Кто взбесился с жиру
Жизнь подарила супружеской чете Романовых несколько пробежавших гуськом замечательных лет – хоть и насыщенных под завязку взрывными событиями, но зато ровных в смысле чувств.
Кардиограммы Святослава и Марьи наложились друг на друга одинаковыми ломаными линиями и постепенно синхронизировались. Они навострились даже на расстоянии улавливать думки и оттенки состояний друг друга.
Свят трудился не покладая рук на благо вверенного ему народа, зная, что в конце недели его ждёт приз в виде встречи с законной желанной женой. А она, наконец, успокоилась, присмирела и терпеливо ждала свиданий с мужем.
Романов от избытка счастья иногда щипал себя, проверяя, не в сказочном ли сне он пребывает. А Марья всякий раз, помолившись в часовенке, просила: «Господи, пусть будет так, лишь бы не хуже».
Неожиданно Святослав Владимирович стал слышать мысли людей. Чужие фразы шелковисто шелестели в голове, шуршали, как осенние листья. Это было так необычно и так страшно.
«Тэ-э-кс, – пораскинул он мозгами. – Не просил! Сами дали! Чем ещё меня подгрузили? А дай-ка попробую отключать людей»
И таки да, он вырубил собеседника, потом хлопнул испытуемого по плечу и вернул его в прежнее состояние словом «Отомри». Спросил:
– Дружище, что я сейчас сделал?
– Вроде ничего.
– Совсем ничего? По плечу тебя никто не ударил?
Собеседник округлил глаза:
– Не было такого. Проверяете? Думаете, я отвлёкся, заснул? Нет, я в тонусе, Святослав Владимирович.
Романов отпустил посетителя, поискал в телеке канал на арабском языке и испытал экстаз: «Всё до последнего слова понимаю!» Он даже что-то вслух откомментировал и сам себе перевёл. То же самое было и с китайским, немецким, португальским, испанским. «Ух ты! – восхитился он, откидываясь на спинку кресла. – Я стал полиглотом и даже не заметил этого».
Из ноу-хау у него появилась также способность видеть сногсшибательные сны, в которых он получал ответы на вопросы, в том числе и по управлению державой. Вот так вечность вошла в него тихо и безболезненно – как добрая покровительница и мудрая советчица.
На тройной день рождения – четырнадцатилетие Марфы, Тихона и Серафима – он пообещал семье, что вырвется домой на целых два дня. И слово своё сдержал: прибыл к самому столу.
Марья свои дни варенья никогда не праздновала, а вот днюхи детей в узком кругу сделала традицией. И на этот раз пригласила только Аркадия с Лейлой и их четырьмя разновозрастными девочками да Радова в качестве жениха Марфы. Никому не хотелось суетного, бестолкового, шумного сборища и лишних волнений.
Серафим и Тихон заметно вытянулись ростом и уже догоняли отца. Их голоса заканчивали мутировать, и мальчики перестали стесняться своих ломких, со срывами в баритон голосами. Полоски усов пробились у обоих, растительность опушила подбородки.
Парни походили друг на друга как две капли воды и в то же время неуловимо отличались. У Тихона было собственное мнение на всё, он слыл уверенным в себе и решительным – в батю. А Серафим был дипломатом: немногословным, сдержанным, обтекаемым, в общем, – тихим омутом. Однако в тени брата и сестры ему, казалось, жилось спокойно и защищённо.
Марфа тоже зримо подросла и уже попросила у матери в качестве подарка туфли на небольших каблучках, чтобы доставать хотя бы до плеча Радову, но Марья посоветовала дочери не спешить, чтобы в период роста стоп не навредить им, а то вылезет косточка и будет доставлять дискомфорт.
Но изящные выходные туфли, равно как и дизайнерское шёлковое гофрированное платье-разлетайку дочке купила. А мальчикам в качестве презента достались от отца стильные костюмы и спецназовские часы с кучей прибамбасов.
Малыши заранее намалевали старшим братьям и сестре пейзажи и натюрморты, выучили стишки. А Елисей нарисовал портрет Марфы прямо на обоях в её комнате. Сестра была изображена на гребне волны, усмиряющей волнение на море. Ветер красиво растрепал пышные белокурые волосы Марфы.
Картина всех поразила, особенно отца. Он похвалил своего талантливого отпрыска и принял решение свозить семью на море, в сочинскую свою резиденцию.
Тем более, что пятая колонна из России была уже вычищена, все спящие ячейки с помощью некоторых обновлённых западных спецслужб большей частью вскрыты и нейтрализованы. Так что внутренняя безопасность страны, как и внешняя, ощутимо укрепилась. Бояться за жизнь президентской семьи больше не было необходимости.
Стол накрыли в саду, который Романов за последние годы значительно реконструировал. Были посажены взрослые фруктовые деревья ценных пород, крупномеры с корнями в комах земли, которые быстро прижились и стали плодоносить.
Весной от жужжания пчёл над кипенным цветением становилось так сердцу мило! Марфа приводила сюда подружек на фотосессии, и будущие невесты часами снимались на фоне бушующего белоцветья.
А когда фрукты поспевали, романята лазали по деревьям и от пуза наедались с веток абрикосами, черешней и вишнями, персиками, сливами, грушами и яблоками, как делали это их родители в своём детстве.
Романовы не возбраняли отпрыскам приводить одноклассников – места на толстых сучьях хватало всем, равно как и отборных плодов. Дети сидели на деревьях, как разноцветные птички, галдели и щебетали, а пятилетние близнецы Васёк и Весёлка дуэтом пели сочинённые ими же песенки.
Вот и в тот день аромат спелых фруктов дразнил обоняние и вызывал желание залезть на какую-нибудь верхушку, ломящуюся от даров неба и земли.
Манили к себе кусты крыжовника, смородины и малинник, усыпанные крупными ягодами. Ряды разноцветных георгинов и гладиолусов соревновались красками с зарослями мальв и гортензий.
Дети, с утра до вечера бегавшие босиком по чистым, ухоженным лужайкам и нагретым солнцем дорожкам, за лето отвыкли от сандалий, поэтому неохотно обулись. Все семеро романят, умытые и приодетые, чинно сидели за столом и ждали отца.
Наконец его машина подкатила к навесу, примыкавшему к галерее. Водитель Гриша принялся доставать из багажника коробки. Дети с замиранием сердца ждали появления отца.
А он заскочил в дом, переоделся в лёгкую рубашку и бермуды и направился к семье. Ребятишки, не выдержав, с визгом сорвались с мест и наперегонки бросились к нему. Пока он подбрасывал малышню в воздух и целовал каждого, старшие солидно ждали в сторонке. Затем отец переобнимал и перецеловал и отроков. Наконец, облепленный отпрысками, подошёл к умилённой Марье.
– Романовы, марш за стол! – скомандовал он чадам. Те молниеносно расселись по своим местам. Тогда он нежно обнял жену. Вдохнул аромат её волос, пахнувших, как всегда, травами, и поцеловал.
«У тебя сегодня очень мотивирующая алая юбка!» – голосом авгура пробормотал он ей на ухо. – Таким вот коварным способом решила разжечь пожар в моём сердце? Зря стараешься! Он там никогда не гаснет!».
Подошли гости – Радов и Северцевы с детьми. Все заняли свои места. Романов и Марья переглянулись, заметив, что Лейла перекрасила волосы в рыжий цвет и надела красную юбку.
– Ну что ж, дорогие наши тройнята! – обратился отец к именинникам, подняв бокал с морсом. – Любимые наши Тихон, Серафим и Марфинька! Вы вступили в стартовый для взросления возраст. Набросаю вам пару исторических фактов. Жил-был мальчик – тёзка дяди Аркаши – Аркадий Каманин, сын авиатора. Так вот он в четырнадцать лет стал лётчиком-истребителем и знатно бил фашистов. А девочка по имени Лаура Деккер, дочка морских бродяг, в четырнадцать отправилась в одиночное кругосветное плавание на яхте и совершила его. От вас, дорогие мои, подобных экстримов не требуется! Ваша задача – не огорчать Бога и радовать нас с мамой, расти хорошими людьми, отлично учиться, а затем принести максимальную пользу родине! В ваших комнатах вас ждут подарки, и вас, Ваня, Елисей и двойня, тоже– за то, что слушались Марфу. Вы их потом распакуете. А теперь давайте продегустируем, что там наши стряпухи наготовили!
По завершении обеда последовал обычный сыр-бор с потехами и забавами. Романов с Аркадием, наигравшись с детьми и предоставив им возможность развлекаться, уединились в сторонке в шезлонгах поболтать, попивая золотистое шато о-брион бланк – подарок нового французского президента, побывавшего недавно с визитом в Москве.
Аркадий, большой ценитель вин, влил в себя уже три бокала и налил новый, причмокивая и постанывая от удовольствия, смакуя глоток за глотком.
– Свят, на этот раз твой француз угодил мне: это изыск! Я чувствую пастилу и чёрную смородину! Сливу, трюфель. Точечный привкус бекона и чего-то острого и копчёного.
– А я дополнительно улавливаю землянику и пряность. И, пожалуй, белый перец. Вино густое. Округлое и гладкое. В общем, сорт мерло – в своём репертуаре ощущений!
Затем отставил фужер и спросил:
– Слушай, бро, что с тобой происходит? Вижу, еле сдерживаешься. Ты же у нас гордый стоик. Но чувствую: внутри у тебя всё кипит. Безрадостно как-то тебе.
Аркадий сглотнул слюну и выпалил:
– Хочешь прикол? Первому сообщаю тебе новость: моя жена сдурела! С жиру взбесилась.
– И что с ней не так?
– Хочет развестись и уехать в Америку. Там у неё нарисовался кобель. Прикинь? Какой-то мулат Терри! Да не абы кто, а вице-президент страны. Она с ним, как выяснилось, переписывалась. Говорит, люблю не могу.
– Действительно, сбрендила баба.
– Романтика в пятой точке заиграла...
– Ну а ты чего хотел? Разве понять тебе, цинику и прагматику, столь романтичную особу? Ты ей цветы когда в последний раз дарил?
– Не помню. Вообще-то никогда. А ты своей?
– Может, пару раз... Блин, и подарками её не особо балую. Что-то мне подсказывает, что и ты Лейлу подарками не заваливаешь.
– В доме всё есть! Если ей или девочкам что надо, я скидываю на карту.
– На карту… Сейчас я тебе растолкую, в чём дело! Я знаю, кто этот мулат. Зачётный парень! Они в Москве с Джо Смитсоном мормонили. И как раз собирались вернуться домой. А Марья их в одном ресторане охмурила и на президентство Джозика заточила. Мы в тот вечер с Марком заказали столик, чтобы познакомить жён. Так вот, Марью пригласил на танец Джозеф, а Лейлу – его дружок Терри! Мулат! А когда Марью позвали на инаугурацию, то и Лейлу туда же припутали! Ладно, думаю, пусть едет, чтобы Марье не было одиноко. Ну вот, видимо, этому Терри твоя запала и он, на беду оказался однолюбом. Я ничего не утверждаю, это всего лишь догадки. Может, она всё придумала, чтобы тебя расшевелить, позлить, цену себе набить? Ты сам-то что думаешь?
– В голове полный раздрай.
– Смотри, Аркадий, сам не задури! А то двое сумасшедших на одном квадратном метре – это уже перебор.
– Я всё думаю, правильно ли я сделал, что женился на ней?
– Брось! Каждый мужик так сто раз думал. И каждая баба тоже! У тебя к ней чувства есть?
– Она держала меня своей страстностью. А сейчас я резко к ней охладел. Смотреть на неё не могу! Пусть катится. Но детей она не получит. Даже девочек от Марка. Я их удочерил, они носят мою фамилию. Это российские дети! Не фиг Америке демографию повышать!
– Да, наши думцы уже обсуждают закон о том, чтобы дети с российским гражданством не покидали территорию России на ПМЖ. Это наше достояние. Если родители – убеганты, то дети имеют право не разделять их позицию. А я-то думал, что Лейла – патриотка. Видимо, ошибался. А ежели действительно влюблена, то уж лучше пусть тащит мулата сюда! И рожает ему маленьких россиян. Однако, если серьёзно встанет вопрос о разводе, то как ты потянешь такой женский батальон, Аркаш?
– Няньку найму.
Романов вдруг стал серьёзным. В его голове зашелестели мысли Аркадия. Свят сурово глянул на друга:
– Ты ведь Лейлу обидел? Женщины хотят сбежать лишь от обиды! Поколачиваешь её?
– Может.
– Ну так загладь вину. А то сразу – охладел! Ты ж мужик, не ведись на её негативные эмоции, преврати их в позитивные. А то девчонки без матери как останутся? Ты же из них циников воспитаешь! Как ты ещё её обижал-то?
– Может, тем, что с Марьей её сравнивал…
– Ну ты даёшь! Зачем? Ты ведь Марью подставил. Лейла теперь её, может, уже возненавидела! Вот почему она в рыжую перекрасилась и даже одежду согласовала! Чтоб тебе угодить.
– Да, я сглупил.
– Хотел бы исправить всю эту фигню?
– Да, хотел бы! Мне на душе так хреново, как никогда ещё не было! Мир рушится.
– Ты мне русским языком скажи: готов или нет потерять Лейлу?
– Нет, нет и нет!
– Ловлю на слове. Скажи ей об этом! Думаю, сейчас Марья сидит где-то у озера и твоей жене мозги вправляет!
Мужчины допили вино и пошли искать жён.
А те в своих пожарных юбках возлежали в сосняке на прогалинке, поросшей мягкой травой. И, лениво растягивая слова, разговаривали. Видимо, очень эмоционально, потому что у обеих глаза были на мокром месте.
Романов прилёг рядом с Марьей и задышал ей в ухо: «Ты башку ей вкрутила обратно?» «Так точно, процесс запущен!»
Аркадий, неловко потоптавшись на месте, присел возле одеревеневшей Лейлы. Взял её за руку. Прошёлся по ней губами от запястья до плеча. Лейла сразу же повернулась к мужу, притиснулась к нему и осыпала его смачными поцелуями.
– О-о-о, ребята, да у вас тут наклёвывается бурное примирение! – засмеялся Романов. – Знаем, проходили! Аркаша, ты ведь в курсе про потайную беседку? Двигайтесь туда повышать демографию! Там пледы есть и подушки. А мы за северчатами приглядим.
Когда они остались вдвоём, Романов тут же выразил сожаление, что нет второй такой беседки.
– Увы и ах, Свят! Не проявил ты в своё время осмотрительность и не натыкал беседок по периметру!
– Но у нас есть спальня, сокровище моё, – напомнил он слабым голосом.
– Оставить без присмотра близнецов? Им всего по пять! А младшей Аркашиной дочурке – четыре.
– А Зая и Эльза Карловна на что? Выдёрнем их из кухни, делов-то, – пробормотал он, набирая в телефоне сообщение.
В спальне, после усмирения гормональной бури, он спросил Марью:
– И как ты вернула подругу в семейную колею?
– Сказала, что мормоны дубасят своих жён, если сочтут, что те делают что-то не так и особенно если проявляют норов. И что четырёх своих девчонок она не получит никогда. Сбежать от такого уважаемого, заботливого мужа ради призрачной любви, а вернее, похоти к иностранцу – это безответственно! Суд лишит её родительских прав. А денег на сильного адвоката она вряд ли наскребёт. Да и родня не поддержит её, отец ещё и накажет за распутство. В общем, запугала я бедняжечку. А другого пути не было! Она прямо помешалась! И когда это Терри успел её так зарядить? Ума не приложу. Вроде постоянно при мне была. Разве что во время моего десятиминутного танца со Смитсоном? Терри приласкал бедняжку разок, она и размечталась! Ты скажи Аркаше, чтобы поласковее с ней был. Дежурные отношения убивают женщин. Нам эмоции нужны, как полив растению.
– Иди ко мне, хочу скорее полить тебя, цветочек мой!
– Свят, можно мне ещё кое-что сказать? – обратилась она к мужу, отдыхавшему после усмирения новой бури.
– Давай-давай, вместо сладких слов задвигай мне свои озабоченности! Самое время!
– Святик, ты слаще всех медов и нектаров в мире!! Ты моя вечная любовь! Прости, но – надо!
– Излагай уже.
– Марфа спрашивает, где они будут жить с Радовым, когда поженятся?
– Блин, два года ещё в запасе! Куда она торопится? В соседнем с поместьем доме, где ж ещё? Арендаторов попрошу съехать за полгода, сделаю там ремонт, и наши голубки начнут вить гнездо.
– Она предлагает построить домик для них в «Соснах». Комнаты на четыре.
– А дети появятся, что, делать пристройку?
– Если комнаты будут большими, их можно разгораживать.
– Марья, ты готова терпеть в нашем раю бульдозеры и экскаваторы? Знаешь, какой грохот стоит, когда забивают сваи? И придётся срубить не меньше сотни деревьев!
– Тогда уж лучше дом по соседству. Кстати, Марфа уже ходила туда и осматривала его.
– Ну вот, мои специалисты этим займутся. А ты займись мной. У меня несчастных два выходных! Разве я не достоин твоей озабоченности? Ну-ка, озаботься своим любимым мужчиной сию же минуту!
Продолжение Глава 75.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская