Шумная и многолюдная Казань произвела на Зейнап неизгладимое впечатление. Раньше она никуда за пределы родной деревни не выезжала, и теперь с изумлением и детским восторгом рассматривала широкие улицы, каменные дома в несколько этажей, автомобили, магазины, спешащих куда-то по своим делам горожан.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
Машина остановилась у скромного четырехэтажного дома. Тамара выбралась из кабины и помогла спуститься на землю Зейнап, прижимающей к груди узелок с нехитрыми своими пожитками.
- Ну вот мы и дома, - улыбаясь, сказала женщина, - Пойдем, пойдем скорее!
Они вошли в темный подъезд, по скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Тамара открыла дверь и, пропустив девочку вперед, вошла следом.
Они прошли по длинному коридору, в котором Зейнап не успела толком ничего разглядеть, вошли в одну из многочисленных дверей и оказались в просторной светлой комнате с большим окном.
- Мама, мама! - бросилась к Тамаре девочка лет четырех, - Мама приехала!
Откуда-то справа тут же раздался недовольный детский плач, а потом и грубый, похожий на карканье вороны, голос:
- Чего разоралась, как оглашенная?! Только уснул парнишка!
Обернувшись, Зейнап увидела грузную неопрятную женщину в старом засаленном платье. Та, кряхтя и охая, поднялась с кровати, стоявшей в углу, и направилась к ним, держа на руках зареванного малыша. Тот крутил головой, тер глазки и громко плакал, но увидев мать, замолчал, потянул к ней ручки.
- Дамир! Сынок! - Тамара, не переставая одной рукой прижимать к себе дочь, другой приняла ребенка из рук соседки, - Ну не плачь, не плачь, мама тут, мама дома. Ну, как вы здесь без меня?
- Ой, и не спрашивай! - махнула рукой женщина, - Сил моих нет с ними, все нервы вымотали, окаянные. Ты как хочешь, а больше не останусь, и не проси!
- А больше и не нужно, Наташа, я вот, няньку им привезла! - весело воскликнула Тамара и легонько подтолкнула застывшую на пороге Зейнап в центр комнаты, - Это Зейнап, мужа моего племянница. Хорошая девочка, скромная, тихая, работящая. Теперь она с детьми будет. Знакомься, Зейнап, это Наташа, соседка наша, вон в той комнате живёт! - Тамара махнула рукой куда-то вглубь квартиры, - А это - мои детишки, Карина и Дамир.
- Здравствуйте! - пролепетала девочка, испуганно глядя на огромную, внушительную фигуру новой соседки.
- Чегой-то она больно уж худа у тебя! - с любопытством глядя на проезжую, протянула Наталья, - И зашуганая какая-то? Точно ли справится?
- Справится, у нее опыт большой, старшая в семье. Ладно Наталья, спасибо тебе, но мы бы отдохнули с дороги, устали очень. Ты иди к себе, а завтра после смены я зайду, рассчитаюсь.
Когда соседка удалилась, продолжая что-то недовольно ворчать себе под нос, Тамара заперла за ней дверь и снова повернулась к Зейнап, так и продолжающей стоять посреди комнаты.
- Ты чего замерла? Испугалась? Ты Наташу не бойся, она хорошая, с виду только грозная. Да, получше узнаешь ее, сама увидишь. Не стой, раздевайся, сейчас я тебе все покажу.
Усадив детей прямо на пол и выдав каждому по маленькому кусочку сахара, Тамара обвела руками комнату:
- Ну, вот здесь и будем жить. Места у нас, как видишь, не очень много, но нам хватает. Смотри, мы с детьми на кровати спим, а тебе вот здесь постель организуем, на сундуке, больше негде. Квартира у нас отличная, вода есть, канализация, отопление, правда, печное. Кухня общая. Там готовить станешь, стирать тоже.
Зейнап молча слушала тетку, опасливо озираясь по сторонам. Вдруг маленький Дамир подошёл к ней, слегка покачиваясь на тонких ножках, взял за руку:
- Няня?
- Няня, няня! - рассмеялась Тамара, - Смотри-ка, сразу признал тебя, обычно он чужих боится.
Зейнап наклонилась к малышу, улыбнулась ему, взяла на руки. Удивительно, но он не сопротивлялся, не плакал, в сразу прижался к ней, положил кудрявую головку свою на плечо девочке, как будто всю жизнь знал ее.
- Не зря говорят, дети чувствуют, кто хороший, а кто плохой, - вздохнула Тамара, - Карина, посиди пока здесь, я Зейнап покажу, где у нас что находится.
Они вышли из комнаты, и Тамара провела девочку на кухню, потом в ванную, не забывая попутно инструктировать новую свою жиличку, что и как ей следует делать.
- Вот здесь готовить будешь, - объясняла женщина, указывая на одну из больших чугунных печей-плит, установленных в общей кухне, - Вот сюда дрова кладешь, как в печку дома, а вот здесь ставишь кастрюлю, понятно? О продуктах не переживай, мы, слава Богу, не голодаем. Я потом тебе объясню, чем детей кормить, что варить.
Зейнап молча кивала, с интересом рассматривая плиту. Это ж надо, как удобно, гораздо проще, чем у них в деревне готовить.
А вот здесь - уборная, ну, отхожее место. А это - ванная.
Зейнап с маленьким Дамиром на руках неотступно следовала за ней и только ахала, с изумлением глядя на воду, которая сама лилась из крана, стоило только повернуть ручку, на унитаз со сливом. Все это ей казалось каким-то нереальным, просто чудом.
- Если стирать будешь, то вот здесь наши тазы, - указала Тамара на развешанные по стенам в коридоре тазы всех размеров, - Видишь, я пометила краской? Смотри, не перепутай.
Рассказала Тамара девочке и о соседях. Всего в квартире проживало четыре семьи: уже знакомая девочке Наташа с сыном-школьником, эвакуированный рабочий Московского авиационного завода с семьёй, старенькая одинокая бабушка Зоя Михайловна и, собственно, Тамара с детьми. Жили они не сказать, чтобы дружно, однако спокойно и мирно. Ссоры, если и возникали, то быстро решались мирным путем, в суп друг другу никто не плевал, продукты не воровал. Так что, можно сказать, с соседями им повезло.
- Ну вот, вроде и все. Завтра я на работу рано утром уйду, а ты, свари утром кашу, как проснутся дети, покорми, умой, переодень. Потом в комнате прибери, полы вымой, если стирка наберётся, тоже займись. На обед суп сваришь, продукты я оставлю. И на ужин его же поедите. Мне можете не оставлять, я поздно приду, ближе к ночи. Ещё вот здесь у меня чай, сахар, хлеб, бери, не стесняйся. Сухое молоко есть. Детей кормить будешь, и сама ешь, да досыта, слышишь? Здесь можешь не беречь продукты, я достану ещё, знаешь ведь, где работаю? То-то же.
Зейнап снова кивала, стараясь запомнить все, что говорила ей тетка, ничего не упустить. К работе она была с детства привычная, так что обязанности не показались ей чересчур трудными. Дома, бывало, гораздо больше делала, да ещё и воду из колодца носила, и в огороде работала, и за козой ходила... По сравнению с этим городская жизнь казалась просто раем.
- Ну все, раз поняла, тогда давай быстро перекусим с тобой и будем спать ложиться, время позднее, завтра рано вставать, - Тамара ласково провела рукой по волосам девочки, - Ничего не бойся, кызым, я тебя обижать не стану, хорошо будешь жить. И матери твоей помогу, обещала.
****
Жить в городе Зейнап нравилось. Дети у тетки Тамары были спокойными, ласковыми, быстро привязались к новой няне, никаких особых хлопот девочке не доставляли.
С соседями она подружилась довольно быстро. Люди в квартире жили хорошие, не обижали приезжую, не бранили, а, узнав получше, полюбили за доброту, скромность и покладистость. Помогали новой соседке , учили, объясняли непонятное.
Прозвали ее Зиной, на русский манер, так им было проще. А Зейнап и не противилась - Зина так Зина, ей даже нравилось новое имя.
Продуктов тоже всегда было в достатке - тетка старалась, чтобы ее семья ни в чем не знала нужды. Каждый день были у них и суп, и каша, нередко и мясо доставалось, в иногда даже шоколад приносила Тамара, настоящий!
Впервые попробовав восхитительно пахнущую коричневую сладость, Зейнап пришла просто в восторг. Решив, что обязательно нужно будет отвезти невиданное доселе лакомство сестрёнкам и маме, девочка припрятала оставшиеся квадратики, бережно завернув их в тряпицу. Вот уж смеялась Тамара, обнаружив ее "подарки".
- Это тебе, Зейнап, ешь, все ешь! А сестрёнкам твоим я ещё достану, не переживай.
По дому Зейнап скучала, остро, отчаянно. Часто плакала по ночам, тихонько, чтобы никто не слышал. Стыдно было девочке, что вот она здесь, в тепле, ест досыта каждый день, а там, в деревне, мама и сестры с хлеба на воду перебиваются, вечно голодные... Очень хотелось Зейнап помочь им, облегчить тяжёлую участь, но обращаться с такой просьбой к тетке она боялась - а вдруг рассердится? Выгонит ее? Тогда что?
Однако Тамара и сама помнила, в каких условиях живёт ее ятровка с детьми, и уже через пару месяцев после того, как привезла Зейнап в город, вновь навестила их, отвезла продукты, рассказала Гульнаре, как живёт старшая ее дочка. А ещё через два месяца они поехали в деревню вместе с девочкой, чтобы она смогла повидаться с родными. Так до конца войны и помогала Тамара Гульнаре, во многом только благодаря ей удалось им выжить.
Время шло, и война, поначалу казавшаяся просто бесконечной, наконец, подходила к своему завершению. Все дальше и дальше гнали красноармейцы фашистов, пока, наконец, не дошли до Берлина.
Девятое мая 1945 года Зейнап запомнила на всю жизнь. Среди ночи ее разбудил стук в дверь. Сначала она даже подумала, что ей померещилось, приснилось, но настойчивый посетитель все продолжал барабанить, пока, наконец, заспанная девушка не открыла.
- Спишь? - ворвалась в комнату Наташа, - Так всю жизнь проспишь! Вставай, Зинка, победа, слышишь? Победа!
- Что? - Зейнап только глазами хлопала, силясь понять спросонья, о чем толкует соседка, - Какая победа?
- Кончилась война, тетеря! Вставай, говорю, пошли на кухню! Там все собрались уже.
Оставив спящих детей в комнате, Зейнап спешно оделась и вышла на общую кухню. Голова кружилась, сердце бешено стучало. Она все ещё не могла до конца поверить в то, что сказала ей несколько минут назад Наташа. Неужели, и правда, все? Кончилась проклятая война?
На кухне царило оживление, все соседи собрались, чтобы обсудить последние новости, только что услышанные по радио, чтобы отпраздновать вместе этот знаменательный день.
- А я говорила, что недолго им осталось, что разобьют их наши! - воодушевленно кричала Наташа, - А вы не верили!
- Это кто не верил? - перебила ее жена рабочего, - Я вот, лично, всегда верила, что победа близка.
Соседи смеялись, обнимались, и только одинокая бабушка Зоя тихонько плакала в уголке, утирая красные глаза платком.
- Ты чего, тёть Зой? - кинулась к ней Зейнап, - Почему плачешь?
- От радости я, дочка, от радости, - сквозь слезы пролепетала старушка, - Прогнали Иродов, дожила, слава Богу!
С работы раньше на два часа вернулась Тамара, тоже присоединилась к общему веселью. В эту ночь в их большой коммунальной квартире не спал никто, даже дети, разбуженные шумом и возгласами взрослых, вскоре тоже очутились на общей кухне.
****
Свое обещание Тамара сдержала. После войны устроила Зейнап в вечернюю школу, дала возможность получить образование. Три класса она успела окончить до войны, а потом некогда было - нужно было заботиться о младших, помогать матери.
Пока училась, подрабатывала Зейнап в заводской столовой, под началом тетки своей. За годы совместного проживания они очень сдружились с ней, Тамара искренне считала девочку дочерью, а дети ее звали то Зиной, то няней, то мамой.
Получив аттестат, Зейнап по настоянию тетки пошла учиться на повара, жила все так же с ней: дядя ее, Тимур, не вернулся с войны, числился без вести пропавшим, а ещё вскоре после победы умерла старушка Зоя Михайловна, и комнатку ее отдали Тамаре с детьми. Вот в ней теперь и проживала Зейнап, вроде и вместе, а все же и отдельно.
Поступив в училище, забрала Зейнап из деревни Алию, а когда отучилась, стала работать, и Чулпан. Обеих сестер выучила, устроила, замуж выдала.
Мать в город переезжать отказалась наотрез - не смогла бросить дом и хозяйство. Зейнап не настаивала - видела, что ей лучше и привычнее в деревне. Там она и похоронила маму спустя всего восемь лет после окончания войны. Суровые военные годы сильно подорвали здоровье ещё довольно молодой женщины, и ослабленный организм не смог справиться с обычной простудой.
Сама девушка так всю жизнь и проработала в столовой при авиастроительном заводе, сначала кухонным работником, потом поваром, в потом и до заведующей дослужилась, стала достойной сменой своей тётке.
Замуж поздно вышла, самой последней из сестер, но родила и вырастила троих детей, успела понянчить внуков и даже правнуков.
И до самых последних дней хотя бы раз в год навещали ее двоюродные брат и сестра, те, кого она вырастила и воспитала: дети тетки Тамары, Карина и Дамир, а потом и их дети, и внуки. Каждый день рождения Зейнап собирались они в числе других родственников за большим, щедро накрытым столом, чтобы поздравить ту, которая в какой-то мере заменила им мать.
Зейнап апы не стало в возрасте девяноста лет. Она прожила долгую, насыщенную событиями жизнь, порой трудную, порой - счастливую, и ушла тихо, во сне, даже смертью своей не потревожив родных и близких людей.
Дети и внуки женщины отзываются о ней, как о самом добром, светлом и позитивном человеке, которого только они встречали в жизни. Никогда Зейнап апа не ругалась, не кричала, даже не повышала голоса, всегда была добра ко всем, старалась всем помочь, всем угодить. Все тяготы и невзгоды, которые ей пришлось пережить, не ожесточили ее, не сломили, не испортили. Чистая душой, она одаривала всех и каждого своим светом и теплом, и рядом с ней незначительными и мелкими становились проблемы, забывались обиды, становилось хорошо и спокойно.
И сегодня я хочу почтить память этой замечательной женщины, моей бабушки по отцу, и рассказать о ее жизни вам, мои дорогие читатели. Ведь наши близкие живы до тех пор, пока о них помнят.
Так давайте же вместе почтим память Муртазиной Зейнап Рустамовны, а вместе с ней вспомним всех, кто не вернулся с поля боя, грудью своей прикрыв нас, потомков. Тех, кто пережил ужасы этой страшной войны, всех, кого уже нет с нами, но чью память мы чтим и о ком не устаем рассказывать подрастающим детям и внукам.
Мирного неба над головой,мои дорогие! Пусть воцарится мир на всей нашей огромной планете!
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом