— Влюбился, Бать?
Я постарался вложить в свой голос как можно больше холодного безразличия, хотя внутри всё клокотало:
— Сфокусируйся на игре, малой. Хорош трепаться.
Твой секрет (12)
Раньше, выходя на поле перед важным матчем, я был сосредоточен исключительно на футболе. В этот же раз первым делом стал шарить глазами по толпе – искал Алину Воробьеву. И нашел почти сразу же. Сердце тут же затопило горячим сиропом. Она пришла. Плюс сто очков к моему и так приподнятому настроению.
Но она притащила с собой дружка в новой аккуратной рубашечке, который в этот момент нашептывал ей что-то на ухо. Ему позволялось вдыхать ее запах и касаться ее волос так легко и просто!
Настроение стремительно поползло вниз, и я, наткнувшись вдруг на распахнутый взгляд Воробьевой, тут же отвел глаза.
— Зачетная девочка, — заметил Митяй, загадочно улыбаясь.
Я только хмыкнул в ответ. Митяй хлопнул меня по плечу и простодушно спросил:
— Влюбился, Бать?
Я постарался вложить в свой голос как можно больше холодного безразличия, хотя внутри всё клокотало:
— Сфокусируйся на игре, малой. Хорош трепаться.
— Кто бы говорил, — рассмеялся Митя, однако согласился: — Но ты прав. Первым делом, конечно, самолеты. Быстренько разобьем неудачников и продолжим.
Митяй, наш ловкий белобрысый голкипер, не привык лезть за словом в карман. Честно говоря, я немного завидовал тому, каким он был непосредственным и открытым. Мне такое и не снилось.
Как правило, у меня никогда не было проблем с сосредоточением, однако сегодня я был сам не свой. Собраться не получалось. Первое время я бегал по полю, как дурак, думая то об отце, которого я разочаровал, не выполнив его волю, то об Алине и ее дружке, которые наверняка ворковали, забыв о футболе, где-то там…
Но, стоило нам пропустить один мяч, как моя голова прояснилась. Объективно, наша команда была сильнее. Я не мог позволить навязчивым мыслям всё испортить. Рассеянность капитана передавалась всей команде, ситуацию срочно нужно было исправлять. Мои ребята заслуживали победы, и я полностью погрузился в игру.
Не описать словами, что я чувствовал там на поле. Это был другой мир, где меня, Влада Большакова, как самостоятельной личности, больше не существовало. Были только мы и они. И мы были неотразимы.
Когда прозвучал финальный свисток, и мои парни завалили меня своими тяжелыми телами, я испытывал что-то сродни эйфории. А, оказавшись на ногах, тут же двинулся к Алине.
Я подошел, когда она жадно и самозабвенно пила воду из бутылки, запрокинув голову. Часть воды проливалась мимо, стекала каплями на ее блузку, оставляя мокрые полупрозрачные полосы на ткани. Алина этого даже не замечала. Я залип. Шагнул вперед, остановившись чуть ли не вплотную к ней. Мне хотелось сгрести ее в охапку и утащить куда-нибудь подальше от этой вопящей толпы.
Она развернулась на каблуках – лицо красное, пряди волос прилипли ко лбу, грудь тяжело вздымалась и опускалась. Зря я запретил себе смотреть на трибуны. Игра ей явно пришлась по душе. Я остановил взгляд на ее короткой юбке. Синей. И наконец придумал, что сказать:
— Ты за кого болела?
— За тебя, — хрипло отозвалась она, глядя мне в глаза.
Я умер и воскрес.
— Ты в синем.
— Это тебе кажется, — очень серьезно сказала Алина. — Перенапрягся.
Чтобы не заржать во весь голос, я сменил тему, увидев под ее ногами скрученный в трубочку плакат.
— А это что?
— Просто мусор.
— Покажи.
— Да там и смотреть не на что. Честно.
— Покажи! — потребовал я, снедаемый любопытством.
Она плакат нарисовала? Для меня?
Нехотя она развернула огромный кусок ватмана, и я выпал в осадок. Девчонки выражали мне симпатию по-разному. Всякое бывало. Но мне никто и никогда не признавался в любви.
Некоторое время я стоял в ступоре. Алина почему-то тоже. Её будто удивило содержимое плаката. Это какая-то шутка?
Неважно. Забрав у нее плакат, я взял ее за руку и потащил за собой. Она бы этого не сделала. Или сделала? Может, сарказм? Или правда? Неважно. Потом разберемся. Мне нужно было в душ, нужно было немного прийти в себя, но я не мог оставить ее там. Не мог отпустить.
Хотя вести ее в мужскую раздевалку нашей команды, наверное, было странно. По крайней мере, ее обалдевшее лицо и пылающие щеки наводили на мысль о том, что я сделал что-то не то.
Быстро спрятал плакат в шкафчик, пока никто не заметил, и вернулся к Алине. Оживление среди парней только нарастало. Воробьева совсем смутилась, глядя себе под ноги.
— Сейчас приму душ, и пойдем отмечать победу, — я попытался ее приободрить.
Она непонимающе на меня посмотрела и ничего не ответила. Тогда я оставил ее знакомиться с парнями и тупо ушел, уверенный, что, когда вернусь, ее здесь уже не будет.
Однако ошибся. Мало того, что она никуда не ушла. Она произвела на моих ребят впечатление и с воодушевлением их расхваливала.
В ду́ше я кое-как смог собрать мысли в кучу, но понял, что не успокоюсь из-за этого плаката, пока Алина мне сама всё не объяснит. Поэтому выгнал парней из раздевалки и задал вопрос напрямую:
— Значит, любишь меня, да?
Прозвучало так, будто я зазвездившийся идиот, но рядом с ней почему-то каждая моя фраза звучала грубо. Не мог контролировать это.
Алина издала какой-то скрип.
— Что-что?
Она встала на ноги, звонко стукнув каблуками.
— Нет. Не люблю. Не так, как ты подумал.
— А как я подумал?
— Большаков!
Воробьева явно рассердилась, но оттого, что она просто произнесла мою фамилию, по шее побежали мурашки.
— Да? — выдохнул я и нервно сглотнул слюну.
Алина взмахнула ресницами и посмотрела мне в лицо. Ее зеленые глаза сузились, а на переносице возникла маленькая складочка.
— Ты захотел, чтобы я пришла на игру и болела за тебя, — процедила она. — Я это сделала, как смогла. Что еще мне сделать, чтобы ты снял меня с крючка?
Ответ на свой вопрос я получил. Плакат ничего не значил. Она всё еще меня боялась, просто перестала это показывать так явно. Алина исполнила мой «приказ», потому что думала, что иначе я испорчу ей жизнь.
Это было логично. Чего я вообще ждал?
Быстро отвернулся, чтобы Воробьева не заметила моей реакции.
— Пойдем, — бросил я.
И только у дверей школы наконец смог облечь в слова то, что чувствовал. Придержав дверь, чтобы она не сбежала, сказал ей чистейшую правду:
— Не притворяйся, что я заставляю тебя делать то, что тебе самой не нравится.
Не заметить ее восторга от игры было просто невозможно. Пусть она пришла на матч по моей воле, ей это понравилось.
На улице, конечно же, ждал ее дружок. Собрался до дома провожать. Как ми-ило.
Выяснилось, звали его Андрей. А еще, что он не был парнем Алины. «Просто друг». Черт знает, что это значило. Но пока, выходило, не парень.
Чуть раньше эта новость, может, меня и обрадовала бы, но теперь нет.
Думал, Алина уйдет с ним, но она почему-то пошла с нами. Не очень-то понимал, рад этому или не особо. Смотреть на нее теперь было тяжело. Избегал зрительного контакта, как мог.
В «Запретном плоде» вроде бы полегчало. Парни обсуждали игру, вовлекали меня в диалог, смеялись. Я тоже как-то заразился их настроением, почти расслабился, то и дело прикладываясь к стакану с шампанским.
Позволил себе посмотреть на Алину, сидящую на подушке напротив меня. Отметил, что походу специально уселся на подоконник, чтобы была возможность видеть ее всю целиком, если захочется. Она тоже смотрела на меня. Некоторое время боролись взглядами, и, видимо, я победил, потому что Алина вдруг вскочила на ноги и понеслась на поиск туалета. Победе своей не обрадовался. Зачем-то вызвался ее проводить.
Постоял немного возле цветастой двери в уборную, за которой скрылась Воробьева, вздохнул и вышел на улицу, набросив куртку. Полез в карман за сигаретами, когда за спиной появился Митяй.
— Между вами кошка пробежала? — весело спросил он.
— Забей, — отозвался хмуро. — Между нами ничего особенного и не было. Просто знакомая девчонка, вот и всё.
— Бать, я вижу, когда ты врешь, — заявил Митя. — Ты бы хоть рожу попроще сделал. Мы-то с парнями привыкли, что ты весь из себя броненосец, но такую девочку этим не впечатлишь.
— Ты хоть знаешь, кто такой броненосец?
— Зверюга, что ли, какая-то! — хохотнул Митя. — Ну ты меня понял. Ты бы поласковее, понежнее. Хватит пугать девочку.
— Ну да, ведь я такой страшный! — психанул я, с яростью выбрасывая нетронутую сигарету.
Я хотел уйти, но Митяй крепко сжал мое плечо и развернул к себе.
— Влад, — серьезное лицо Мити редко можно увидеть, но мне, блин, сегодня повезло. — Остынь, лады? Знаю, что у тебя не всё в жизни гладко, но сейчас ты выдумываешь проблемы там, где их нет. Ты ей тоже нравишься. И не я один так думаю, у парней спроси. Просто перестань вести себя, как неприступная леди.
Я приподнял брови, глядя на Митяя во все глаза.
— А вы точно психолог?
Он расхохотался и дружески толкнул меня в бок. Спросил, указав подбородком на дверь:
— Пойдем обратно?
— Чуть позже, о’кей?
Митяй кивнул. Остался со мной, хотя я не просил. Некоторое время просто молча стояли, думая каждый о своем. А потом к нам выскочил взвинченный Валера без верхней одежды.
— Вы тут дымите, что ли? — заорал он. — Там Алина… Короче, за мной, парни!
Просить дважды нас было не нужно.