- Эй, есть кто живой? - дверь распахнулась, и в дом вошла красивая, хорошо одетая женщина.
Алия выбежала на голос, испуганно посмотрела на незнакомку. За ее спиной показалось бледное личико маленькой Чулпан.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
- Ну здравствуйте, девочки, мама дома?
- Н-нееет, - протянула старшая из двух сестер, - На работе. И Зейнап дома нет, она с ней ушла, помогать.
- Понятно. Ну ничего, я не тороплюсь, подожду.
Она по-хозяйски оглядела скромное убранство их ветхого жилища, потом прошла к столу и начала выкладывать из большого мешка муку, банки с тушёнкой, крупу и даже... сахар!
Как завороженные, смотрели девочки на это богатство, не решаясь подойти, дотронуться, как будто боялись, что если сейчас пошевелятся, то все исчезнет, словно сон.
- Так, чего встали? Печь затопите, сейчас кашу будем варить, хлеб печь! - между тем распоряжалась незнакомая женщина, - Мама с работы придет - а у нас тут пир!
- Апа, а вы кто? - набравшись смелости, робко спросила Алия, - Зачем к нам пришли?
- Я? - улыбнулась женщина, - Я Тамара, дяди вашего, Тимура, жена. Вы и не помните меня, конечно. Ты, Алия, совсем крошкой была, когда я в последний раз сюда приезжала, а сестрёнки твоей и вовсе ещё на свете не было.
- Вы что - русская? - изумлённо воскликнула до этого молчавшая Чулпан.
- Ну да, - Тамара рассмеялась и погладила девочку по голове, - А что?
- Просто вы так хорошо по-татарски говорите...
- Так мама у меня татарка была, я оба языка хорошо знаю. Так, все, хватит болтать, давайте, за работу! Где посуда у вас?
К приходу матери и старшей сестры все уже было готово. На столе стоял чугунок с рассыпчатой ароматной кашей с мясом, сдобренной пахучим подсолнечным маслом, рядом - стопка мягких, ещё горячих лепёшек. Отдельно, на тарелочке белели сладкие манящие кусочки настоящего сахара.
Тамара заварила чай из разных трав, что заготовила летом Гульнара с дочерьми и села за стол, стала ждать хозяйку.
- Ой, а чем это у нас так вкусно пахнет? - первой в дом вошла Зейнап, но, увидев незнакомку, замерла на пороге.
- Проходи, проходи, дочка, а мама твоя где? - Тамара встала из-за стола и направилась к девочке.
- Здесь! - раздался из-за спины дочери голос Гульнары, - Здравствуй, Тамара. Какими судьбами к нам?
- Да вот, решила, дай-ка проведаю. Все же родня, - тепло обнимая ее, ответила женщина, - Тимур написал. Дошли до него вести о Рустаме, соболезную.
Гульнара молча кивнула, напоминание о том, что ее любимого мужа больше нет, причиняло ей невыносимую боль.
Заметив, как изменилась в лице ятровка, Тамара резко сменила тему:
- Так, давайте быстрее за стол, мы тут уже заждались, без вас не садились. С девочками ужин приготовили королевский!
С удивлением и восторгом смотрела Зейнап на накрытый стол. Уже давно, очень давно они не ели досыта, а мясо, так вообще, казалось, пробовали в последний раз в какой-то другой жизни. Радостно приняла она приглашение тетки, села за стол и вместе с сестрами принялась уплетать кашу.
Гульнара же, напротив, отнеслась к таким щедрым подаркам настороженно, приступать к еде не спешила.
Тамару она знала совсем немного, виделись они всего пару-тройку раз, и было удивительно и странно, что сейчас, в такое тяжелое время, она явилась в их дом с подарками. Хотела помочь, поддержать? Возможно, все же, не чужие они люди. Однако какой-то червячок сомнения все не давал Гульнаре успокоиться. Чувствовала она, что Тамара приехала не просто так, что после ее визита вся их с девочками жизнь снова круто изменится. А уж в какую сторону - один Аллах ведает.
Садись, Гульнара, ну что ты? - ласково обратилась к ней Тамара, - Поешь, голодная, поди. А потом мы с тобой потолкуем.
После сытного ужина младших девочек почти сразу сморил сон. У Зейнап тоже глаза закрывались, однако нужно было ещё управиться с делами: подоить и покормить Динку, принести воды на утро, дров.
Пересилив себя, девочка нехотя поднялась и, с завистью взглянув на сладко спящих сестрёнок, вышла во двор.
- Ну, говори, - когда дверь за старшей дочерью захлопнулась, обратилась к гостье Гульнара, - Вижу, не просто так ты к нам приехала.
- Не просто, - согласилась Тамара, и понизив голос почти до шёпота, продолжила, - Предложение у меня к тебе. Вижу, тяжело тебе тянуть дочерей, впроголодь живёте. Помочь хочу.
- С чего вдруг?
- Ну не чужие же мы друг другу. И потом я не просто так помощь предлагаю, у меня свой интерес.
- И какой же? - удивлённо спросила Гульнара.
Как ни старалась, не могла она предположить, чем может быть полезна этой холеной, сытой городской жительнице.
- Отпусти со мной Зейнап.
- Куда? - испугалась Гульнара, - Нет, ты что?
- Выслушай меня, Гуля, а уж потом решение принимай, хорошо? - ласково перебила ее Тамара, - Ты же знаешь, я заведующей столовой работаю при авиационном заводе. Давно уже. Так вот, когда война началась, я в положении была, в конце осени родила мальчика, Дамира. А ещё у нас с Тимуром дочка первая есть, Карина, ей сейчас четыре. С моей работой надолго отлучаться нельзя - найдут замену мигом, а такого места лишиться в наше время смерти подобно, сама понимаешь. Вот я через месяц после родов уже работала, детей мама моя смотрела, да только недавно ее не стало, простудилась сильно, умерла от воспаления лёгких. Пока я временно с соседкой договорилась, она водится, да только не лежит у меня к ней душа. Грубая она, дети плачут у нее все время, боятся. Вот я и искала няньку, а тут Тимур написал, сообщил про Рустама. Ну я и вспомнила, что ведь старшая ваша дочка уже взрослая, да и с малышами управляться умеет, твои-то все на ее руках выросли. Подумай, Гуля, где ей будет лучше - здесь или со мной в городе? Сыта будет, одета, обута, в школу устрою ее, образование получит!
Гульнара молчала, не зная, что и ответить напористой родственнице, а та, видя ее колебания, продолжала уговаривать:
- Гульнара, я понимаю, что ты боишься отпустить со мной дочку, что не хочешь с ней расставаться, но сама посуди: так ты хоть одно свое дитя сбережешь, хоть одна из девочек будет жить нормальной жизнью, в тепле, в сытости.
Гульнара молча кивнула, опустила голову. Она понимала, что Тамара права, во всем права. Сына уже не уберегла, так хоть дочек, хоть Зейнап...
Одинокая слезинка покатилась по щеке бедной матери. Сердце ее сжималось от одной мысли о том, что придется расстаться с дочерью, отпустить ее с практически чужим человеком далеко, в большой город. Но рассудок твердил, что это будет правильным решением, что так лучше для всех.
- Да и тебе все полегче будет, Гуль, одним ртом меньше, - не унималась Тамара, - Я же вижу, что у вас каждая крошка хлеба на счету, ты, вон, высохла вся, того и гляди, от голода падать начнёшь. А так втроём выдюжите, да и я, нет-нет, кое-что привозить стану. Решайся, ну!
- С Зейнап надо поговорить, захочет ли?
- Это ты мне оставь, сестра, я сама, - облегчённо вздохнув, перебила ее Тамара, - Скажи, она русский знает?
- Немного.
- А ч малышами справится? Дамиру моему полтора года всего.
- Да, она, можно сказать, моего Исламчика с первых дней...
Гульнара осеклась, крепко сжала кулаки, чтобы не разрыдаться.
- У тебя был ещё ребенок? - догадалась Тамара, с сочувствием глядя на женщину, - Он...?
Гульнара только молча кивнула, а потом встала, вышла во двор.
- Дочка, зайди, поговорить нужно.
****
На другой день грустная, молчаливая Зейнап тряслась рядом с Тамарой в кабине "Полуторки", увозяшей ее все дальше и дальше от родного дома. Мимо проплывали бескрайние поля, потом начался лес, но девочка не смотрела по сторонам - тихо сидела, опустив голову, и изо всех сил старалась не плакать.
В памяти ещё свежо было прощание с мамой и сестренками, при воспоминании о котором сердце сжималось от боли и тоски. А впереди маленькую, насмерть перепуганную девочку ждала неизвестность. Что ждёт ее в большом городе? Как сложится жизнь? Справится ли она, сумеет ли угодить тётке? А как будут без нее мать и сестры? Выживут ли?
Мрачные мысли вихрем проносились в голове, не давая успокоиться, а ближайшее будущее совсем не радовало, а внушало только липкий, не отпускающий страх.
Примерно через час пути слезы, которые девочка так долго сдерживала, наконец, прорвались наружу, и Зейнап заплакала, горько, безутешно.
- Поплачь, дочка, поплачь, - участливо приговаривала тетка Тамара, прижимая к себе ее голову и ласково гладя по волосам, - Надо тебе выплакаться, со слезами выйдет вся боль, весь страх, легче станет.
Зейнап плакала долго, очень долго. Но со временем силы оставили ее, голова вдруг стала тяжёлой, веки сами собой закрылись, и девочка уснула.
Проснулась она оттого, что Тамара легонько тормошила за плечо.
- Вставай, красавица, приехали, город!
Зейнап с трудом разлепила глаза и с удивлением уставилась вперёд, туда, где вдалеке виднелись огни Казани.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом