Лучший специалист живёт под лестницей
Романов вдруг решил перевезти Марью к себе в новые апартаменты, оставив подросших детей в «Соснах» на бабушку, Броню и Антоновых.
Он утеплил часовенку, чтобы детям сподручнее было в ней молиться. Закупил целую библиотеку лучшей детской литературы для тройняшек, и те, готовясь к первому классу, стали активно самообразовываться.
Ванюшка неотлучно был при них и уже научился читать, а забавных книжек в виде раскладушек, гармошек, домиков с окошками, машинок с кнопками и клавишами у него было достаточно.
Елисей получил набор из полусотни быстро смывающихся красок и трудолюбиво разрисовывал всё, попадалось ему под руку, а Зая потом быстро всё cчищала.
Их отец расширил спортивную площадку, дополнив её новыми безопасными модулями. Из цветущих кустарников устроил маленький лабиринт-улитку с сюрпризами в конце завитушки – россыпью гладких камешков и деревянных поделок.
Часто приезжала Лейла со своими девочками. Племяшек Святослав Владимирович баловал даже больше, чем собственных романят. Они активно влились в размеренную жизнь своих двоюродных братьев и сестры.
Так что световые дни ребятишек были заполнены под завязку играми, прогулками и развивающей литературой, а многочасовое пребывание на свежем воздухе венчалось крепким здоровым сном.
Дети не знали, что такое болезни, и периодически приезжавший на профилактические осмотры Аркадий это констатировал. Он настрочил уже немало научных статей на основе наблюдений за развитием потомства друга, конечно же, без указания личных данных и с разрешения Романова. Тем самым он готовил рекомендации для дальнейших шагов реформы дошкольной системы воспитания и образования.
Марья привыкла к неторопливому ритму жизни в «Соснах», поэтому даже испугалась безапелляционному решению Романова. Но, как всегда, без звука подчинилась. Она знала: если что, всегда сможет сбежать, прикрывшись детьми, и Романов не сможет воспрепятствовать, хоть и рассердится.
А под «если что» она промыслительно подразумевала, что у Романова за последнее время уже сложилось своё окружение, которое воспримет её как чужачку, и тем или иным способом выдавит её. И как в воду глядела.
Романов не спешил обновить старую президентскую команду со сложившимся уставом, и свита понемногу стала играть своего короля не в ту сторону, в какую было надо. И это ползучее массированное влияние стало казаться Марье липкой паутиной. Всё ей вдруг сделалось немило вблизи мужа.
Немного отвлёк её от мрачных мыслей визит кандидата в президенты Америки Джозефа Смитсона со своей женой, сыном Патриком и дочкой Анастейшн, и это была сенсация.
Она пригласила американцев в поместье, где они пробыли целый день и растрогались невероятно радушным приёмом. Марья долго беседовала с Джо, укрепляла его дух, много чего рассказала. Тот воспрял, окрылился. Попросил у Марьи прямую связь. Марья немного подумала и ответила:
– Обменом номерами телефонов здесь не обойтись. Ты слышал о дистанционной передаче мыслей? От головы к голове?
– Да. Но это же фантастика.
– А ты подумай сейчас о чём-то сокровенном, о том, чего не знает никто на свете!
– О чём-то постыдном?
– Лучше о приличном.
Он погрузился в свои мысли. Через несколько минут Марья сказала:
– Всё-таки вспомнил о грустном. Твой отец не виноват. Дэш погиб не от его рук, а от острого токсикоза. То ли поел паслёновых, то ли хватанул перепревшего силоса. Отец всего лишь пристрелил твою лошадь, чтобы она не мучилась от дикой боли. Так что перестань на него обижаться. Приедешь – обними его. Он страдает. А теперь целенаправленно передай мне какое-то простое сообщение.
Через минуту Марья подошла к Джо и сказала:
– Уважаемый друг, я бы рада, но не могу тебя поцеловать. Мой муж не одобрит.
Джозеф стал красным, как варёный рак, и бросился извиняться. Она улыбнулась и успокоила гостя:
– Да ладно, проехали, Джо. Все вы, мужики, из одного теста слеплены. Ну никак не можете без подкатов. Но теперь ты убедился в реальности телепатии?
– Ещё бы.
– А сейчас я научу тебя связываться со мной. Канал будет открыт только для тебя и меня. Для других он недоступен. И это секрет. Никто и никогда, даже под пытками, не должен выудить у тебя эту инфу, тем более, что ты не знаешь технологию передачи мыслей. Просто будешь уметь – и всё. Согласен?
– Да, конечно.
Марья закрыла глаза и сосредоточилась. Через полчаса мысленно спросила:
– Джо, ты любишь жареную картошку?
– Да, я очень люблю картошку фри, – ответил он вслух. – Но не из “Макдональдса”, а ту, что готовит мама в жаровне с крышкой. Это картофельные наггетсы с хрустящей сырной корочкой. У нас, мормонов, их называют похоронными, потому что это блюдо всегда едят на поминках, но и на всех праздниках тоже.
– А теперь передай мысленно мне что-то срочное.
Через минуту Марья засмеялась.
– Да не буду я давать тебе пощёчину, и не проси. Но в щёку сможешь меня поцеловать – на прощанье. А то со спутников на нас смотрят и потом покажут видео мужу. И тогда пощёчину получишь не от меня, а от него. И пострадают будущие двусторонние отношения.
– Если пострадают, значит я...
– Да, ты станешь президентом. Если не отступишься от Бога.
– Никогда не отступлюсь! – с жаром крикнул мормон.
Вскоре Джо и его детей забрали приехавшие от Романова посыльные для разговора с ним, Огневым и Королёвым.
На прощанье они обнялись, и Марья сама чмокнула американца в щёку.
– Си ю эгейн! – крикнул он.
– Тэнкс, ай вилл, – ответила она ему и долго махала рукой, а Джо, его Нэнси, детки Анастейшн и Патрик махали ей в заднее стекло автомобиля.
Первые дни она сутками напролёт ждала Романова, лениво бегая пальцами по клавиатуре и читая все новости о нём. Муж приходил в свою резиденцию никакущий, буквально выжатый! И довольно злой.
От греха подальше она пряталась от него в соседнюю комнату, чтобы не стать боксёрской грушей. Он был сердитым и крайне озабоченным, но с ней делиться проблемами почему-то наотрез отказывался. И правильно делал, потому что двойня в её лоне уже начала давать о себе знать тошнотами и перестройкой материнского организма.
Однажды она спросила у Романова за завтраком, можно ли ей вернуться в “Сосны”. Он перестал жевать, бросил вилку на тарелку и насупился. Потом посмотрел на часы и коротко бросил:
– Вечером обсудим.
Но она его в тот вечер так и не дождалась. Явился лишь спустя неделю.
Небо сжалилось над Марьей и подготовило ей сюрприз. Она откопала в крошечной каморке, бывшей дворницкой, под одной из кремлёвских лестниц старейшую, всеми забытую здешнюю старожилку Эльзу Карловну. И сразу полюбила эту худенькую до изнемождённости, кроткую аристократичную старушечку с седой копной на голове.
В сопровождении новой подруги и под охраной Мальцева и Радова она обошла все местные достопримечательности, залезла на чердаки и проникла в боковины, изучила местные раритеты и легенды, узнала в подробностях, кто, где и как жил, пировал, блудил, убивал, прятался, мутил заговоры, раскрывал их, рожал, избавлялся от неугодных, решал судьбу царства и так далее.
Стены этого комплекса исторических зданий впитали в себя столько всего, в том числе и отголоски бесчисленных злодейств! Следы их налипли толстым слоем и требовали молитвенного очищения.
Эльза Карловна подтвердила, что официального освящения этих помещений она не припомнит. Марья обсудила с ней план действий. Во-первых, надо пригласить сюда целый клир, отслужить молебны, обрызгать всё поверхности святой водой и, главное, отпеть скопом неупокоенные души, которые шастают здесь табунами, и пусть отправляются куда следует.
Марья за время отсутствия мужа перенасытилась исторической информацией и всей душой привязалась к смиренной Эльзе Карловне. Стала повсюду брать с собой эту ходячую энциклопедию.
В тот вечер Романов приехал навеселе. Снял пиджак, улёгся на широкий ампирный диван и сходу уснул. Марья, уже успевшая переселить Эльзу Карловну в комнатку в шаге от их жилища, набрала вкусняшек и пошла к старушке попить чаю. Она буквально спасалась этим добрым, услужливым, много знающим человечком от свинцового одиночества.
– Дорогая Эльзочка Карловна, я приглашаю вас погостить в нашем загородном доме, – сказала вдруг Марья.
– А разве можно?
– Чтобы начать действовать, мне нужно предварительно ваше согласие. А потом я спрошу мужа.
– Марья Ивановна, ваше общество для меня стало единственной радостью в жизни. Если вы будете рядом, я готова тащить свои старые кости хоть на край света!
– Ну, край не край, но там гарантированно есть сосны и озеро. И куча деток.
Через час их чириканье прервал визит Романова. Он услышал заливистый смех Марьи через приоткрытую дверь. Вошёл, оглядел каморку, молча взял жену за подмышку и вывел вон. Загнал в гостиную и бросил на диван.
Она поняла, что участи груши для битья ей не избежать, и легла, подогнув ноги и инстинктивно защищая живот руками. Он был очень раздражён.
– Муж в дом, а ты хвостом махнула – и нет тебя? Я прилёг на минутку, сон меня сморил, сутки в дороге был. И что это за привычка у тебя появилась: я просыпаюсь ночью или утром, а тебя нет! В чём дело? Тебе со мной стало некомфортно? А поговорить? На меня такой тайфун дел свалился, и ты этому немало поспособствовала, а теперь отсиживаешься у какой-то старушонки и чаи попиваешь? А кто со мной чай попьёт?
Марья не проронила ни слова.
Он плюхнулся рядом на диван. Помолчали, оба нахохлившиеся, минут пять. Он подвинулся к ней поближе.
– Марья, вот вроде ты покорная, а непокорная! Хоть бы приголубила меня.
– Ты сам от меня шарахаешься! – прервала она молчание.
– Я шарахаюсь? Да я просто стараюсь лишний раз тебя не травмировать! Не огорчать!
– И не советуешься со мной.
– В чём?
– Огнев слишком деликатен и помалкивает, а я скажу!
– Скажи.
– Почему команду себе заранее не подготовил? Забирай моих ребят, любых, на выбор, омолаживай своё окружение. А ты всю прежнюю тусовку оставил в целости и сохранности. Народ многих из них органически не переваривает. И они сами стопудово ждали, что ты их новыми людьми заменишь. Ведь они фокус зрения тебе меняют на противоположный! Отрывают от народа! Набери свежие кадры.
– Я как раз это и делаю, но не хирургическим путём. Здесь скальпель только во вред. У них ведь очень сильная круговая порука, и если тронешь одного, то вся сеть активируется! Приходится действовать точечно. Марья, я тебя сознательно во всю эту механику не посвящаю, потому что твой чапаевский метод в данном конкретном случае не к месту. Тут нужны хитрость и время. А насчёт команды – я уже подписал приказ о сокращении штата президентуры вдвое. Огнев даст мне самых перспективных и проверенных ребят. Я обязал его промониторить работу каждого оставшегося сотрудника, чтобы наиболее результативных и морально безупречных оставить на своих постах и даже повысить, а остальных отлучу от кормушки.
– Я ж не знала. Прости, Святик.
– Извинение принято. А теперь иди к мужу. Давай, трое на одного – налетай! Кстати, как они поживают, наши близняшки?
– Буйные! Оба в тебя.
– Это ты, ягодка моя, кого хочешь буйным сделаешь.
– Я могу попросить тебя кое о чём?
– Начинается! Ты уже озвучила, что хочешь удрать от меня.
– Нет, о другом.
– Всё потом, – сказал он, притягивая её к себе.
Марья выгнулась, как кошка, и едва не замяукала. Обворожительно бархатным голоском проговорила:
– Романов, с тех пор, как ты сделался шишкой, стал таким загадочным-м-м!
– В самом деле? – поддался он на грубую лесть жены.
– Я бы даже сказала, роковым-м-м,– певуче продолжила Марья. – Я тебя боюсь!
– Давай, обрабатывай. Что же ты такое хочешь выпросить? Какую-то новую благотворительность придумала, не иначе! Ну, излагай. Самому интересно.
Марья стала легонечко поглаживать его щёки, уши, голову. Он вытянул длинные свои ноги.
– Гудят? – спросила она. – Нуда заела?
– Есть немного. Слишком много ходил. Натрудил.
– Ща бушь как новенький.
Она поплевала на ладони, села, поджав под себя ноги, и принялась массировать подушечки его пальцев, подошвы, ступни, икры. Промяла каждый мускул и запустила кровоснабжение на всю катушку.
– Только не вздумай щекотать! – умоляюще-угрожающе предупредил он.
– Да ни в жизнь! – ехидным голоском пообещала она и тут же принялась его щекотать, отчего от взревел раненым буйволом, вывернулся и откатился подальше, прижав локти к рёбрам.
Когда оба угомонились и снова обнялись, Марья сказала:
– Я теперь понимаю, Романов, почему мало кто из здешних правителей мог быть счастливым в браке. Жёны ждали внимания мужей, но новая жена по имени Русь безраздельно отбирала всё внимание властелина. Без остатка... И становилась первой женой. И как только какая-нибудь обделённая супруга начинала воевать за своего муженька, эта главная жена тем или иным способом соперницу устраняла руками царедворцев. Заточением в монастырь, ссылкой, ядом, разводом.
– Ну и мрачную же картину ты мне нарисовала на ночь глядя. А не рановато ли твой патриотический пыл остыл? Уже передумала делить меня со страной?
– Сам виноват! Не надо было так сильно влюблять меня в себя!
– Слушай, что-то аппетит проснулся! Посмотри на столе под салфетками, там уже поди всё остыло. Давай сперва поедим! А то основной инстинкт у меня сейчас перебьёт чувство голода, а я и так уже похудел. Ну так что за тощую старушонку ты подобрала и где? – спросил он, прожевав первую котлетку.
– Я не зря заговорила о кремлёвских тайнах. За прошедшую неделю я узнала миллион мегабайт интереснейших фактов об этом архитектурно-историческом комплексе. Мы с Эльзой Карловной облазали его вдоль и поперёк. Это не женщина, а кладезь знаний!
Романов поднял брови, уписывая ужин.
– В её восемьдесят с лишним лет она за пояс заткнёт любую нейросеть. Историю кремлёвскую знает со всеми пикантными нюансами, сыплет датами, годами жизни и правлений, династическими деталями. Это какой-то уникум. Она официально работала тут заведующей архивом, лет десять назад её отправили на пенсию, и с тех пор бедняжка живёт в закутке три на два метра под лестницей, как домовёнок Кузя. У неё никого на свете нет!
– Ну хорошо, молодёжь башковитую ты пристраиваешь в Академию. А эту куда?
– Туда же. Она сможет вести исторический факультатив. Эльза Карловна работала архивариусом и гидом. У неё поставленный голос, богатый словарный запас, чудесная литературная речь. Да, она тощая, потому что питается плохо. Ну так я её уже начала подкармливать.
– Только не говори, что хочешь забрать её к нам в поместье! – застонал Романов. – Я угадал?
– Да, любименький.
– Дворняжку-побродяжку тащить к детям? Ты в своём уме? Уверена в её чистоплотности?
– У неё в каморке – операционная стерильность. Она же немка. Пылинку обнаружит – сразу генеральную уборку делает, моет-драит. Я связалась с Заей, она сказала, что готова отдать ей комнату Петьки. У парня уже есть квартира в Москве. А Карловна заменит нашим детям всех гувернанток, вместе взятых. Она может часами рассказывать истории, да ещё и так увлекательно!
– Ну что с тобой делать, жёнка? Верёвки ты из меня вьёшь. Вот пойдём сейчас баиньки, и ты меня ещё раз очень красиво попросишь, тогда решу. В поместье – так и быть – тебя отпускаю, но периодически буду присылать за тобой машину. И ты все свои неотложные дела побросаешь и приедешь. Идёт?
Марья доела свой ужин, промокнула губы салфеткой, встала и пошла в спальню. Когда заинтригованный Романов явился, она заплетала косу.
– Ты куда-то собираешься?
– На свидание к тебе собираюсь. А коса – чтобы волосы не мешали нам миловаться, а то ты вечно отплёвываешься, – пояснила Марья.
– Ценю твою заботу, – засмеялся Романов и аккуратно доплёл её косу. – Боже, Романова, какая же у тебя лебединая шея. Жизнь прекрасна и удивительна! Моя Марья – опять хорошая жена! И так будет всегда! Вот тебе моя царская печать – фамильный романовский цём!
И он закатил ей такой поцелуй, от которого у обоих искры посыпались из глаз.
...Засыпая с печатью блаженства на лице, он бормотал ей на ухо:
– Марья, если ты пропадёшь с моих радаров, я брошу всё и буду тебя искать! По всей вселенной буду искать. И найду! И обниму вот так же крепко-крепко, и не отпущу. Хочу, чтобы ты это знала. Есть только ты и я в целом свете, и больше никого мне не нужно!
Продолжение Глава 65.
Подпишись – и будет тебе нечаянная радость.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская