Дорогие мои! Сегодня продолжение "Истории Ирэн"
Кто же помог Ирэн не замёрзнуть на снежной дороге?
Глава 5
— Да что же вы так, барышня, разве ж в наши зимы можно пешком-то ходить, да ещё и не в валенках!
Ирина постепенно приходила в себя. Когда звон колокольчика стал ближе, она даже подумала, что это и есть галлюцинации, благодаря которым замерзающий человек не испытывает мучений. Но вскоре, когда её начали тормошить, и ей удалось открыть глаза, увидела над собой добродушное круглое лицо.
Мужчина легко, словно пушинку, поднял её и перенёс в возок.
— Куда вы шли, барышня?
Ирина тщетно пыталась ответить, но замёрзшие губы не слушались.
Мужчина сам начал размышлять:
— Уж не к Лопатиным ли?
Она кивнула.
Мужчина вгляделся ей в лицо.
— Уж не дочка ли Леонида Александровича?
Ирина снова кивнула, и на этот раз ей удалось выговорить:
— С-спасибо.
— Ладно уж, поехали, до вас-то ближе, а то как бы не обморозилась.
Пока ехали, Ирина рассмотрела мужчину. Высокий, мощный, немного грузный, но не толстый. Лицо добродушное, видимо, благодаря круглой форме и большим пышным усам с бакенбардами. Шапку мужчина внутри возка снял и оказалось, что он лысоват. По возрасту Ирина дала бы ему лет сорок пять.
— Помещик Картузов Иван Иванович, — представился мужчина.
«Картузов», — Ирина вспомнила, откуда слышала эту фамилию. Пелагея говорила, он чай подарил.
— Ирэн Виленская, — почему-то представилась она фамилией мужа.
— А ты, дочка, с мужем приехала или одна? — отвлекая её разговором, помещик Картузов ловко снял с Ирины промокшие сапоги, и она почувствовала, как замёрзшие ноги заломили, начав отогреваться.
— Потерпи, дочка, сейчас доедем. Это хорошо, что я мимо вашей деревни поехал, мне там деревщик ваш одну штуку обещал сделать, да запил, подлец.
Мужчина продолжал говорить, а сам, надев толстые варежки, растирал Ирине стопы. Делал он это как доктор, безо всякого подтекста, да и вид у Ирины был довольно жалкий. Она молчала, терпела боль и думала, что чувствует себя отвратительно. Только бы не заболеть, здесь наверняка ещё никаких антибиотиков не придумали.
Ей было так жаль себя, что она подумала:
«Что ж такое?! Я, самостоятельная, деловая — и так переоценила свои возможности. Всё-таки сложно привыкнуть к тому, что у тебя другие ресурсы: тело чужое, ты его не знаешь, и это твоя слабость. Но как же трудно осознать и принять, что ты больше не Ирина Лопатина — удачливая и молодая предпринимательница. Ведь что такое — тридцать два в двадцать первом веке? Самый прекрасный возраст! Уже есть и опыт, и красота, и деньги, если ты не полная дура. А Ирина дурой не была.
Здесь же ты Ирэн Виленская-Лопатина, никому не нужная нищая баронесса. Немного рыхлая, по местным меркам не очень молодая. Тебе двадцать шесть, а замуж выдали ещё в шестнадцать, да с ворохом нерешённых проблем».
Подъехав к дому Лопатиных, помещик Картузов снова подхватил Ирину на руки и внёс в дом.
Сразу послышалось оханье Пелагеи, прибежали мальчишки, и даже пришаркал дед Афанасий, который с появлением Ирэн вместо тулупа — всё-таки в доме было достаточно прохладно — стал надевать камзол, который, надо сказать, выглядел не лучше тулупа, потому как был достаточно старым.
У Пелагеи стояла горячая вода, поэтому Ирину быстро отправили в ванную отогреваться. Воды хватило только на то, чтобы пропарить ноги. К счастью, Ирина себе ничего не отморозила.
Когда она переоделась в сухое и вышла в кухню, там за столом сидел Иван Иванович, которого Пелагея поила чаем, и они продолжали разговор, начатый до прихода Ирины.
— Вот так теперь мы и живём, Иван Иванович, — закончила фразу Пелагея.
— И что, совсем не выходит? — спросил Картузов.
— Это вы о ком? — поинтересовалась вошедшая Ирина и поспешила остановить Картузова, который попытался встать с её появлением. — Сидите, сидите, Иван Иванович, я тоже присяду.
— Да про батюшку вашего рассказываю, барыня. Совсем ведь человек себя губит, — Пелагея достала платок и промокнула глаза.
— Плохо дело, когда у человека нет интереса никакого, — проговорил Картузов, прихлёбывая чай из блюдца.
Ирине было интересно, чем занимается помещик, и она решила воспользоваться его фразой:
— А у вас какой интерес, чем вы занимаетесь, Иван Иванович?
— Да понятно, чем. Несколько деревень пашут, сеют, а вот мой сердечный интерес — это литейная мастерская.
У Ирины даже руки задрожали от радости. Надо же, какое совпадение, ведь только с утра думала о том, что нужна литейка — и вот, пожалуйста!
Вслух сказала:
— Надо же, как интересно — литейная мастерская! А что вы там льёте, по какой техн… Как это происходит, можно ли будет посмотреть?
И как любой человек, с которым начали говорить о его любимом деле, Картузов улыбнулся и добродушно ответил:
— Отчего нельзя, конечно можно! Вот завтра и приезжайте, может, батюшку вытащите. Когда-то ведь мы с ним дружны были, — на этих словах Картузов загрустил.
Потом он засобирался. Уже на выходе повернулся к Ирине и сказал:
— Ирэн Леонидовна, если что надо будет, сообщите, не стесняйтесь, — и ушёл.
— Хороший мужчина, — сказала Пелагея, когда за помещиком закрылась дверь. — Только чудной.
— Почему чудной? — удивилась Ирина. Ей как раз, наоборот, было очень комфортно общаться с Картузовым, который если и знал историю, произошедшую с дочкой Лопатина, то ни словом не дал понять об этом.
— Все деньги ведь на свою литейную мастерскую тратит, — укоризненно заметила Пелагея. — Вот поедете к нему завтра, увидите, везде у него руда, всё завалено. Я вот слышала, что супружница его иногда сильно ругается. А дети из столицы вообще редко приезжают.
Перед сном Ирина пошла к мальчикам. Она ещё не видела, где они всё время прячутся, и обрадовалась, когда поняла, что у мальчишек в комнате достаточно чисто.
«Наверное, Пелагея постаралась», — с благодарностью подумала Ирина.
Помещение было просторным и хорошо протопленным, у каждой стены стояло по кровати. В соседней комнате была устроена игровая и учебная. В одной половине стоял большой стол, которого явно хватало на двоих, в другой — раскиданы какие-то деревянные детали. На полках, приделанных к стене, лежал настоящий барабан и деревянные мечи или сабли.
Мальчики уже были в кроватях. Ирина подошла к каждому, поцеловала в лобик, отметив, что головки чистые, и подумала, что надо бы им книжку почитать или сказку рассказать. Но сегодня у неё уже сил не было, поэтому она пожелала братьям спокойной ночи и пошла к себе.
— Вот спасибо Пелагее! — комнаты Ирэн тоже были отмыты, бельё на кровати явно было чище, чем то, на котором Ирина спала в первую ночь.
Настроение сразу поднялось, да ещё согревала мысль, что завтра она увидит литейку, и тогда можно будет начать делать то, что принесёт доход. Может, и отец Ирэн с ней поедет, всё-таки — к старому другу.
***
Утром Ирина не смогла встать. Глаза не открывались, горло саднило нещадно. Голова раскалывалась от боли.
Она лежала, и от злости на ситуацию у неё текли слёзы. Всё-таки заболела!
«Вот же ты, Ирэн, тушка рыхлая, иммунитета никакого. Ой, как же плохо-то!» — думала она и злилась.
Вскоре прибежала Пелагея.
— Ой, батюшки, барыня, вы же вся горите, никак лихорадка. Ой, доктора бы надо!
Ирина попыталась встать, но Пелагея не дала.
— Лежите, лежите, сейчас я Афанасия снаряжу, поедет в город за доктором, — голос у Пелагеи был испуганный, видимо, лихорадки тут боялись.
Доктора привезли через три часа. Ирина к этому времени успела вспотеть после отвара, которым её напоила Пелагея. Вкуса она не чувствовала, но, похоже, это была малина.
Доктора она услышала ещё из коридора:
— Вы понимаете, что если вы меня просто притащили к нервической дамочке, то я всё равно с вас возьму полную плату? У меня там настоящие больные без помощи, — раздавался громкий бас.
Ирина уже представила себе этакого пожилого, в очках, толстого, грузного дядьку в белом халате. Но доктором оказался достаточно молодой, не старше тридцати, как показалось Ирине, человек. Ростом высокий, не худой, скорее, жилистый, с длинным худым лицом, на котором был выдающегося размера и длины нос. Одет мужчина был в двубортный камзол с коротким, до пояса, верхом, открывающим светлые брюки из какого-то тёплого материала. Сзади камзол был длинным, почти до колен.
«Надо же, местный Сирано*, да ещё и модник. Вот интересно, он руки-то помыл?» — сквозь пелену головной боли подумала Ирина.
*(Сирано де Бержерак — герой пьесы Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак». Имя Сирано стало нарицательным для обозначения человека с огромным носом).
Доктор был серьёзен, видимо, специально, чтобы казаться старше. Посмотрев на Ирину и оценив её замученный вид, заговорил неожиданно доброжелательно:
— Путеев Николай Ворсович, глава уездной больницы. Сейчас посмотрим, барышня, что с вами.
Вместе с доктором в комнату вошёл и отец Ирэн. Выглядел он всё таким же неаккуратным стариком, но был одет в камзол и брюки. На лице у него замерло выражение тревоги.
«И как он будет меня осматривать? Как они вообще раньше делали осмотры?» — вяло подумала Ирина.
Всё оказалось гораздо прозаичней. Доктор взял её за руку и нащупал пульс, после помог приподняться и занять сидячее положение, слегка наклонив Ирину вперёд, после чего прислонился ухом к её спине.
Наконец, Ирина услышала стандартное и до боли знакомое:
— Дышите, вдохните глубже, задержите воздух, выдыхайте, дышите обычно.
Ей было неприятно, что к её влажной от пота спине, пусть и через плотную сорочку, в которую её переодела Пелагея, прислоняется молодой мужчина.
«У них что, нет стетоскопа?» — предприниматель внутри Ирины «потёр руки».
Она, конечно, слабо себе представляла, как сделать эту трубочку. Но кто же в детстве не играл в Айболита и не пользовался детскими деревянными или пластмассовыми трубками-стетоскопами? Ирина вот играла, и подумала, что сделать деревянную трубочку, может быть, и несложно.
Наконец, доктор отпустил Ирину, и Пелагея помогла ей снова откинуться на подушки. А доктор улыбнулся, отчего лицо его вдруг стало почти юным, и сказал:
— Грудной болезни нет, я не услышал. А вот сильнейшая простуда есть, надо лечить. Я вам, сударыня, выдам порошки, будете разводить и пить три раза в день.
Ирина нашла в себе силы спросить:
— А что за порошки? — и удивилась, что голос хрипел как у курильщика со стажем.
— А вы, сударыня, в медицине разбираетесь? — снова сделал строгое лицо Николай Ворсович. — Ваше дело пить порошки и выздоравливать, — совсем уже постным голосом произнёс он.
Ирина подумала: «Ну погоди, двоечник, вот поправлюсь — я к тебе со стетоскопом приду, тогда посмотрим, кто из нас в медицине разбирается!»
Но вслух ничего не сказала. Решила, что кровопусканием не занимаются — и то хорошо!
— Если вы так переживаете, то это хина с серебром, очень эффективное средство от лихорадки, — перед тем как уйти, доктор всё-таки снизошёл до ответа.
— Главное, что не свинец, — прохрипела Ирина, заслужив странный взгляд от Путеева.
Доктор собрался, и перед тем как окончательно попрощаться, сказал, чтобы его просто так не вызывали, если только совсем худо будет. А по выздоровлении попросил приехал к нему в уездную больницу на осмотр.
Вместе с доктором из комнаты исчез и отец Ирэн.
«Так странно, — думала Ирина. — Вроде неравнодушен к судьбе дочери, или это Пелагее удалось его заставить поехать за доктором?» — с этими мыслями она и провалилась в тёмный тяжёлый сон.
Ей снова снилась Ирэн. Она находилась в той комнате, где Ирина впервые увидела её, когда той принесли письмо. Но в этот раз Ирэн сильно плакала и кричала на мужчину. Лица мужчины видно не было, он стоял вполоборота, но и профиль его сложно было рассмотреть. Высокий блондин, на нём была военная форма, ну или что-то очень похожее.
Лицо Ирэн некрасиво покраснело, но она не делала попыток успокоиться. В конце концов, видимо, мужчине надоело, он развернулся и вышел, а Ирэн схватила со стола стоявшую там красивую вазочку и бросила её вслед ушедшему мужчине.
Буду рада вашим комментариям и лайкам, если вам понравилось, и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить новые главы