его Величества. Под Фер-Шампенуазом он, по личному своему распоряжению, направил четыре орудия (роты Телегина) на возвышение и оттуда стрелял во французское каре, что помогло "знаменитой атаке нашей кавалерии".
За эту услугу отец мой был представлен к Георгиевскому кресту, но Государь очень воздержно давал этот военный орден, в особенности своим приближенным, и наградил моего отца шпагой за храбрость с алмазами.
Деятельность в военной карьере князя Волконского прекратилась с жизнью его державного командира. Он окончил свою верную службу Александру I-му, отдавая последний долг останкам великая Монарха. Он добровольно отправился в Таганрог, для сопровождения тела государева. Распорядители печального шествия поручили ему везти императорскую корону, которая каждую ночь ставилась в церкви, у гроба.
Другие публикации:
- Мне начинает казаться, что нет ни войны, ни аэропланов, ни пулемётов (Из воспоминаний С. А. Кречетова)
- Первым из окопов поднялся священник. Повернувшись спиной к врагу, осеняя своих крестом, говорил солдатам о трудной минуте, о победе (Из заметок "петроградского обывателя" (1915, Первая мировая война))