- Ты с ума сошёл? – не унималась мать Рэма, Ольга Иннокентьевна. – Какой ещё ребёнок? Конечно же, эта продавщица всё выдумала, а ты уши развесил! Ты что, не понимаешь, что эта девка изо всех сил хочет вырваться из нищеты? И сделать это она собирается благодаря тебе, сынок! Ей нужно во что бы то ни стало привязать тебя к себе. А выдумала-то она, что! Ребёнка она ждёт! Ни стыда, ни совести…
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/Z8M9o5HYc1rfQSH-
- Мам, вроде бы Тоня не такая… Она честная девушка, порядочная.
- Видимо, забыла она про порядочность. Лично мне её коварные замыслы понятны. Ещё бы! Такого жениха она не может позволить себе упустить. Помнится, ты говорил, что познакомился с ней, когда вы ещё в школе учились?
- Да, я учился в десятом классе, а она… в шестом…
- О том и речь! Именно с той поры эта неуч себя уже в свадебном платье и представляла. Я таких девиц знаю! Как говорится, не хочу учиться – хочу жениться!
- Нет, мам, я не верю, что Тоня способна на такую ложь.
- Сынок, ты у меня такой взрослый мальчик, но по-прежнему наивен, как малое дитя! Ты для этой девки – единственный шанс на достойную жизнь. Где ещё она жениха, подобного тебе найдёт? Ни один парень из приличной семьи на неё не посмотрит, это только тебя угораздило! Всё, на что она может рассчитывать – это парень её круга, поэтому про честность и порядочность твоя продавщица давно забыла.
- Мам, а вдруг она не врёт? Вдруг Тоня и правда ждёт ребёнка? Моего… Что тогда?
- Ничего. Совсем ничего. Ты знать её не знаешь. Кто ей поверит? Скажи честно, Рэм: у тебя с ней что-нибудь было?
- Было… - тихо ответил он.
- Значит, только мы с отцом за порог, как ты тут же притащил её в свою кровать? А она-то какова – без раздумий прыгнула! Нет, это невозможно, сынок, - качала головой мать. – Ты всегда попадаешь в какие-то неприятности. Сил моих больше нет… Держись от этой девки подальше, чтобы больше никаких встреч с ней! Понял меня? Рэм, ты хоть понимаешь, что твоя карьера может закончиться, не успев начаться? Тебя уже месяц проверяют перед отправкой за границу. Тебе нужна чистая, незапятнанная репутация. Что будет, если всплывёт история с этой продавщицей? Твой малейший недостаток может привести к тому, что ты навсегда попрощаешься с заграничной карьерой! Хорошо, если ещё удастся найти работу переводчика в Москве, а ведь могут и вовсе до работы с иностранцами не допустить, скажут, моральный облик не тот. Ну, и натворил ты бед, Рэм. И надо же такому было случиться именно в такой ответственным момент!
- Мам, я считаю, что я обязан поговорить с Тоней, нехорошо делать вид, что ничего не произошло.
- Не вздумай! Никаких разговоров!
- Нет, мам, я не могу так поступить. Не ты ли меня учила, что за свои поступки нужно отвечать?
- За свои поступки отвечать нужно… но не в этом случае.
- Всего один разговор, мам. Я всё объясню Тоне, уверен, она меня поймёт и не станет мне мешать уехать за границу.
- Я сама с ней поговорю, - с раздражением ответила Ольга Иннокентьевна. – Вот прямо сейчас поеду и поговорю!
- Нет, мама, с тобой у неё разговора не получится точно. Ты ведь станешь давить на неё, требовать, унижать…
- Не переживай, сынок. Обещаю быть с ней предельно вежливой и не упоминать о её безграмотности и нищете, читать морали по поводу того, что она прыгнула к тебе в кровать, тоже не стану.
- Стыдно мне прятаться за твоей спиной, мам, я бы и сам мог поговорить с Тоней.
- А недолго тебе за моей спиной прятаться осталось. Только бы всё сложилось с отъездом. Уедешь за границу, там мать с отцом тебе уже не помогут, будешь рассчитывать на свои силы и сам отвечать за свои поступки.
Ольга Иннокентьевна вечером того же дня отправилась к Тоне. Узнав, что девушка живёт в общежитии на окраине города, она пришла в ужас.
- Никогда не думала, что мне придётся ехать в такое злачное место, - ворчала она.
- Мам, давай я вместе с тобой поеду, - предложил Рэм.
- Нет уж, сиди дома, а я уж как-нибудь справлюсь сама. Чего только не сделаешь ради родного сына! Скажи, Рэм: ты был у неё дома?
- Нет, дома не был, только провожал до подъезда.
- Напрашиваться в гости я к ней, конечно, не стану, лучше позову на улицу. Мне даже страшно представить, что там внутри, в общежитии этом…
Ольга Иннокентьевна ехала в трамвае, она была абсолютно спокойна, речь заранее не готовила.
- Какой кошмар! Неужели люди здесь могут жить? - ворчала она, едва войдя в подъезд ветхого общежития. В подъезде стоял тяжёлый, непередаваемый запах, из каких только ароматов он не был смешан.
Женщина осторожно поднялась по шатким деревянным ступеням, вымеряя каждый шаг, словно боясь оступиться. Преодолев два пролёта, она оказалась в длинном, почти тёмном коридоре – обитатели общежития экономили свет.
Вдоль одной стены стояли многочисленные сундуки с нехитрым скарбом, у каждой семьи – свой сундук. На стене, над сундуками, висели корыта, тазы и мешки, набитые до отказа всякой всячиной. По другой стене были приколочены ряды вешалок, на которых круглый год висели плащи, куртки и шубы. В конце коридора стоял огромный чёрный шкаф, слегка накренившийся от времени.
Ольга Иннокентьевна застыла на какое-то время, увиденное повергло её в шок. Потом женщина стала аккуратно, почти на цыпочках, продвигаться по тёмному коридору, в середине которого виднелось пятно света.
«Я, конечно, всякое ожидала увидеть, но здесь даже гораздо ужаснее, чем я себе представляла. Ещё бы эта девка не мечтала заполучить моего сына и переехать в нашу благоустроенную квартиру!» - думала Ольга Иннокентьевна.
Пятном света оказалась общая кухня. На кухне было восемь маленьких столиков, на каждом стоял медный примус. Возле одного из них что-то стряпала женщина сильно помятого вида, она явно была нетрезва.
- Простите, что отвлекаю вас от дел… - кашлянула Ольга Иннокентьевна.
- Терпеть не могу, когда мне под руку лезут! Что надо? – грубо спросила женщина, не глядя на гостью.
- Мне бы с Антониной Кутеповой поговорить. Где я могу её найти?
- Антонина? Что-то не припоминаю таких…
- Молодая девушка, она продавцом работает…
- А-а, Тонька-то! – пробубнила собеседница. – Вон, туда топай, пятая комната, - в тот момент женщина, наконец, устремила свой взор на гостью и оценивающе оглядела с ног до головы. – У-у, это откуда ж такая фифа к нам пожаловала? Явно ты не заводская. Белоручка! Ой, а чулочки-то у нас какие! Где ж такие отхватила? Мне бы на такие хоть глянуть, не то, что на себя примерить.
- Простите, вы не знаете – Антонина дома?
- Ну, вроде дома была…
- Не могли бы вы ей сказать, что я жду её на улице? Пусть она спустится…
- Так иди к ней сама, говорю же: пятая комната.
- Пожалуйста, скажите Антонине, что к ней пришли… - настойчиво попросила мать Рэма.
- Что, в комнату к ней идти не хочешь? Не нравится тебе у нас, да, белоручка? Ладно, схожу я к Тоньке, на вот, дожаривай картоху. Умеешь хоть? – хрипло рассмеялась женщина. – Смотри у меня, белоручка, если испортишь мне продукт… вот! – перед носом Ольги Иннокентьевны возник здоровенный кулак.
- С меня хватит! Ну, Рэм! – Ольга Иннокентьевна вылетела из кухни, сама не ожидая от себя такой прыти. В полутьме коридора она с трудом отыскала табличку с цифрой «пять» и решительно постучала в дверь. Дверь открыла сама Тоня.
- Здравствуйте, - пролепетала хозяйка жилища, по одежде женщины она сразу догадалась, что перед ней мать Рэма. В такой одежде к ним больше никто не мог прийти.
- Нам поговорить надо. Вижу, ты поняла, кто я.
- Поняла... Что же вы стоите? - спохватилась Тоня, посторонившись. – Проходите.
- Кто там, Тоня? – выглянула мать.
- Мама, это ко мне пришли, - нервно ответила Тоня, от разговора с матерью Рэма ничего хорошего она не ждала.
- Нам лучше поговорить в другом месте, - женщина брезгливым взглядом окинула жилище Тони. – Я жду тебя на улице.
Пока Тоня судорожно одевалась, в её голове с огромной скоростью проносились мысли. Разные. На мгновение даже зародился крохотный лучик надежды, что мать Рэма пришла с доброй вестью. Но этот лучик тут же погас: строгий и недовольный вид женщины не позволял надеяться на хорошее. К тому же, если бы весть была доброй, то её, скорее всего, принёс бы сам Рэм.
- Послушай меня внимательно! - ледяным тоном сказала Ольга Иннокентьевна, как только Тоня показалась в дверях подъезда.
- Простите, давайте немного отойдём. У всех окна открыты, не хотелось бы, чтобы люди нас слышали.
- Да, это правильно – наш разговор никто слышать не должен!
- Что вы хотели сказать? – тихо спросила Тоня, когда они перешли на другую сторону дороги.
- Я хотела сказать, чтобы ты оставила моего сына в покое и не портила ему жизнь.
- Как же я могу испортить ему жизнь? Я всей душой хочу, чтобы Рэм был счастлив!
- Тем более… Рэм рассказал мне о твоих выдумках…
- О выдумках? – перебила Тоня.
- Вижу, что воспитания у тебя совершенно нет, - разозлилась мать Рэма. – Тебя не учили, что перебивать – некрасиво?
- Простите… - опустила голову Тоня.
- Так вот: я уверена, что беременность от Рэма – это всё твои выдумки, ты хочешь заполучить моего сына. Любой ценой. Не удивительно! Я только что увидела, в каких кошмарных условиях ты живёшь. С одной стороны, тебя понять можно – ты захотела вырваться из этой нищеты, в нашу квартирку переехать. Но, увы, ничего у тебя не выйдет. Я не позволю!
- Как вы можете так говорить? Мне бы и в голову не пришло выдумать про ребёнка. Я беременна – это правда.
- Скажи мне, Тоня, - женщина резко сменила тон на более мягкий. – Ты любишь Рэма? Мой сын тебе дорог?
- Очень… - Тоня опустила глаза, густо покраснев.
- Если это действительно так, оставь его.
- А как же ребёнок?
- Пойми, если эта история всплывёт, у Рэма не будет ни работы по специальности, ни карьеры, ни будущего. У него не будет ничего, к чему он так стремился. Его жизнь будет разрушена, он будет несчастлив! Вот, это небольшая компенсация, - женщина достала из сумочки конверт. – Можешь распорядиться этими деньгами по своему усмотрению. Но я надеюсь, ты девушка благоразумная, знаешь, что надо делать…