Рассказ основан на реальных событиях…
- Алия, пошли, пошли, кому говорю! Пока Исламчик уснул, надо, слышишь? Надо быстрее сбегать!
- Не хочу! - хнычет восьмилетняя девочка с черными, смоляными волосами, звплетенными в две тугие косы, - Сил нет у меня, ножки не идут!
- Мама вернётся, заругает нас, если не пойдем! Ну!
Алия нехотя поднялась, насупившись, снизу вверх, смотрела на старшую сестру.
- Ну, чего встала? Бери ведро, одевайся! А ты,Чулпан, - обратилась девочка к самой младшей из сестер, взглядом указывая на подвешенную к потолку люльку, - Смотри за Исламчиком. Если плакать станет, то вот, возьмёшь и в ротик ему засунешь, поняла?
Она подала ей завёрнутый в тряпочку размоченный сухарик.
- Поняла, - кивает головой пятилетняя Чулпан, а у самой того и гляди слезы из глаз покатятся, - А можно мне с вами? Я одна боююююсь!
- Не плачь, - Зейнап присела на корточки рядом с сестренкой, ласково обняла, - Мы быстро придем, туда и обратно. А ты теперь взрослая, как же малыша без присмотра оставишь?
Кое-как успокоив сестрёнку, девочки вышли во двор, и спешно зашагали вглубь огорода. Выбрались задами на дорогу, что проходила за деревней, и почти бегом побежали в сторону чернеющих вдалеке полей.
Снег в этом году сошел рано, что не могло не радовать. Земля ещё не успела оттаять, но уже можно было собрать на пустующих пока полях прошлогоднюю картошку - мерзлую, склизкую, противно пахнущую, но все ещё съедобную.
По осени, когда собирали урожай, и думать было нечего о том, чтобы взять себе хоть несколько клубней. Увидит кто - пиши пропало. Соседка, тетка Разия, взяла немного тайком, хотела ребятишек накормить, так и двух дней не прошло, как приехали за ней, увезли, и вот уже полгода ни слуху, ни духу. Ладно, хоть, бабушка старенькая у них осталась, Амина апа, а то бы забрали Динара и Джамилю в детский дом.
Через пару часов уставшие, но довольные сестры возвращались домой, попутно сбивая с обуви налипшие комья чернозёма. Руки у них были красные, распухшие от холода пальцы не слушались, болели, но на душе было хорошо и спокойно - набрали сегодня неплохо, в значит, будет у них ужин.
Едва успев войти, Зейнап бросилась к колыбели, в которой заливался плачем маленький брат.
- Я все, как ты учила, делала, - виновато лепетала заплаканная Чулпан, - А он не брал, и все кричал, кричал. Я хотела его взять, но испугалась - вдруг уроню!
- Ты молодец! - похвалила ее сестра, - Все правильно сделала, помощница!
Она достала братишку из люльки, ловко перепеленала его, потом стала поить с ложки молоком, которое утром ещё оставила мать.
- Вот так, не плачь, малыш, все хорошо, - ласково приговаривала Зейнап, покачивая мальчика на своих ослабевших от постоянного голода, тонких, как тростиночки, руках, - Скоро мама придет. Спи, Исламчик, спи!
Она тихонько затянула колыбельную на родном языке:
Йөгереп көне буе
Аргансың инде
Син йокласын диеп
Кояш та сүнде.
Әлли-бәлли, йом күзеңне, балам,
Йокыңда чәчәкле дала.
Әлли-бәлли, балам йоклап ятыр,
Таң нуры сине уятыр....
Уложив заснувшего, наконец, малыша обратно в люльку, девочка поручила его сестрёнкам, а сама принесла воды из колодца, затопила печь.
- Зейнап, я кушать хочу, - жалобно сказала маленькая Чулпан, - Когда уже мама придет?
- Скоро, потерпи немного, - девочка плеснула ей в кружку кипятка, а сама отправилась перебирать и мыть принесенную с поля картошку. За этим занятием и застала ее мать, худая, изможденная женщина, вернувшаяся с работы домой.
- Вот, мам, что сегодня удалось собрать, - Зейнап продемонстрировала матери сизые перемерзшие клубни.
- Умницы, девочки, сейчас, передохну немного, Исламчика покормлю, и будем лепешки печь. Подои Динку, дочка, сил у меня нет.
Девочка молча кивнула и отправилась во двор - доить единственную оставшуюся в хозяйстве козу. Молока она давала теперь мало - сказывалось скудное питание, ведь не смогли заготовить ей достаточно корма летом. Маме трудно было, она ждала братика, да ещё и работала, очень тяжело его носила. Отец ещё в конце июня, в первые дни войны, ушел на фронт. На хозяйстве остались только три маленькие девочки, много ли они могли?
Но и то молоко, которое давала всеобщая любимица, очень выручало, особенно теперь, с появлением Исламчика. У матери молока не было от постоянного недоедания, вот и кормили новорожденного братика козьим, а что оставалось - им перепадало.
Только благодаря Динке удалось пережить первую военную зиму, дождаться наступления весны. Ещё чуть-чуть, и окончательно проснется земля, даст первые побеги, станет полегче. А пока придется перебиваться тем, что удалось найти - мёрзлая картошка за радость.
****
Весной 1942 года Зейнап исполнилось одиннадцать лет. Старшая в семье, она изо всех сил старалась помочь матери, взяла на себя все заботы о доме и хозяйстве, о младших сестрёнках и новорожденном братишке.
Тяжело было: голодно, холодно. Мать за прошедшие с начала войны месяцы сильно изменилась: похудела, постарела, казалось, лет на десять. И немудрено, она ведь почти и не ела толком, все отдавала детям своим, да и как было не отдать, если каждый день смотрели тебе прямо в душу четыре пары голодных глаз?
Кусок в горло не полезет.
С приходом весны стало, хоть и совсем немного, но все же легче, а вместе с ярким светом пригревающего все сильнее с каждым днём солнца крепла и надежда. Надежда на то, что война скоро закончится, что вернётся с фронта муж и отец, что жизнь наладится, снова станет счастливой...
Но время шло, а ненавистные фашисты не спешили отступать. Как ни старались, не могли прогнать их наши бойцы с родной земли. К осени стало ясно, что война закончится ещё не скоро.
Хоть и готовилась Гульнара с дочерьми к зиме, умудрилась вырастить нехитрый урожай в огороде, заготовить, сколько получилось, дров, насушить грибов, трав и кореньев - а все равно было страшно. Как они переживут эти долгие суровые месяцы? Выдержат ли? Женщина нутром чуяла беду, хищным коршуном кружившую над их семьёй, но предотвратить ее была не в силах.
В декабре пришла похоронка на мужа ее, Рустама. А ещё через неделю - письмо от его командира. Мужчина писал, что Рустам пал с м е р т ь ю храбрых, как настоящий герой, пожертвовал своей жизнью, прикрывая отход товарищей. Писал, что она и дети должны гордиться таким мужем и отцом.
Со с м е р т ь ю Рустама жизнь для Гульнары будто остановилась. Она и сама стала напоминать ходячего м е р т в е ц а, машинально, как робот, выполняла необходимые действия, но мыслями была где-то далеко. Последний огонек, до этого ещё теплившийся в ее красивых карих глазах, погас, а вместе с ним погасла и надежда на светлое будущее, на то, что рано или поздно все, наконец, будет хорошо.
Не успела бедная женщина оплакать своего погибшего мужа, как новое горе лавиной обрушилось на нее и ее маленькую семью.
Однажды ночью Гульнара проснулась от громкого плача годовалого Ислама. Подбежала, взяла на руки - и ее обдало волной жара, исходившего от ребенка. Мальчик горел, кричал, даже не открывая глаз, а потом затих, обмяк в ее руках, и наступила зловещая тишина, прерываемая лишь его тяжёлым дыханием.
Врача в их деревне не было, да и фельдшера, впрочем, тоже. Не было и лекарств, никаких, даже самых необходимых.
Добраться до города Гульнара не имела возможности - даже если бы и нашла способ, пока едут, неизвестно, что было бы с Исламом в дороге. Скорее всего, мать просто не довезла бы сына до больницы.
Оставалось только лечить ребенка народными методами. Соседка, старая Амина апа, которую перепуганная Гульнара разбудила прямо посреди ночи, обтирала мальчика какими-то отварами, поила настоями трав, делала компрессы, но жар не спадал, с каждым часом малышу становилось все хуже.
Разбуженные криком младшего брата девочки сидели в углу, прижавшись друг к другу, и молча наблюдали за тем, что происходит в их бедном домишке, не решаясь подойти к матери, которая, словно раненая птица, то металась по комнате, то склонялась над сыном, то начинала истово молиться...
Ислам у м е р на третий день, на руках у старшей сестры. Мать должна была работать, болезнь ребенка не освобождала ее от обязанностей, поэтому на время ее отсутствия она поручала малыша заботам Зейнап.
В тот день, уже под вечер, девочка укачивала его, сидя на скамейке, а когда брат, наконец, закрыл глаза, и сама не заметила, как тоже задремала.
Проснулась она резко, будто от удара. Машинально посмотрела на ребенка, лежащего у нее на руках - и замерла.
Ислам лежал в той же позе, в которой уснул, глаза его были закрыты, лицо выглядело спокойным и умиротворённым. Сначала Зейнап даже показалось, что мальчик все ещё спит, но потом...
В комнате царила абсолютная тишина, не слышно было больше его тяжёлого хриплого дыхания.
В ужасе Зейнап закричала, стала трясти малыша, но он только качался в ее руках, словно кукла, и тогда она поняла, что случилось непоправимое.
Осторожно уложив братишку на сундук, где обычно спала маленькая Чулпан, Зейнап вышла в холодные сени. Средняя сестра, Алия, бросилась было за ней, но она только молча махнула рукой - оставайся в доме.
Открыв дверь, Зейнап вышла во двор. Стояли лютые январские морозы, но девочка, казалось, не чувствовала холода. Прислонившись лбом к стене сарая, Зейнап расплакалась, тихо, беззвучно. Горячие слезы текли по ее щекам, срывались на землю, но замерзали, так и не долетев до нее.
Сколько она так простояла, Зейнап не помнила, очнулась только тогда, когда совсем окоченела. Вернулась в дом, мельком взглянула на жавшихся друг к другу сестрёнок, быстро оделась и побежала на другой конец деревни - за матерью.
Всю оставшуюся жизнь винила Зейнап себя в том, что не смогла спасти брата, не уследила, не уберегла. Рано пришлось ей повзрослеть, рано хлебнуть горя.
После смерти маленького братишки она тоже потеряла всякую надежду на лучшую жизнь и решила, что рано или поздно всех их ждёт такая же участь. Девочка даже смирилась с этим и безропотно готова была принять свою смерть - настолько она устала, настолько была разбита и вымотана. Но у судьбы были на нее совсем другие планы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом