Люба едва успевала за Василисой, спотыкаясь о корни деревьев и хватаясь за ветки, чтобы не упасть. Лес вокруг них был густой, темный, и казалось, что деревья смыкаются за их спинами, скрывая путь назад. Туман Морока уже начал окутывать болото, и в воздухе витала странная, тяжелая тишина.
— Васька, подожди! — попыталась остановить ее Люба, но та только крепче сжала ее руку.
— Очухалась? Ну вот и славно, — ответила Василиса. — Давай выбираться из Нави. Ты же знаешь, как к бабы Надиной избушке пройти?
— Знаю, — кивнула Люба. — Но мы ведь так и не разведали, кто на Иринку гадость навел.
— Сейчас его котейшество спросим.
— Это кто еще?
— Кот Баюн. Он тот еще сплетник, да и поговорить любит, — ответила Василиса.
Люба с удивлением посмотрела на Василису, но не стала спорить. Если кот Баюн действительно знал что-то полезное, то это был их шанс узнать правду. Они свернули с тропинки и углубились в лес, где деревья стояли так плотно, что их кроны почти не пропускали света.
— А где мы его найдем? — спросила Люба, стараясь не отставать от Василисы.
— Он вечно ошивается на краю поля. Хотя у него есть свой собственный дом.
— Собственный дом? — удивилась Люба.
— Ага, на старом дубе он себе домик организовал.
— У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, и днем и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом, — вспомнила стихотворение из школьной программы Люба.
— Пойдет налево — песнь заводит, направо — сказки говорит. Там чудеса, там Леший бродит, русалка на ветвях сидит, — откуда-то сверху спрыгнул кот. — Я тоже люблю этот стишок. Это как-то Александр Сергеевич знатно приложился к бутылке, да уснул на морозе, вот его в Навь и определили. Он мне тут разные стишки читал, а потом я его к русалкам водил и Лиху показывал. А потом его обратно выдернули, я даже грустил после этого пару недель. И ведь шельмец смог меня заговорить, никому не удавалось из смертных, а он смог. Эх, хороший поэт был.
— Это получается, что он сначала стихи написал, а потом сюда попал?
— Нет, — помотал головой кот Баюн. — Он сначала к нам попал, а потом написал про наш мир.
— А тогда откуда стихи знаешь? — удивилась Люба.
— Так я же поговорить люблю. Всех, кто ко мне в лапы попадал, сначала о нем спрашивал, а потом только ел. Так и выучил все его стихи.
— Какой ты гурман, однако, — хмыкнула Василиса. — Ты нам лучше расскажи про ведьм, которые в Навь наведываются.
— А что мне за это будет? — спросил кот Баюн и хитро на нее посмотрел.
— А что ты хочешь? — спросила Василиса, прищурившись.
Кот Баюн лениво потянулся, его желто-зеленые глаза сверкнули хитринкой.
— Ну, например, свежую рыбу. Или молоко. А лучше и то, и другое, — сказал он, облизывая мордочку. — А еще хочу живую мышку и птичку, тоже живую.
— Рыбу и молоко, мышку и птичку? — удивилась Люба. — А где мы тебе это возьмем?
— У бабы Нади, — ответил кот, как будто это было само собой разумеющимся. — У нее всегда есть что-то вкусненькое.
— Ну, положим, молоко с рыбой мы, может, тебе и принесем, а мышку с птичкой где достать? — вздохнула Василиса.
— А это не мои проблемы, где хотите, там и ищите. В Нави ни мышек, ни птичек не бывает, — горестно вздохнул он. — Я их ни разу не видел.
— А как же эти, как их, с голыми грудями птицы счастья? — спросила Василиса.
— Сирин, что ли? Ты смеешься? Она в саду у Морока живет, и у меня никогда не было желания посмотреть на нее, мне и так хорошо живется.
— А птица Феникс? — спросила Люба.
— Жар-птица, что ли? - уточнил кот.
— Ну да.
— Не живет она у нас, у нас же Навь.
— Любка, хватит трепаться, — прервала светскую беседу Василиса. — Рыбов, молока и мышей мы тебе принесем. А теперь рассказывай про ведьм.
Кот Баюн устроился поудобнее на своей ветке и начал:
— В Навь наведываются многие, но не все возвращаются, — начал кот Баюн, облизывая лапу. — Есть тут одна ведьма, зовут ее Марена. Она тут главная, можно сказать. Все ее боятся, даже Кощей.
— Марена? — удивленно переспросила Люба.
— Она собирает души, — ответил кот, понизив голос. — Тех, кто заблудился в тумане Морока. Она их забирает себе, а потом использует для своих темных дел. Она ими питается.
— А как она выглядит? — хмыкнула Василиса.
— Высокая, худая, в черном плаще. Волосы у нее белые, как снег, а глаза... — Кот замолчал, словно подбирая слова. — Глаза у нее пустые, как у мертвеца.
— Звучит жутко, — прошептала Люба.
— Ладно, сказочник, хватит нам сказки рассказывать, а то мы не знаем, кто такая Марена и что она делает. Никого она не использует для своих темных дел и не ест души, — покачала головой Василиса. — А ты на его сладкие речи не западай, у нас Баюн тот еще сказочник. Заговорит, одурманит, а потом съест, и останутся от тебя одни рожки да ножки, — обратилась она к Любе. — В общем, ты ничего не знаешь.
— Знаю, — он обиженно посмотрел на них своими ярко-желтыми глазами. — Где-то года два назад попала к нам одна девица-красавица, коса до пояса. Глаза черные, как смоль, ресницы длинные, и сама смуглянка. Я когда увидел, так обомлел от такой красоты. Так вот, когда внимательно присмотрелся, то оказалось, что это Оксанка — ученица бабы Нади. Она такая пугливая была, никого не узнавала. Ну так разве узнаешь кого после ритуала бабы Нади. А потом она попала во владения Морока. Поговаривают, что там у него она всё и вспомнила, а потом вернулась в Явь через избушку бабы Нади. Иногда она сюда захаживает за всяким разным.
— Так ты же должен охранять избушку, почему она ходит-то туда-сюда, устроила тут проходной двор, понимаешь? — возмутилась Василиса.
— Начнем с того, что мне никто не говорил, что ее не надо впускать и выпускать, — хмыкнул кот. — Я же не знаю, можно ей или нельзя ходить тут, раньше же ходила. Ну а во-вторых, она ко мне не с пустыми руками приходит.
— Нельзя ей тут ходить, — нахмурилась Василиса.
— Вот как мне лично баба Надя скажет об этом, так и не буду ее впускать, — насупился Баюн.
— Слушай, а как она во владениях Морока могла себе память вернуть, ведь он, наоборот, задурманивает мозги?
— Это же Морок, его не поймешь. Захочет — снимет оморочку, а захочет — всю память киселем забьет, — ответил кот. — Он, может, хотел бабе Наде насолить, а может, ему просто было скучно. Кто же знает, он тот еще шутник.
— Мы уже заметили, — нахмурилась Люба и потерла виски.
— Кстати, тот, кого он коснулся, может потом сам морок наводить, — деловито сказал Баюн.
— Опять сказки рассказываешь? — не поверила ему Василиса.
— Может, сказку, а может, и быль, — усмехнулся он. — Что-то я утомился с вами и проголодался.
Кот хищно улыбнулся, обнажив ровные острые клыки.
— Благодарим тебя, батюшка Баюн, но нам бежать уже надобно, — ответила Василиса, схватила за руку Любу и потащила ее по лесу.
— Вы про рыбов с мышами не забудьте, — крикнул он им вслед.
— Обязательно все принесем, — ответила ему Василиса.
Он не стал их преследовать, а пошел выискивать себе новую жертву.
Василиса с Любой добежали до огромного туманного поля. Люба отыскала головешку с горящими глазами. С ее помощью обнаружила тропинку. Василиса стояла около нее и внимательно ее рассматривала.
— Я ведь сколько раз по ней ходила с бабой Надей, — задумчиво сказала она. — А как за мальчишкой побежала, так напрочь забыла, как отсюда выбираться. Может, я тоже во владения к Мороку попала, только об этом не помню?
— Мне кажется, здесь куда не плюнь — везде какие-то места и сущности, которые так и норовят голову затуманить и память украсть, — покачала головой Люба. — Ну идем, хватит тут стоять, а то мало ли кто еще к нашему полю выйдет. Чем быстрее мы отсюда свалим, тем быстрее попадем домой.
— Угу, — кивнула Василиса и потопала за Любой.
Они вошли в избу и, как в прошлый раз, вернулись в Явь через печь.
Автор Потапова Евгения