— Ну что там у тебя опять за возня? — донесся из комнаты голос свекрови Маргариты Павловны. — Сколько можно возиться на кухне?
Анна стояла на кухне у рабочего стола и механически помешивала салат в огромной миске. На столе уже красовались три закуски, запеченная курица, горячий борщ и пирог с начинкой, который она замесила с самого утра. В воздухе витал аромат свежей выпечки, но Анна не чувствовала его — только тяжесть в груди и предчувствие, что сегодняшний ужин снова закончится каким-нибудь недовольным замечанием.
— Сейчас, сейчас! — отозвалась Анна, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Она знала как будет дальше: сколько бы она ни делала, этого всегда будет мало. Но привычка быть "идеальной" уже глубоко въелась в её повседневность.
— Да ты бы хоть посмотрела, как Светлана готовит! У неё всё быстро и красиво, — продолжала свекровь, хотя Анна прекрасно слышала, что та даже не встала с дивана. — А у тебя… Опять этот борщ какой-то жидкий! А салат.. кто так шинкует? Так только свиньям шинкуют…
Анна сжала зубы. "Жидкий". Конечно. Потому что на жиденьком бульоне, так как Олег жаловался на лишний вес. Но кому это нужно? Главное же — чтобы было "как у Светланы".
— Ты слышишь меня, Аня? — повысила голос Маргарита Павловна. — Или ты опять в своих мыслях?
— Да, я вас слышу, — ответила Анна, вытирая руки о фартук. Её голос был ровным, но внутри всё кипело. Она подумала, что могла бы просто послать всех куда подальше. Но нет. Она ведь обещала себе быть терпеливой. Олег просил не обижать его мать.
В этот момент в квартиру вошла Светлана — золовка, с которой Анна никогда не могла найти общий язык. Она была на шесть лет старше, хотя выглядела старше лет на десять-двенадцать и всегда знала, как сделать так, чтобы Анна чувствовала себя при ней, как не в своей тарелке.
— Ой, что тут у нас? — протянула Светлана, заглядывая на кухню. — Как обычно, много еды. Транжирит деньги мужа на хавчик. Только вот вопрос: кто всё это есть будет?
— Люди, которые любят вкусно поесть, — парировала Анна, но её слова прозвучали слишком резко, даже для неё самой.
Светлана приподняла бровь и, не обращая внимания на колкость, прошла к холодильнику. Вытащила бутылку воды, сделала глоток прямо из горлышка и сказала:
— Знаешь, Анна, иногда мне кажется, что ты слишком стараешься. В очередной раз хочешь доказать, что ты лучше всех. Вселенская Доброта! Но знаешь что? Это никому не нужно.
— Я никому не хочу ничего доказывать! — не выдержала Анна, разворачиваясь к ней. — Вместо этого могу тебе рассказать, как я каждую неделю хожу к маме в магазин, потому что ты "занята"? Или как я забираю твоего сына из школы, когда ты задерживаешься на работе? Вообще-то я делаю всё из добрых побуждений!
— Одолжение делаешь! И что, я должна тебе сейчас в ноги поклониться за это? — Светлана сказала это с такой интонацией, словно всё это делалось не для неё. — Ну, если тебе так тяжело, может, перестанешь? Никто тебя не просил.
Анна почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она хотела что-то сказать, но в этот момент в прихожей раздался голос Олега:
— Что тут у вас происходит? Опять скандал?
— Никакого скандала, — холодно ответила Светлана, направляясь к выходу. — Просто пытаюсь объяснить Анне, что не стоит так напрягаться, чтобы доказать что она лучше всех.
Олег вздохнул и повернулся к жене:
— Анна, ну зачем ты опять начинаешь? Света же права. Ты действительно слишком много на себя берешь.
— Я беру на себя?! — Анна чуть не задохнулась от возмущения. — Это ты называешь "беру на себя"? А кто, по-твоему, следит за домом, готовит, убирает, пока ты на работе? Кто занимается твоими родителями, потому что ты "устал"?
— Мама права, ты слишком эмоциональная, — сказал Олег, проходя мимо неё. — Никто не говорит, что ты плохо делаешь. Просто... расслабься немного, отдохни.
Анна смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она хотела крикнуть, что устала. Что ей нужна поддержка и помощь, а не советы "расслабиться". Но вместо этого она молча вернулась к столу и начала перекладывать салат в салатник.
Когда все собрались за столом, Анна чувствовала себя как актриса на сцене. Каждый её жест, каждое слово казались вымученными. Она улыбалась, разливала борщ, отвечала на вопросы свекрови о том, почему пирог "немного пересох", и всё это время думала: "Зачем я это делаю? Зачем мне всё это?"
— А знаете, что я сегодня видела? — вдруг сказала Светлана, отрезая кусок курицы. — В магазине встретила Лену из соседнего дома. Так она рассказала, что её невестка вообще ничего не делает. Даже детей не воспитывает. Представляете? Только ходит на маникюр, бровки, какие-то СПА.
Анна опустила глаза. Она знала, к чему это ведет.
— Она всегда была вертихвостка, — подхватила Маргарита Павловна. — А наша Аня хоть старается. Жаль только, что не всегда получается...
— Мама! — одернул её Олег.
— Что "мама"? — свекровь сделала вид, что обижена. — Я правду говорю. Наша Анна хотя бы старается...
Анна почувствовала, как слезы подступают к глазам. Она сжала кулаки под столом и проговорила:
— Если вам так не нравится, как я стараюсь, может, я вообще перестану?
За столом повисла тишина. Все уставились на неё, словно она сказала что-то непристойное.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Олег.
— То и имею, — Анна поднялась из-за стола. — Может, вам всем будет лучше, если я просто... исчезну?
Она вышла из комнаты, не дожидаясь ответа. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Голова шла кругом. Она понимала, что сказала слишком много. Но впервые за долгое время ей стало легче. Хотя бы чуточку.
После ужина Анна заперлась в ванной. Вода из крана шумела, заглушая её тяжелое дыхание. Она смотрела на своё отражение в зеркале и видела женщину с покрасневшими глазами, растрёпанными волосами и выражением лица, которое она сама себе не узнавала. Это была не та Анна, которая всегда улыбалась, даже когда ей хотелось плакать. Не та Анна, которая терпела ради семьи, ради "всего этого".
"Исчезнуть", — эхом отдавалось в голове. Что она вообще имела в виду? Уйти? Развестись? Просто перестать стараться? Или это был просто выплеск эмоций, который никто не воспримет всерьёз?
— Ты что там делаешь? — раздался голос Олега за дверью. — Выходи, поговорим.
Анна молча повернула кран, вытерла лицо полотенцем и вышла. Олег стоял в коридоре, скрестив руки на груди. Его лицо было напряжённым, но в глазах читалась скорее досада, чем беспокойство.
— Ну что опять случилось? — спросил он, как будто это она была проблемой, а не его семья.
— Ничего не случилось, — холодно ответила Анна. — Просто устала от всего этого.
— От чего ты устала? От того, что я работаю? От того, что мама иногда делает замечания? Или от того, что Света говорит правду?
— Правду? — Анна чуть не рассмеялась. — Какую правду? Что я слишком стараюсь? Что мне нужно "расслабиться"? Кто следит за тем, чтобы у всех было чистое бельё, горячий обед и уютная квартира? Ты? Мама? Или может, твоя "правдивая" сестра?
Олег вздохнул и отвернулся.
— Знаешь, ты слишком всё драматизируешь. Никто не говорит, что ты плохо делаешь. Просто... может, хватит уже всем доказывать, что ты идеальная?
— Я никому ничего не доказываю! — почти крикнула Анна. — Я просто живу так, как умею. А если тебе это не нравится, то, может, мне действительно стоит уйти?
— Уйти? — Олег резко повернулся к ней. — Ты серьёзно? Из-за какого-то глупого разговора за ужином?
— Это не "какой-то разговор", — Анна понизила голос, хотя внутри всё кипело. — Это каждый день. Каждый. День. Твои родители, твоя сестра... Они никогда не скажут "спасибо". Никогда. А я уже десять лет как прислуга в этой семье!
— Да ладно тебе, — Олег махнул рукой, словно её слова были пустяком. — Все семьи такие. Ты просто слишком чувствительная.
— Чувствительная? — Анна сжала кулаки. — Значит, я чувствительная, потому что хочу, чтобы меня ценили? Потому что устала быть ничтожеством?
Олег не ответил. Он просто развернулся и ушёл в комнату, оставив Анну одну в коридоре. Она стояла, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Но на этот раз она не позволила себе заплакать. Вместо этого она вернулась на кухню, начала убирать со стола и мыть посуду. Руки двигались механически, а в голове крутились мысли: "Что дальше? Как жить дальше в этой никчёмной семье?"
На следующее утро Анна проснулась раньше всех. Она решила прогуляться до магазина за хлебом. На улице было прохладно, и она глубоко вдохнула свежий воздух, чувствуя, как немного отпускает напряжение. Но когда она вернулась, её встретила Маргарита Павловна, сидящая на кухне с чашкой чая.
— А, вот и ты, — сказала свекровь, глядя на неё поверх очков. — Мы вчера, кажется, немного перегнули палку.
Анна удивлённо посмотрела на неё. Она не ожидала такого начала разговора.
— Что? — только и смогла выдавить она.
— Ну, с этим... с салатом. И вообще. Ты ведь стараешься, я вижу. Только иногда... слишком уж стараешься.
— Слишком? — Анна поставила пакет с хлебом на стол. — А как надо? Может, объясните, как правильно стараться?
Маргарита Павловна вздохнула и отставила чашку.
— Милочка, знаешь, я тоже когда-то хотела всем понравиться. Когда выходила замуж за твоего свёкра... Боже, какие же они все были строгие! Особенно его мама. Я готовила, убирала, стирала, а они всё равно находили, к чему придраться. Однажды я тоже сказала, что ухожу. Прямо как ты вчера.
Анна удивлённо замерла. Она никогда не слышала таких откровений от свекрови.
— И что? — тихо спросила она.
— А ничего, — Маргарита Павловна пожала плечами. — Не ушла. Осталась. И знаешь что? Ничего не изменилось. Просто я перестала стараться. Перестала пытаться всем понравиться. И знаешь что? Жить стало легче.
Анна села напротив свекрови. Её руки дрожали, но она не могла понять, от чего — от злости или от внезапного осознания.
— То есть... вы хотите сказать, что я должна просто... перестать?
— Не перестать, — поправила её Маргарита Павловна. — Просто делать то, что тебе хочется. А не то, что, как ты думаешь, от тебя ждут. И поменьше реагировать на мои выпадки!
Анна задумалась. Эти слова звучали странно из уст женщины, которая всю жизнь требовала от неё "идеального" поведения. Но в них была правда. Большая, горькая правда.
Вечером того же дня Анна решила провести эксперимент. Она не стала готовить ужин. Вместо этого она села на диван с книгой и чашкой чая. Когда Олег вернулся с работы, он удивлённо посмотрел на неё:
— А где ужин?
— В холодильнике, — спокойно ответила Анна. — Если хочешь, разогрей себе.
— Что происходит? — Олег нахмурился.
— Ничего. Просто сегодня я не готовила.
Олег ничего не сказал, но его лицо говорило само за себя. Он молча достал еду из холодильника и начал её разогревать. Анна продолжала читать, чувствуя, как внутри растёт какое-то новое чувство — свобода.
Когда пришла Светлана, она тоже удивилась:
— А что, сегодня никакого ужина?
— Нет, — ответила Анна, не отрываясь от книги. — Сегодня каждый сам себе готовит.
Светлана фыркнула и ушла на кухню, но Анна заметила, как она косилась на неё с недоумением.
На следующее утро Анна проснулась с чувством, которое она не могла сразу определить. С одной стороны, её не покидало лёгкое волнение — что скажет свекровь? Как отреагирует Олег? Но с другой стороны, впервые за долгое время она чувствовала себя... свободной. Её больше не давило ожидание чужого одобрения. Она сделала шаг, который давно боялась сделать.
Когда она вышла на кухню, Маргарита Павловна уже сидела за столом с газетой и чашкой кофе. Увидев Анну, она подняла глаза и сказала:
— Ну что, продолжаем?
Анна замерла. Она ожидала упрёков, недовольства, может быть, даже скандала. Но вместо этого свекровь просто смотрела на неё с каким-то странным любопытством.
— Продолжаем что? — осторожно спросила Анна.
— Твою забастовку, — ответила Маргарита Павловна, откладывая газету. — Или это был разовый эксперимент?
Анна присела напротив. Она не знала, как реагировать. Свекровь никогда раньше не говорила с ней так — без едкости, без намёков, без критики.
— Я просто... решила попробовать, — тихо сказала она. — Посмотреть, что будет.
— И что? — свекровь приподняла бровь. — Что ты чувствуешь?
Анна задумалась. Она могла бы сказать, что чувствует облегчение. Но это было бы неполной правдой. На самом деле, она чувствовала смесь эмоций: страх, что её поступок сочтут эгоистичным; вину за то, что нарушила привычный уклад; но также и удивление, что мир не рухнул из-за её решения.
— Не знаю, — честно призналась она. — Странно. Очень странно. Смесь страха и свободы.
Маргарита Павловна кивнула, словно понимала каждое её слово.
— Знаешь, когда я была молодой, я тоже думала, что если не буду делать всё идеально, то меня перестанут любить. Особенно муж. Я думала, что моё основное призвание – быть его служанкой. И служанкой его родителей. А потом поняла: они меня не любили что так, что так. Просто привыкли ко мне. Поэтому необходимость доказывать что-то отпала сама собой.
Анна удивлённо посмотрела на свекровь. Эти слова звучали слишком откровенно, слишком честно для женщины, которая всегда казалась ей холодной и неприступной, которая при каждом удобном случае пыталась показать никчёмность Ани.
— Почему вы мне это говорите? — спросила она.
— Потому что вижу себя в тебе, — ответила Маргарита Павловна. — И не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки. Несмотря на то, что у нас с тобой иногда бывают конфликты, ты дорога и близка мне.
В этот день Анна решила пойти дальше. Она не стала убирать квартиру, хотя обычно делала это каждое утро. Вместо этого она отправилась на прогулку. Долго гуляла по парку, слушая шорох листьев под ногами и наблюдая за людьми. Ей хотелось подумать, разобраться в своих чувствах.
Когда она вернулась домой, её встретил Олег. Он стоял в коридоре с пакетом мусора в руках и явно чем-то недовольный.
— Ты вообще собираешься что-то делать? — спросил он, едва она переступила порог.
— А что я должна делать? — спокойно ответила Анна.
— Ну, не знаю... убраться, например! Вынести мусорный пакет. От него воняет на всю квартиру. — он повысил голос. — Квартира выглядит как свинарник!
— Тебе воняет – ты и убери, — пожала плечами Анна. — Это ведь твой дом тоже.
Олег опешил. Он явно не ожидал такого ответа.
— Ты серьёзно? — спросил он. — Это же твоя обязанность!
— Обязанность? — Анна чуть не рассмеялась. — С каких это пор уборка стала исключительно моей обязанностью? Мы живём вместе, Олег. Это значит, что мы оба отвечаем за этот дом.
Олег молчал. Он явно не знал, что сказать. Наконец, он пробормотал что-то невнятное и ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Вечером того же дня случилось то, чего Анна совсем не ожидала. Когда она сидела на кухне с книгой, к ней подошла Светлана. Её золовка выглядела странно — как будто собиралась сказать что-то важное, но не решалась.
— Слушай... — начала она, переминаясь с ноги на ногу. — А можно... научишь меня готовить этот твой салат?
Анна удивлённо посмотрела на неё.
— Какой салат?
— Ну, тот, который с сыром и крабовыми палочками. Я пробовала повторить, но у меня не получается.
Анна чуть не рассмеялась. За все годы их отношений Светлана ни разу не просила её научить чему-то. Она всегда критиковала, указывала на ошибки, но никогда не признавала, что Анна может что-то делать лучше.
— Конечно, — сказала Анна, стараясь скрыть улыбку. — Только завтра. Сегодня я занята.
Светлана кивнула и ушла, а Анна ещё долго сидела на кухне, размышляя о том, как быстро могут меняться отношения, если только начать действовать по-другому.
Несколько дней спустя произошло событие, которое стало переломным моментом в жизни семьи. Сын Анны и Олега, шестилетний Миша, внезапно заболел. Температура поднялась до 39, он начал жаловаться на боль в горле. Анна сразу вызвала врача, но, когда тот приехал, оказалось, что нужно срочно ехать в больницу.
— Я поеду с вами, — сказала Маргарита Павловна, когда Анна начала собирать вещи.
— Не нужно, — ответила Анна. — Я справлюсь.
— Нет, я поеду, — настаивала свекровь. — Я не буду ругаться с тобой. Просто побуду рядом.
Анна удивилась, но решила не спорить. В машине они ехали молча, пока Маргарита Павловна не сказала:
— Знаешь, я помню, как сама впервые возила сына в больницу. Я так боялась… А потом поняла: главное — чтобы кто-то рядом был в этот момент. Просто близкий человек был рядом.
Анна почувствовала, как ком подступает к горлу. Она не знала, что ответить, поэтому просто кивнула.
В больнице всё прошло быстро: врачи осмотрели Мишу, удалили миндалину и назначили лечение, и через несколько часов они уже возвращались домой. По дороге Маргарита Павловна взяла Анну за руку и сказала:
— Я горжусь тобой. Ты сильная. Даже если тебе кажется, что нет.
Эти слова стали для Анны чем-то вроде ключа, который открыл дверь в новую жизнь. Она поняла, что не обязательно быть идеальной, чтобы быть любимой. Не обязательно всем нравиться, чтобы быть счастливой.
Когда они вернулись домой, Олег и Светлана уже ждали их. Они помогли уложить Мишу в постель, а потом всей семьёй сели на кухне. Никто не говорил о том, что произошло за последние дни. Но что-то изменилось. В воздухе витало чувство, которого раньше не было: уважение. Признание. Понимание.
— Может, завтра я приготовлю ужин? — предложила Светлана, и в её голосе не было ни капли сарказма.
— А я помогу убраться, — добавил Олег.
Анна посмотрела на них и улыбнулась. Она знала, что проблемы не исчезнут насовсем. Но теперь она знала, как с ними справляться.
Через неделю вся семья снова собралась за столом. На этот раз каждый принёс что-то своё: Светлана испекла пирог (правда, немного подгоревший), Олег купил вино, а Маргарита Павловна приготовила свою фирменную окрошку на квасе. Анна сидела во главе стола и смотрела на всех с лёгкой улыбкой. Она больше не чувствовала себя невидимкой. Теперь она была частью семьи — не потому, что старалась понравиться, а потому, что просто была собой.
"Может, это и есть счастье", — подумала она, поднимая бокал.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ