Телефон завибрировал у меня в сумочке. Я знала, кто это, еще до того, как достала его. Никита. Всегда Никита. Десять лет — всегда он.
«Встретимся сегодня? Соскучился», — короткое сообщение, как обычно. Никаких лишних слов, никаких обещаний. Просто констатация желания.
Я смотрела на экран, ощущая знакомую горечь в горле. Сколько таких сообщений я получила за эти годы? Сотни? Тысячи? А ответ всегда один — «да». Иногда с восклицательным знаком, иногда с сердечком, иногда просто время и место. Но всегда — «да».
Меня зовут Анжелика. Мне 38, и десять лет из них я — любовница женатого мужчины.
Когда мы познакомились, мне было 28, я работала в крупной компании дизайнером интерьеров. Никита пришел как клиент — успешный, уверенный в себе, в стильном костюме и дорогих часах. Сразу видно — из тех, кто знает, чего хочет. Он заказывал дизайн офиса своей компании.
— Мне нравится ваше портфолио, — сказал он после презентации, задержавшись в переговорной. — Необычный взгляд на пространство.
Я собирала бумаги, не поднимая глаз, но чувствовала его взгляд.
— Может, обсудим детали проекта за ужином? — в его голосе была уверенность человека, которому редко отказывают.
Я подняла глаза. Он был красив той особой мужской красотой, которая приходит только после тридцати пяти — уверенность, опыт, легкая небрежность в движениях.
— Это не совсем соответствует корпоративной этике, — улыбнулась я.
— Тогда давайте просто поужинаем, без обсуждения работы, — он улыбнулся в ответ, и в уголках его глаз собрались морщинки.
В тот вечер я впервые сказала ему «да».
За ужином он рассказывал о путешествиях, о книгах, о музыке. О семье — ни слова. Но обручальное кольцо на пальце говорило само за себя. Я решила, что это будет просто ужин. Один вечер.
Но что-то в его взгляде, в том, как он слушал, словно я была любимой женщиной, заставило меня согласиться на «просто кофе» в его квартире.
Квартира оказалась небольшой. Больше всего она напоминала место для работы — минималистичная, функциональная, без личных вещей. Идеальное место для встреч. Я поняла это слишком поздно, когда уже лежала в его постели, глядя в потолок, пока он был на кухне.
— Никита, у тебя есть семья? — спросила я прямо, когда он вернулся с двумя чашками ароматного кофе.
Он сел на край кровати. Не отводил взгляда.
— Да. Жена и дочь. Семь лет.
— Дочери?
— Браку.
Я кивнула, делая глоток горького кофе.
— Ты любишь их?
— Это сложнее, чем кажется, — он смотрел мне прямо в глаза. — Я не хочу тебе врать, Анжелика.
Тогда мне показалось это честным. Достойным уважения. Он не юлил, не обещал развод, не рассказывал о нелюбимой жене. Он просто констатировал факт — у него есть семья, и это сложно.
Я думала, что смогу с этим жить. Думала, что буду контролировать ситуацию. Что это будет просто приятным дополнением к моей жизни. Что смогу прекратить это в любой момент.
Как же я ошибалась.
— Ты опять смотришь на телефон, — Марина, моя коллега и единственная, кто знал всю правду, поставила передо мной чашку кофе. — От него?
Я кивнула, убирая телефон в сумку.
— Сегодня хочет встретиться.
— И ты пойдешь, — это не был вопрос.
— Пойду, — я отпила кофе. Слишком горячий, обжег язык. — Куда я денусь.
Марина вздохнула. Мы проходили это сотни раз. Ее аргументы, мои оправдания, ее беспокойство, мое упрямство.
— Ты достойна большего, Анжелика.
— А если нет? Если это все, что мне суждено? — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. — Прости. Я не это имела в виду.
Но я именно это и имела в виду. За десять лет я настолько привыкла быть второй, что уже не верила, что могу быть первой. Единственной. Главной. Стоять возле алтаря, а не представлять, как это было, когда он женился на другой.
— Он снова обещал развестись? — спросила Марина.
Я покачала головой:
— Он давно ничего не обещает.
Это была правда. Первые два года были наполнены намеками и полуобещаниями:
«Мы с женой давно отдалились...», «Я остаюсь только ради дочери...», «Может быть, когда-нибудь...».
Потом пришло молчаливое понимание — все останется как есть. Я — любовница. Она — жена. Так проще для всех.
Кроме меня.
Его квартира почти не изменилась за эти годы. Все тот же минимализм, только техника стала дороже. Я знала, где что лежит, лучше, чем в собственной квартире. Знала, что в холодильнике всегда есть шампанское и клубника — я люблю. Что в ванной — мой любимый гель для душа. Что в спальне — шелковое постельное белье, которое я выбирала.
Я создала идеальное пространство для наших встреч. Профессиональная деформация — дизайнер даже в любовницах остается дизайнером.
— Ты какая-то задумчивая сегодня, — Никита протянул мне бокал шампанского.
Я сидела на диване, поджав под себя ноги, в его рубашке. Классическая сцена — любовница после секса в мужской рубашке с бокалом шампанского. Как в фильмах.
— Сегодня десять лет, как мы знакомы, — сказала я, глядя не на него, а на пузырьки в бокале.
Он замер на секунду. Я видела это краем глаза — легкое напряжение в плечах, почти незаметная пауза.
— Уже десять? — его голос звучал непринужденно, но я знала его слишком хорошо. — Надо было купить что-то особенное, а не обычное шампанское.
— Ты забыл, — не вопрос, утверждение.
— Анжелика, — он сел рядом, взял мою руку, — не начинай, пожалуйста.
Не начинай. Стандартная фраза. Не начинай разговор о нас, о будущем, о прошлом, о его жене, о том, что я трачу свои лучшие годы на встречи в съемной квартире.
— А что я начинаю? — я отставила бокал. — Просто констатирую факт. Десять лет.
— Десять замечательных лет, — он наклонился и поцеловал меня в плечо. — Ты самое яркое, что есть в моей жизни.
Красивые слова. Он умел их говорить.
— Скажи, — я повернулась к нему, заглядывая в глаза, — ты хоть раз всерьез думал о том, чтобы быть со мной? По-настоящему?
Он не отвел взгляд — и это было больнее всего. В его глазах не было ни смущения, ни вины, только усталость.
— Анжелика, мы же договорились...
— Не помню такого договора, — я встала, чувствуя, как начинают дрожать руки. — Помню, как ты говорил, что не можешь бросить дочь, когда ей было семь. Теперь ей семнадцать. Помню, как ты говорил, что жена не справится с бизнесом без тебя. Теперь у нее своя успешная компания. Какая следующая причина, Никита?
Он тоже встал — высокий, все еще красивый, с первой сединой на висках. Мужчина, которого я любила десять лет. Треть моей жизни.
— Я никогда не обещал тебе развод, — его голос стал жестче. — Никогда не говорил, что оставлю семью.
— Не говорил прямо, — я чувствовала, как к горлу подступают слезы. — Но давал надежду. Первые годы — точно давал.
— Это было давно, — он провел рукой по волосам, — мы были моложе. Все казалось проще.
— Только мне, — я начала собирать разбросанную одежду. — Тебе всегда было просто. У тебя все есть — семья, дом, статус. И я — для разнообразия, для страсти, для того, чтобы чувствовать себя молодым.
— Ты несправедлива.
— А ты справедлив? — я натягивала платье трясущимися руками. — Десять лет, Никита. Я могла бы встретить другого человека, создать семью, родить детей. А вместо этого я жду твоих сообщений и подстраиваю свою жизнь под твой график.
Он подошел, попытался обнять — я отстранилась.
— Мы оба взрослые люди, — сказал он тихо. — Ты всегда знала, кто я.
— Знала, — я наконец справилась с платьем. — Но не знала, кто я. А я, оказывается, женщина, которая десять лет ждет мужчину, который никогда не будет принадлежать ей полностью.
Я взяла сумочку, проверила, не забыла ли телефон.
— Анжелика, — он взял меня за плечи, заставляя посмотреть на него, — куда ты сейчас?
— Домой.
— Ты слишком взволнована для вождения.
— Вызову такси.
— Останься, — его глаза были почти умоляющими. — Давай поговорим спокойно.
— О чем говорить? — я вдруг почувствовала страшную усталость. — Десять лет говорим. Ничего не меняется.
— Я люблю тебя, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что на секунду я ему поверила. Как всегда верила.
— Но недостаточно, — я освободилась от его рук. — Никогда недостаточно.
Дома я долго стояла под душем. Вода смывала его запах, его прикосновения, но не могла смыть десять лет моей жизни.
Перед глазами проносились картинки — наша первая встреча, первый поцелуй, первая ночь. Новый год, который мы встретили вдвоем, потому что его семья уехала к родственникам. Мой день рождения, который он всегда отмечал на день раньше или позже, никогда — в сам день. Его подарки — всегда дорогие, всегда тщательно выбранные.
Ювелирные украшения без опознавательных коробочек. Дизайнерские вещи без чеков. Путешествия, в которые я ездила одна, а он присоединялся на день-два, «в командировку».
Десять лет в тени.
Я вышла из душа и впервые за долгое время внимательно посмотрела на себя в зеркало. Морщинки у глаз, которых не было, когда мы познакомились. Волосы, в которых я регулярно закрашиваю первую седину. Тело, которое все еще хорошо выглядит, но уже требует больше усилий для поддержания формы.
Мне 38. Не старуха, конечно. Но уже не та девушка, которая могла себе позволить тратить время на женатого мужчину, считая это временным приключением.
Телефон снова завибрировал. Снова он.
«Прости за сегодня. Я действительно забыл про годовщину. Ты для меня важнее, чем ты думаешь».
Старая песня. Красивые слова, от которых теплеет на душе и кажется, что все не так уж плохо. Что, может быть, он действительно любит, просто боится все разрушить. Что ситуация сложная.
Я почти поверила. Почти написала в ответ что-то примирительное.
Но вместо этого открыла шкаф и достала коробку, которую привезла из родительского дома после смерти мамы два года назад. Мама никогда не знала о Никите — я не могла рассказать ей, что стала любовницей. Она воспитывала меня иначе.
В коробке лежали старые фотографии, письма, открытки. И дневник мамы, который я так и не решилась прочитать. До сегодняшнего дня.
Я открыла пожелтевшие страницы и начала читать. О родителях, о ее юности, о встрече с отцом... И вдруг наткнулась на имя, которое заставило меня замереть. Владимир. Я не знала никакого Владимира в жизни мамы.
«Сегодня опять виделись с В. Он обещает, что скоро все решится, но я уже не верю. Третий год продолжается эта история, а его жена так ничего и не знает. Иногда я ненавижу себя за эту слабость. За то, что жду его звонков, встречаю тайком, вру всем вокруг. Я стала другим человеком — лживым, нечестным, готовым довольствоваться крохами внимания».
Я перелистывала страницу за страницей. История, так похожая на мою. Мама — любовница женатого мужчины. Три года встреч, надежд, обещаний.
А потом — решительная запись:
«Сегодня все закончилось. Я сказала ему, что больше не могу так жить. Что заслуживаю быть счастливой, а не прятаться по углам. Что хочу настоящую семью, детей, открытые отношения без лжи и секретов. Он плакал, говорил, что любит, но не может все бросить. Я почти поверила. Но потом подумала — если спустя три года он все еще "не может", значит, просто не хочет. И я ушла. Больше не буду писать о нем. Это последняя страница той истории».
На следующих страницах — ни слова о Владимире. Зато много о новой работе, о путешествии, о встрече с отцом. О настоящей любви, которая пришла, когда она перестала цепляться за фальшивую.
Я закрыла дневник и снова взяла телефон. Сообщение от Никиты все еще ждало ответа.
Десять лет. Моя мама нашла силы уйти после трех.
Я начала печатать ответ, стирая и переписывая каждое слово:
«Никита, спасибо за эти годы. Но я больше не могу и не хочу жить в тени. Я заслуживаю быть главной, а не запасной. Не буду говорить, что не отвечу на звонки или сообщения — мы оба знаем, как трудно бывает сдержать такие обещания. Но я буду стараться. Ради себя. Ради той женщины, которой я могу стать, если перестану ждать тебя. Прощай».
Я нажала «отправить» прежде, чем успела передумать. Потом удалила его номер, его сообщения, его фотографии. И впервые за десять лет почувствовала, что могу дышать полной грудью.
За окном начинало светать. Новый день. Может быть, начало новой жизни.
Я сделала глубокий вдох и открыла ноутбук. Давно хотела подать заявку на участие в международном конкурсе дизайнеров. Откладывала, потому что это означало бы возможный переезд в другую страну, а как же тогда встречи с Никитой?
Теперь ничто не держало меня здесь.
Мамин дневник лежал рядом, немое напоминание о том, что иногда нужно найти силы уйти, чтобы обрести себя.
Десять лет…
Достаточно долго, чтобы понять — некоторые истории не имеют счастливого конца. И иногда лучший финал — это новое начало.