Я смотрел на свою побитую шахматную доску и чувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Сережа и Вика — родственники моей жены, которых я в глубине души никогда не любил — в очередной раз переступили все границы. Их пятилетний сын Артем бегал по дому с битой и громил всё, что попадалось на его пути, пока я готовил на кухне.
— Аркадий, ну что ты так переживаешь? — Вика стояла, оперевшись о дверной косяк, с бокалом моего коллекционного вина. — Подумаешь, доска! Дети должны резвиться. Ты просто не понимаешь, потому что своих нет.
Я сжал губы, чтобы не сказать лишнего. Галя, моя жена, умоляюще посмотрела на меня. Этот взгляд я знал наизусть — «потерпи ради меня». И я терпел уже четвертый год.
— Да, конечно, Вика, — мой голос звучал слишком ровно, что выдавало моё истинное состояние.
Вика закатила глаза и отвернулась. Сережа, её муж, развалился на моём кресле, задрав ноги на журнальный столик. Крошки от чипсов падали на ковёр.
— Слушай, Аркаша, — протянул он, — а что там с обедом? Мы уже час ждём.
Я вернулся на кухню, где доделывал воскресный обед. Галя зашла следом, прикрыв за собой дверь.
— Прости, — шепнула она, — они только на два дня. Потерпи, пожалуйста.
— Как и в прошлый раз? И в позапрошлый? — я резал овощи с такой силой, что разделочная доска подпрыгивала. — Галя, они ведут себя в нашем доме, как... как варвары. И их сын...
— Артем просто ребёнок!
— Ребёнок, которому никто не объяснил, что чужие вещи нужно уважать, — в этот момент из гостиной донёсся звук разбитого стекла. Мы с Галей переглянулись и бросились туда.
На полу лежали осколки хрустальной вазы, которую подарила мне мама. Артем стоял рядом с невинным видом, а его родители делали вид, что ничего особенного не произошло.
— Ой, — Сережа махнул рукой, — купите новую, какие проблемы?
Что-то внутри меня треснуло, как эта ваза. Я вдруг ясно понял — если ничего не изменится, эти «гости» разрушат не только вещи в доме, но и наш с Галей мир.
Вечером, лёжа в постели, я смотрел в потолок. Галя уже спала, а я перебирал в голове все случаи, когда родственники жены испытывали наше терпение: сломанный антикварный сервиз, залитый вином ноутбук, исчерканные фломастером обои... И никогда никаких извинений.
«Надо им урок преподать, — думал я. — Такой, чтобы запомнили навсегда».
Следующий день начался с того, что Сережа спросил, нет ли у меня «пары тысяч до зарплаты». Я молча достал деньги из кошелька, а в голове уже созревал план.
— Слушайте, а поехали сегодня на дачу? — предложил я за завтраком. — Погода хорошая, шашлыки пожарим.
Галя удивлённо посмотрела на меня — она знала, как я дорожу своим участком и как редко приглашаю туда гостей.
— О, отличная идея! — оживился Сережа. — А выпивка будет?
— Конечно, — улыбнулся я, — всё будет.
На даче я был душой компании — жарил мясо, открывал бутылки, смеялся над плоскими шутками Сережи. Галя наблюдала за мной с подозрением, но молчала.
После обеда, когда все разморились на солнце, я предложил:
— А давайте в нарды? На интерес.
— На какой интерес? — спросил Сережа, прищурившись.
— Кто проигрывает — выполняет любое желание победителя, — я пожал плечами. — Для остроты ощущений.
Сережа обожал азартные игры и считал себя мастером нард. Мы играли на веранде, и я намеренно поддавался первые две партии.
— Ну что, Аркаша, — Сережа потирал руки, — готовь денежки. Хочу, чтобы ты спонсировал нам отпуск в этом году.
Вика захихикала, а Галя побледнела.
— А может, лучше на погоду? — попыталась она разрядить ситуацию.
— Нет-нет, — я поднял руку, — правила есть правила. Но сначала дай мне шанс отыграться. Последняя партия, двойная ставка.
Сережа, раззадоренный успехом, согласился. В этой партии я играл в полную силу, используя все навыки, полученные в студенческие годы, когда подрабатывал в кафе, обыгрывая самоуверенных посетителей.
Когда я выбросил кости в последний раз, Сережа не поверил своим глазам.
— Ты... ты жульничал!
— Как можно жульничать в нардах? — я развел руками. — Теперь моё желание. Хочу, чтобы вы с Викой привели в порядок мой сад.
— Что? — Вика поперхнулась вином. — Какой ещё сад?
— Обычный, — я указал на заросший участок за домом. — Там нужно выполоть все сорняки. Руками, без перчаток. И перекопать землю.
Они смеялись, думая, что я шучу. Но я достал садовые инструменты и протянул их онемевшим гостям.
— Вы же не всерьёз? — Вика хлопала ресницами. — Аркадий, это неприлично!
— А побить чужую доску, разбивать вазы и пачкать ковры — прилично? — мой голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Вы уважаете чужой труд, Вика? Я вот теперь хочу это проверить.
Галя отвела меня в сторону:
— Ты с ума сошёл? Они обидятся и уедут!
— Именно этого я и добиваюсь, — ответил я. — Либо они научатся уважать наш дом, либо больше не переступят его порог.
К моему удивлению, Сережа и Вика всё-таки взялись за работу — видимо, им было неловко отказаться при Гале. А может, в глубине души они понимали, что заслужили этот урок.
Три часа они копались в земле под палящим солнцем. Их белые футболки покрылись грязью, руки были исцарапаны, лица раскраснелись. Артем сначала носился вокруг, но потом я дал ему маленькую лопатку и показал, как правильно сажать цветы.
— Видишь, — объяснял я мальчику, — когда мы бережно относимся к растениям, они растут красивыми и радуют нас. А если вырывать их или топтать, они погибают. Так же и с вещами — их нужно беречь.
К вечеру, когда мы возвращались домой, в машине стояла непривычная тишина. Сережа и Вика были молчаливы и задумчивы.
На следующее утро они собрались раньше, чем планировали.
— Знаешь, Аркаш, — Сережа пожал мне руку на прощание, — я, кажется, понял, о чём ты вчера... Ну, в общем, извини за вазу и всё такое.
Вика кивнула, не глядя мне в глаза. А Артем неожиданно протянул мне смятый листок бумаги. Это был рисунок — наш дом и четыре фигурки рядом.
— Это я нарисовал, чтобы вы не забыли нас, — серьёзно сказал мальчик. — И чтобы вы не сердились.
После их отъезда мы с Галей сидели на кухне, пили чай.
— Знаешь, — сказала она, глядя на рисунок Артема, — я думала, ты их навсегда отвадишь.
— А я и не хотел отваживать, — ответил я. — Я хотел, чтобы они поняли: уважение должно быть взаимным. Думаю, теперь они будут другими гостями.
— Ты уверен?
— Нет, — я улыбнулся и взял её за руку. — Но если что, у меня ещё много работы в саду.
Через месяц мы получили от них посылку.
Внутри лежала новая шахматная доска, очень похожая на ту, которую испортил Артем, и открытка с неровными детскими буквами:
«Дядя Аркаша и тётя Галя, приезжайте к нам в гости. Обещаю ничего не ломать и не разбивать. Артем».
Галя прижала открытку к груди и посмотрела на меня влажными глазами.
— Кажется, твой урок пошёл на пользу.
Я кивнул, чувствуя странное удовлетворение. Иногда, чтобы научить уважению, нужно не молчать, а действовать. И лучший учитель — не слова, а опыт.
Теперь я точно знал, что наш дом больше не будет полем боя, а станет местом, где каждый гость — желанный, но и обязанный соблюдать правила уважения к чужому труду и пространству.