Игорь просто светился от счастья, когда ворвался без стука в комнату к Лизе весенним вечером. — Я все устроил. Мы с тобой скоро поженимся. Меня отправляют в командировку в Швейцарию и обещают большие деньги. Этого как раз хватит нам с тобой на свадьбу.
— Правда? — расцвела девушка от хорошей новости. — А надолго?
— Нет, всего лишь на три месяца.
— На три? — ахнула Лиза. — А как же я тут без тебя?
— А что такого? — удивился парень. — Ты же здесь как дома, с мамой у тебя нормальные отношения. Она тоже ждёт не дождётся, когда ты станешь её невесткой. Поживёте вдвоём, я буду прилетать раз в месяц на выходные. А в июне, как и планировали, закатим пир на весь мир. И тогда ты уже на правах моей жены сможешь меня сопровождать везде, даже в командировках.
Лизе и хотелось бы обрадоваться так же, как ее возлюбленный, но мысль о долгой разлуке не давала этого сделать. Девушка пыталась насладиться оставшимися быстро летящими мгновениями рядом с Игорем, но все-таки наступил момент, когда он взял чемодан, спустился во двор и, стоя рядом с дверью служебной машины, поднял голову, помахал ей рукой и послал воздушный поцелуй. Лиза ответила, а когда машина скрылась за поворотом, села на кровать и расплакалась.
— Лиза, а куда делось молоко из холодильника? — мать Игоря появилась в дверном проеме без стука.
— Не знаю, — посмотрела на нее девушка. — Хотите, я сбегаю?
— Нет, не хочу. Я и сама в состоянии. Хоть ты и думаешь, что я старуха, и мне давно пора на погост.
— Я ничего такого не...
— Тебе слово не давали. Я совершенно не привыкла, что в моем доме исчезают невесть куда продукты. А если не только они? Хорошо, хоть у меня в комнате замок есть, — женщина резко развернулась и ушла, оставив распахнутую дверь в комнату Лизы.
После того, как Игорь уехал, его мать вдруг резко поменяла отношение к своей жиличке. Теперь она постоянно была недовольна тем, что Лиза громко хлопает дверью, тем, что без конца говорит по телефону, да и вообще всем. Чем бы ни занималась девушка, как бы ни хотела сделать все правильно, Альбина Олеговна находила повод для недовольства. Лиза с нетерпением ждала редких приездов любимого человека, когда его мать становилась прежней, ласковой и обходительной.
Девушка даже на несколько дней перебиралась в свою комнату в общежитии, чтобы будущая свекровь могла отдохнуть от ее присутствия. Но ничего эти благородные жесты в их отношениях не меняли. Жаловаться Игорю Лиза считала ниже своего достоинства и надеялась только на то, что когда они наконец поженятся, то смогут жить отдельно от Игоревой мамы. Его командировка затянулась, и планируемое торжество пришлось перенести с июня на сентябрь. Молодой человек как мог успокаивал свою невесту:
— Зато к этому времени мы сможем с тобой купить отдельную квартиру и будем жить только вдвоем. Ну потерпи еще немного, родная.
Однако и в сентябре свадьбе не было суждено состояться, так как Лиза в конце мая обнаружила, что беременна.
— Я не хочу быть на свадьбе с большим животом, — раскапризничалась она. — Игоречек, ну придумай что-нибудь. Может быть, мы все-таки сможем пожениться через месяц, пока еще не сильно видно мое положение.
Когда девушка успокоилась, то они вместе обсудили возникшую проблему. Игорь сказал, что это не проблема, а счастье, и нет ничего стыдного, чтобы быть беременной на собственной свадьбе. Но если Лиза настаивает, то бракосочетание можно перенести на будущий год, когда ребенок подрастет, а она немного отойдет от беременности и родов.
— Тысячи людей сначала заводят совместных детей и только потом женятся, — убеждал девушку молодой человек. — Мы же все равно будем жить вместе. Так какая разница, когда мы поставим штамп в паспорте? До рождения ребенка или после этого?
Последние месяцы беременности дались девушке тяжело. Во-первых, она закончила учебу и ее попросили из общежития. Сил бороться за право получить хоть какую-то жилплощадь у Лизы уже не было. Органы опеки давно сбросили ее со своих счетов. Поэтому пришлось перевозить все свои вещи на квартиру к Игорю. А во-вторых, оказалось, что Лизин жених, не посоветовавшись с ней, еще на полтора года продлил свой контракт, объясняя это тем, что с появлением дочери им понадобится еще больше средств и квартира совсем другой площади.
Из-за всех треволнений Анечка родилась раньше срока, хилой и болезненной. Она постоянно кричала, что раздражало Альбину Олеговну, которая срывалась на своей квартирантке.
— Послал же мне Бог такую неумеху! Ты что, ребенка успокоить не можешь? Мало того, что без мужа его родила, так еще и не способна за младенцем следить.
Лиза уходила гулять на долгое время, чтобы только не слышать бесконечных упреков.
— А почему у тебя дочь так рано родилась? — доводила ее подозрениями женщина. — Может быть, ты тут, пока Игорька нет, гуляла со своими шалопаями детдомовскими, а? Здесь не ночевала, пропадала на несколько дней. Говорила я сыну, что ты безродная и непонятно, что у тебя на уме. Надо бы генетический тест твоей дочери сделать. Может, она вовсе не дочка моего Игорька. Да и мне никакая не внучка.
Лизе было до слез обидно за такие слова. Игорь был ее первым и единственным мужчиной в жизни, но защиты искать было негде. Еще до рождения дочери ее отец стал приезжать из командировки все реже. Сначала раз в два месяца, потом в три. После рождения девочки он не сорвался с работы и не появился, чтобы посмотреть на новорожденную, как на то надеялась Лиза. А в очередной приезд, когда Анюта заболела, а её мама сбилась с ног, пытаясь успокоить больную девочку, Игорь даже не прикоснулся к девочке.
— А вдруг она заразная? Я не могу сейчас заболеть.
Лиза надеялась, что он вот-вот вернётся насовсем, и этот кошмар закончится. Но вдруг Игорь пропал. Он перестал отвечать на её телефонные звонки и сообщения, а когда она попыталась выяснить у Альбины Олеговны, что случилось, та её огорошила:
— Ты посмотри на себя. Вся замотанная, круги под глазами, одета во что попало. Мой сын не привык видеть таких нерях. Ему стало противно возвращаться домой. Там-то его окружают красивые женщины, ухоженные. А ты? Кому ты вообще такая нищая и страшная приживалка нужна? Если хочешь знать, то у него там давно другая женщина. Длинноногая блондинка, шведка, между прочим. Они через месяц планируют зарегистрировать свои отношения и меня туда жить зовут. А что, я и поеду. Почему это я должна вдруг здесь торчать и слушать вопли твоей дочери? Вокруг тебя плясать, что ли, повариха без кастрюль? Принесла в подоле, так сама и расхлебывай. Недолго тебе у меня жить осталось. Подыскивай, где со своей плаксой жить будешь. Можешь даже не надеяться, что я тебя здесь оставлю. А если вдруг решишь самостоятельно прийти или ключ запасной сделаешь, живо на тебя в полицию заявлю. Тогда у тебя и жилье появится, казенное. А Аньку твою в дом ребенка отправят. И вырастет она такой же, как и ты, без роду, без племени, никому не нужная.
Лиза в ужасе слушала Альбину Олеговну и понимала, что ее с маленькой дочкой выставляют на улицу. А ведь еще даже снег не сошел. А Игорь, ну как он мог? Девушка схватилась за телефон в надежде дозвониться до отца своего ребенка, и чтобы тот ее разубедил в сказанных его матерью словах. Но молодой человек долго не отвечал, потом сбрасывал звонки, а потом и вовсе заблокировал ее номер. Лиза попыталась искать работу, чтобы была хоть какая-то возможность существовать с дочерью, но ее, только закончившую колледж, безо всякого опыта нигде брать не хотели, да еще с таким отягощающим обстоятельством, как маленький ребенок.
Близилось время отъезда Альбины Олеговны, и та каждый день по несколько раз интересовалась, когда же, наконец, девушка съедет.
— Не откладывай на последний день. По-хорошему предупреждаю. Я ведь просто запру квартиру, и все. Ты останешься на улице, понятно? Лучше заранее свое и дочкино барахло забери, чтобы потом не обвиняли меня в бесчувствии.
Станислав Алексеевич шёл домой из магазина и мурлыкал про себя песенку, которую услышал там же. «Шут, вот привязалась», — мысленно плюнул он, устав от бесконечного её повторения. «Надо в следующий раз Серёге сказать, чтобы другое радио слушал. Нет, ну надо же, какая прилипчивая! Приклеилась».
«Опа!» — мужчина резко затормозил, вспомнив, что хотел в строительном купить еще полиуретановый клей, но совершенно об этом забыл. « Эх, чтоб тебя! Придется возвращаться», — Станислав Алексеевич остановился и развернулся. «Или, ладно уж, нога что-то побаливает. Может, в следующий раз зайду».
И он опять повернулся по направлению движения и сделал пару шагов.
«Нет, до следующего раза ждать нельзя. У меня же там тогда все дело встанет. Эх!» — и вот эти мысленные метания и попытки пойти в одну или другую сторону вдруг нарушили его равновесие, и из рук стала выпадать коробка с только что купленными гвоздями. Станислав Алексеевич вовремя почувствовал это и перехватил крепеж другой рукой, той самой, в которой была трость. Удержать одновременно и трость, и падающую коробку ему не удалось, поэтому фигурная темно-коричневая палка с блестящим набалдашником, как в замедленном кино, выскользнула у мужчины из рук и шмякнулась прямёхонько в лужу, обдав брюки мужчины грязными брызгами.
— М-м-м! — протянул Станислав Алексеевич, скорее от огорчения, нежели от боли.
Потом переложил упаковку гвоздей в другую руку и расставил ноги пошире, чтобы нагнуться и постараться поднять трость. В этот момент откуда-то сзади вдруг возникла женская рука, и девушка, быстро присев на корточки, вытащила палку из лужи и подала ее мужчине.
— Подождите, дедушка, я ее сейчас оботру.
«Да какой я тебе дедушка», — хотел возмутиться Станислав Алексеевич, но потом оценив возраст помощницы, понял, что да. Конечно же, для нее он именно дедушка.
— Ну что вы, не беспокойтесь, я и так дойду. Спасибо вам большое. А то мне с больной ногой нагибаться тяжело.
Незнакомка уже достала из кармана одноразовые носовые платки и протерла набалдашник трости.
— Вот, держите, теперь она не такая грязная.
А потом подошла к стоящей перед лужей коляске и с беспокойством заглянула вовнутрь. Любопытство мужчины взяло верх, и он, приблизившись, заглянул вслед за девушкой. В коляске мирно посапывал маленький ребенок с пустышкой во рту.
— Какой очаровательный! — прошептал пожилой мужчина, стараясь не разбудить младенца. — Мальчик?
— Девочка, Анюта, — ответила девушка.
— Пусть растет здоровенькой и отзывчивой, как и его мама.
— Спасибо большое.
— Я Станислав Алексеевич. А как зовут маму этой очаровательной малышки?
— Лиза, — смутилась собеседница.
— Очень приятно с вами познакомиться. Скажите, как я могу вас отблагодарить? Я немного умею мастерить детские деревянные игрушки. Они абсолютно безопасны и экологичны. Прямо как в моём детстве. Хотите, я для вашей дочки сделаю мишек на качелях? Или несколько кубиков?
— Спасибо, не надо. У нас всего хватает.
— И что же, вы не примете от меня никакой благодарности?
— Я же помогла вам не ради благодарности. Мне достаточно того, что с вами всё в порядке, — сказала Лиза, и у неё предательски задрожал голос.
Двадцать лет работы в оперативном отделе научили мужчину быть немного психологом. Он ещё раз внимательно посмотрел на девушку и, глядя ей прямо в глаза, произнёс.
— Со мной-то да, а вот с вами…
Лиза смутилась, спрятала взгляд и пробормотала:
— Ну, нам пора идти. До свидания, — после чего покатила коляску в сторону храма святого Ильи, который возвышался над площадью, уходя колокольней в темно-серое осеннее небо.
Станислав Алексеевич развернулся, чтобы идти домой, и вздрогнул от того, что над головой как-то одномоментно и громко снова зазвонили колокола. «Была бы тут Наташа, она сказала бы мне, что это знак свыше», — вдруг подумал он. «Может, это как раз она таким образом мне и говорит?» И сам, не отдавая себе отчет в том, что делает, и повинуясь скорее какому-то годами выработанному чутью, нежели тому, что видят глаза, пожилой человек развернулся и, не спеша, опираясь на трость и прихрамывая, пошел вслед за девушкой с коляской.
«Игрушки», — думала Лиза, проходя мимо храма. «Нам одежду и бутылочки девать некуда. Хорошо на вокзале тетушка сердобольная в камере хранения попалась. Поставила мое барахло просто так. А тут еще игрушки. Сейчас зайду в трапезную и покормлю малышку. Тетя Глаша обещала оставить что-нибудь с молочной кухни, если не все разберут».
До пяти вечера оставалось десять минут. Ровно столько же до конца рабочего дня в магазине рядом с церковью. Лиза расположилась недалеко на скамейке и наклонилась к дочке поправить одеяло. Мимо спешили по своим делам люди, шлепая по лужам и переговариваясь друг с другом. Лиза привыкла к этому шуму и не обращала никакого внимания.
— Вы знаете, придется мне, видимо, поблагодарить вас еще раз, — раздался рядом негромкий голос.
Лиза вынырнула из-под полога коляски и увидела перед собой Станислава Алексеевича.
— Я совсем забыл, что дома шаром покати. А вы так уверенно пошли к трапезной, вот и я решил, что не мешает что-нибудь подкупить - то с чем вечерком можно выпить горячего чая. Самое то в промозглую погоду, не находите?
Мужчина уселся на той же самой скамейке и, прищурившись, посмотрел на девушку.
— Ой, простите, где мои манеры? Хотите? — он протянул Лизе небольшую кулебяку с золотистой корочкой.
Девушка отрицательно замотала головой, а собеседник продолжил:
— Продавец была так добра, что подогрела мне этот пирожок. А вот еще стаканчик чая. Возьмите, я еще не пил. И вообще купил его, а потом только сообразил, что чай дома попить можно. Так что вы мне только поможете, если выпьете его. Значит, я не зря потратил эти двадцать рублей.
Лиза взяла из рук мужчины стаканчик.
— Спасибо.
— А вам не холодно вот так целый день гулять с ребёнком? — поинтересовался Станислав Алексеевич. — Всё-таки погода сегодня, прямо скажем, не располагает к прогулкам.
— Ничего, мы с дочкой привычные, — улыбнулась девушка, отхлёбывая горячий чай и закрывая от удовольствия глаза. — Почти все время проводим на улице.
— Да? А говорят, что нынешняя молодежь сплошь домоседы, и из дома не вытащить, только за компьютерами и сидят. Значит, вы исключение.
— Это уж точно, — кивнула Лиза и неожиданно для себя сказала. — У нас не то что компьютера, у нас с Анютой и дома-то нет. Так что приходится мириться с любой погодой.
— Погодите, как это нет дома? А где же вы ночуете? Зима уже на носу.
— На вокзале, — пожала плечами девушка. — В зале ожидание. Там тепло. Только всё время свет горит, но дочка к этому уже привыкла. И зимой, надеюсь, нас оттуда не выгонят.
Продолжение :