Дорогие мои! Как и обещала публикую сегодня продолжение "Истории Ирэн"
Что будет делать наша соотечественница в начале 19 века, получив столько проблем своей предшественницы.
Глава 4
После разговора с Пелагеей Ирина поняла, что сил не осталось. Кое-как сбросив платье и протеревшись влажной тряпкой, она рухнула на пыльную кровать в бывшей девичьей комнате Ирэн, куда её проводили братья, и уснула.
С утра ничего не изменилось, но в пыльное окно светило солнце. Голова почти не болела, и Ирина решила, что не всё так плохо.
В комнате Ирэн была небольшая каморка, в которой стояла тумба с тазом. Ирина поняла, что это для умывания. Отсутствие водопровода в доме казалось сейчас огромной проблемой. Надо найти что-то для чистки зубов, и вообще хотелось бы помыться.
В прежней жизни она обожала воду и принимала душ утром и вечером, по выходным любила попариться.
«Должна же здесь быть хотя бы баня», — думала Ирина, тщетно пытаясь вспомнить историю. По её памяти, вроде бы уже при Петре Первом были построены общественные бани. Это всё-таки не Европа, где вшей ловили специальными приспособлениями.
Но надо было шевелиться, и Ирина, покопавшись в сундуке, нашла простое и мягкое тёплое платье. Внутри него было нижнее платье — довольно плотное, и вся эта конструкция затягивалась шнуровкой по бокам. Надеть и затянуть шнуровку труда не составило. Волосы Ирина заплела в косу и отправилась вниз.
На кухне всё так же суетилась Пелагея, но едой не пахло.
— Пелагея, доброе утро, мальчики ещё не встали?
— Нет, барыня. А вы чего так рано поднялись?
— Помыться хочу. Не знаю, где воду взять.
Оказалось, что водопровод в доме есть, но только на первом этаже. Но вода только холодная, потому как денег на уголь нет, а зимой надо всё время в подвале топить.
Настроение Ирины скакало от ощущения счастья, когда услышала, что есть водопровод, до небольшой грусти, когда стало понятно, что горячей воды нет. Баня в поместье тоже имелась, но она рассохлась и, по словам Пелагеи, плохо держала тепло.
Ирина решила принести ведро и нагреть воду. Вспомнила, что когда-то не было у неё проточного водонагревателя и из ведра очень даже можно было помыться, когда летом в городе отключали горячую воду.
Ещё Пелагея сказала, что отправила деда Афанасия в город за продуктами, а сейчас ждёт, когда их из деревни подвезут.
— Вот посмотрите, барыня, совсем ведь распустились! Барин-то, Леонид Ляксандрович, давно со старостами не встречался, вот и мухлюют.
Пока ведро нагревалось, Ирина решила ещё немного расспросить Пелагею.
Фамилия отца Ирэн была Лопатин. Ирину поразило такое совпадение, она же тоже Лопатина. Возможно ли, что она действительно была потомком этой семьи? Одно время Ирина увлекалась генетическими исследованиями и даже сдала свой биоматериал, чтобы исследовать возможные регионы происхождения. И получила результат, где описывалось, что география её ДНК как раз здесь, по Симбирскому тракту, в сторону Нижнего Новгорода. Но вот, конечно, село Никольское там не упоминалось.
Выяснила Ирина также про деньги. Оказалось, что у неё в кошеле, полученном от дворецкого в доме барона, почти пятьдесят золотых монет. В каждой золотой монете было десять серебряных монет, в каждой серебряной — по сто медных. Так медяшки и назывались — монеты. Золотая монета называлась империал, а серебряная — целкач. На золотую монету крестьянская семья из трёх человек могла жить месяц.
Раздались шаги. В кухню ввалился огромный мужик в тулупе и пробасил:
— Полька, отопри заднюю дверь, продукты привёз…
Запнулся, увидев, что Пелагея в кухне не одна, и Ирина решила этой заминкой воспользоваться.
— Пелагея, пойдём посмотрим, что там привезли, — тоном недовольного начальника произнесла она.
Мужик неуверенно топтался на месте, глядя то на Пелагею, то на Ирину. Ирина хоть и была в простом платье, но явно выглядела не как деревенская девка.
Решив закрепить эффект, она строго спросила:
— Как зовут?
— Дык, Порфирий, значит, староста я из Кротовки. Сегодня наш день, значит.
Пелагея тут же сориентировалась:
— Да, барыня, посмотрите сами, что нам возят, как уважают барина, — тон был саркастический, можно было «порезаться».
«Ну, артистка, Пелагея», — подумала Ирина и, сделав ещё более строгое лицо, махнула ей рукой:
— Веди.
В санях лежало несколько свёртков.
— Разворачивай! — Ирина и не думала давать спуску, видя, что Пелагея одобрительно кивает.
В свёртках было две тощих курицы, немного овощей и небольшой мешочек муки.
Ирина вопросительно взглянула на Пелагею, та скривилась, и сразу стало понятно, что явно недобор. Но свёртки она забрала.
— Почему так мало? — Ирина не представляла себе, что и сколько должны привозить, но Пелагее она в этом доверяла.
— Дык, у самих нет, — жалобно произнёс Порфирий, но по его сытой физиономии было видно, что сам староста явно не голодает.
— Приеду с ревизией — проверю, — наобум, что называется, «пальцем в небо» бросила Ирина.
Надо было видеть, как изменился в лице староста. Сразу стало ясно, что в деревнях есть что скрывать.
— Когда ждать-то вас, барыня? С батюшкой приедете или одна? — хитрый мужик быстро сообразил, кто она, и сразу начал «разведку».
— Когда надо, тогда и приеду. И не твоё дело, одна или с кем, — пришлось добавить металла в голос. — И чтобы завтра людей привёз.
Пелагея вопросительно на меня посмотрела, но я продолжила:
— Расчистить всё! К дому не подойдёшь, так снегом завалено! Сам реши, сколько человек, чтобы мне быстро здесь всё расчистили.
Мужик начал кланяться, что-то бормоча при этом, и, подхватив лошадку по уздцы, пошёл в сторону выезда из поместья. А Пелагея, не растерявшись, ещё и крикнула ему вослед:
— И чтобы как положено привозил!
На кухню мы входили смеясь.
— Как вы его, барыня! Я вас прям и не узнаю, такая вы бойкая стали, да ещё и готовить научились.
Ирина подумала, что даже то, что Пелагея не видела Ирэн несколько лет, не поможет ей скрыть свою инаковость.
Но Пелагея сама спросила и сама ответ придумала:
— Эк вас жизнь-то помотала, барыня. Вот и научились и за себя постоять, и еду приготовить.
Ирина, услышав это, выдохнула и подумала, что это может быть хорошей отговоркой.
На завтрак она поставила блины и отправила Пелагею ощипывать кур, чтобы сварить их на обед. Пока готовила, раздумывала о том, что неплохо бы убраться и перестирать всё. Интересно, а из деревень можно женщин позвать для уборки?
Надо ехать в деревню, но, судя по реакции старосты, ей нужен отец. А то могут и не послушать, или хуже того, стукнут по голове и скажут, что так и было.
Вскоре прибежали мальчишки. Хитростью наконец-то удалось узнать их имена.
— Вы такие чумазые, что я не могу вас отличить. Ну-ка, кто есть кто?
Светленький братик сразу «сдал» все пароли:
— Это же я, Иван.
А тёмненький, видно, хотел подшутить:
— Нет, Иван это я, а он Дмитрий.
«Ладно, — подумала Ирина, — Ваня и Димка будут», — и отправила их умываться.
Сама развела воды и полила им. Надо бы ещё головы помыть. Да вроде никто не чешется, остаётся надеяться, что насекомых нет.
После завтрака кликнула Пелагею, чтобы та ей помогла вымыть голову. На первом этаже была оборудована специальная помывочная, где стояла ванна. Но пока водопровод толком не работал, ванну можно было использовать только как большой тазик.
Вымылась Ирина сама. Только попросила Пелагею полить ей на голову. Очень уж длинные и густые волосы ей достались.
Пелагея начала поливать и вдруг заохала, даже назвала её вместо барыни по имени-отчеству.
— Ой, батюшки, Ирэн Леонидовна! Что же это у вас с головой? Откуда такая шишка?
Пришлось ей рассказать, что упала на вокзале, сильно ударилась, поэтому и с памятью проблемы.
— А что вы делали на вокзале, барыня?
— Не помню, Пелагея, — вывернулась Ирина и перевела разговор: — Хочу в деревню поехать, посмотреть, что там и как, поговорить со старостами. Надо женщин позвать, чтобы дом убрали, и постирать надо бы. Пелагея, а сколько платить надо? Может, мы кухарку возьмём? Да мне ещё горничная нужна.
— Надо бы вам с батюшкой попробовать поговорить. Вы, конечно, командовать горазды, но с ним всё же надёжнее.
***
С отцом поговорить не получилось. Когда Ирина зашла в комнату, то увидела сидящего на кресле мужчину — седого, небритого, можно даже сказать, с неаккуратной бородой. Перед ним стоял стол, на котором красовалась пузатая бутылка и бокал с коричневой жидкостью. Но мужчина не пил, он просто сидел с закрытыми глазами. Ноги его были завёрнуты пледом, и казалось, что он вообще неживой.
Ирина долго думала, как к нему обратиться, и решила назвать его по имени-отчеству.
— Леонид Александрович, батюшка, это Ирэн. Я теперь здесь у вас жить буду, нам с вами надо поговорить.
Но мужчина в кресле даже не шевельнулся.
Тогда Ирина прошла в комнату и встала прямо перед ним. Тронула за руку.
— Леонид Александрович, вы спите?
Мужчина медленно, словно нехотя, открыл глаза и посмотрел мутным взглядом на Ирэн. Ничего не говоря, перевёл взгляд на стол, взял бокал. Сделал небольшой глоток и снова закрыл глаза.
«Вот это депрессняк», — подумала Ирина и поняла, что в деревню придётся ехать одной.
Надо бы подумать, на чём можно заработать. Может, в деревне что-то удастся посмотреть. Пока в голову Ирине пришла мысль попробовать сделать спички. Местное огниво за эти два дня уже изрядно измотало её.
Она помнила примерно, что спички вроде делают из серы, красного фосфора и ещё нужен клей. Клея здесь точно не найти, неизвестно ещё, что с фосфором. Надо, наверное, доехать до города и в аптеке спросить. А клей можно и киноварью заменить, если найдётся.
На всякий случай спросила Пелагею про аптеку. Оказалось, что в городе есть не только аптека, но и больница, и лавки всякие, даже ювелирные.
К вечеру, когда уже начало темнеть, и Пелагея стала волноваться, приехал дед Афанасий. Собственно, это лошадка, запряжённая в сани, его привезла. Сам он спал, лёжа на нагруженной телеге, и даже проснулся не сразу, а только когда Пелагея стала его тормошить.
На выданные два червонца дед Афанасий привёз целую телегу. Там было и мясо, и сыры, и овощи. Всё это, как оказалось, по списку, который ему дала Пелагея.
«А Пелагея-то не так проста, — подумала Ирина, — и грамоте обучена».
***
На следующее утро Ирина стала собираться в деревню. Деревень оказалось две: одна — Кротовка, и вторая — Отрада.
Кротовка была побольше, там было шестьдесят девять дворов, а вот Отрада оказалась совсем маленькой — всего на двадцать дворов.
Рано утром приехал староста из Отрады, привёз творог, яйца и молоко. Ирина и в прежней жизни вставала рано, а здесь пока дом не отмыт, ей и совсем не спалось. Поэтому старосту встретила… барыня.
В отличие от Порфирия, этот был постарше, помельче, и Ирине показалось, что честнее. Назвался Емелей. Ирина еле сдержалась, чтобы не пошутить на тему, а где его печка, ну или щука.
Пелагея снова всем своим видом показывала, как она недовольна, что мало привозят.
Староста не стал оправдываться, только сказал:
— Осталось у нас всего четыре коровы, остальных пришлось под нож, урожая-то почти не было, кормить нечем.
— А что с урожаем? — Ирина ничего не понимала в сельском хозяйстве, но рассчитывала, что её знания как-то могут пригодиться.
— Засуха была, барыня, и вспахать совсем не получилось, соха землю не пробивала.
— Соха, это такая деревянная рогатина? — Ирина подумала, что баронессе позволительно не знать, как выглядит соха.
Оказалось, что да, и Ирина поняла, что вот оно! Она точно знала, какое изобретение в её прежней реальности сдвинуло сельское хозяйство. Это был стальной плуг. С появлением плуга землю стали нормально пахать, и урожайность резко возросла.
Но каждая идея приносила только больше вопросов. А сталь здесь вообще льют?
В итоге Ирина напросилась со старостой в Отраду.
Деревня располагалась гораздо ближе, чем Кротовка, и Ирина подумала, что обратно прогуляется пешочком. Всего-то три версты, около трёх километров, как Ирина перевела вёрсты в привычную систему. Заодно тельце потренировать, а то вяленькое какое-то.
***
Деревня Ирине понравилась. Домики были небольшие, но аккуратные. У старосты дом был побольше, и Ирина увидела, что две коровы из четырёх принадлежат ему.
Когда они вместе обошли деревню, Ирина поняла, что не так всё плохо, как старосты утверждали. Надо бы, конечно, ещё взглянуть на Кротовку, но здесь во всех домах было тепло, больных не замечено.
После прогулки пошли в дом к старосте. Сухонькая вёрткая жена старосты накрыла на стол, и Ирина с удовольствием поела каши с мясом, да ещё и квашеной капустки. Настало время поговорить.
— А что, Емеля, есть в деревне женщины, которые могут завтра с тобой в барский дом поехать? Мне надо, чтобы дом отмыли, перестирали всё.
— Есть конечно, а сколько надо?
— Вези всех, кто есть, на месте разберёмся, — ответила Ирина, а про себя подумала: «Можно подумать, я знаю, сколько надо! Там, может, и трое справятся, а может, и десятерым работы хватит».
Дальше разговор пошёл про нужды деревни.
— Ты говорил, что коров режете, потому как корма нет. А сколько надо купить корма, чтобы коровы выжили? — Ирина надеялась, что Емеля скажет правду.
— Зерна нужно пудов десять, будем мешать с сеном и тогда до весны дотянем, — староста ответил, недоверчиво посмотрел на Ирину и добавил: — Такое количество может и в половину империала встать…
«Ничего себе у них расценки», — подумала Ирина, но вслух строго сказала:
— Деньги я дам, но чтоб все коровы выжили! Завтра приедешь, привезёшь женщин и получишь деньги на закупку зерна.
Староста порывался Ирину довезти, но она отказалась. Было ещё светло и не сильно морозно. Солнце, правда, уже скрылось за тучами, но пока ехали, дорога показалась ей наезженной, идти будет легко.
***
По ощущениям, Ирина прошла половину, может, чуть больше, когда поняла, что ноги замёрзли невыносимо. Местная барская обувь явно не была предназначена для пеших зимних прогулок. Да ещё начал идти снег, поднялся ветер и, как назло, задувал прямо в лицо.
Ирина прошла ещё немного, но нетренированное тело баронессы Виленской оказалось слабым, и вскоре она осела в снег прямо на дорогу, понимая, что больше идти не может.
Она ещё подумала: «Надо же, как глупо, умереть в своём мире, возродиться в этом и через пару дней замёрзнуть в одной версте от дома…»
Глаза закрывались, Ирина тщетно боролась с собой, чтобы не заснуть. Ветер усиливался, и ей казалось, что звуки вьюги напоминают звон колокольчика…
Буду рада вашим комментариям и лайкам, если вам понравилось, и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить новые главы