Я поправляю пиджак, проверяю, чтобы ни одна прядь не выбилась из строгого пучка, и улыбаюсь своему отражению. Безупречно. Как всегда.
«Анна Соколова — исключительный профессионал», — так обо мне говорят в офисе. «Образцовая жена», — вздыхают знакомые, рассматривая наши семейные фото в Инстаграме.
Если бы они только знали.
Сегодня я опять проснулась в пять утра. Андрей не любит, когда завтрак подают позже семи. А я не люблю, когда он недоволен. Точнее, боюсь. Страх уже привычен, как утренний кофе — две ложки без горки, никакого сахара, сливки отдельно.
Муж молча читает новости в телефоне. Я выкладываю на тарелку омлет с авокадо, ставлю рядом свежевыжатый апельсиновый сок. По вторникам только апельсиновый. По четвергам — грейпфрутовый. По субботам — морковный с имбирём. Все шесть лет брака.
— Сегодня задержусь, — говорит он, не поднимая глаз. — Не жди.
Что это значит, я знаю. Очередная «деловая встреча». Очередной вечер, когда он вернётся поздно, пропахший чужими духами и алкоголем. Но я киваю и улыбаюсь:
— Конечно, дорогой.
Шесть лет назад я считала, что вытащила счастливый билет. Андрей Соколов — владелец строительной компании, завидный жених. Высокий, представительный, на десять лет старше. Он буквально снял меня с конвейера — простую девчонку из провинции, работавшую на ресепшене в его офисе. Красивый роман, сказочная свадьба. Наша история попала даже в местный глянец.
Никто не видел, как рухнула сказка, когда захлопнулась дверь нашего дома.
— Ты испортила рубашку, — прошипел он, швырнув мне в лицо накрахмаленный воротничок с едва заметным желтоватым пятнышком. Это случилось через месяц после свадьбы. Тогда он впервые поднял на меня руку.
А потом были требования: бросить работу, поменять гардероб, перестать общаться с подругами. Всё ради его статуса. «Жена Андрея Соколова не может выглядеть, как продавщица из ларька». Круглосуточный контроль — звонки каждый час, GPS в телефоне, отчёты о каждой потраченной копейке.
Только через три года он позволил мне вернуться к работе — своим личным секретарём. Теперь я всегда у него на виду. «Муж и жена работают вместе — как мило», — умиляются коллеги. Никто не видит, как он сжимает моё запястье под столом на совещаниях, когда я, по его мнению, сказала что-то не так.
— Аня, принеси-ка договор по «Меридиану», — доносится из кабинета. Я вздрагиваю. Андрей сегодня не в настроении — сорвалась сделка.
Папка с документами не находится. Я роюсь в шкафу, руки дрожат. Если не найду — будет скандал.
— Я жду! — дверь резко распахивается.
— Секунду, я почти... — мой голос срывается.
— Что за бардак у тебя тут? — его лицо искажается. — Ты не справляешься даже с этим!
Он хватает меня за волосы — так, чтобы не осталось следов.
— Простите, что помешал, — внезапно раздаётся от двери. Мы оба застываем.
Там стоит незнакомый мужчина. Высокий, в джинсах и футболке — совершенно неуместный среди наших костюмов и галстуков.
— Вы кто? — Андрей мгновенно меняется. Улыбка, рукопожатие.
— Максим Черных, — представляется незнакомец, не сводя с меня глаз. — IT-консультант. Меня нанял ваш технический директор. Что-то с сервером.
— А, да-да, — Андрей кивает. — Аня, проводи консультанта в серверную.
В тесном коридоре Максим вдруг останавливается:
— Знаете, если вам нужна помощь...
— Мне не нужна помощь, — перебиваю я. — Серверная направо по коридору.
Он смотрит так, что становится неловко. Будто видит меня насквозь.
— Я здесь на две недели, — говорит он негромко. — И я умею хранить секреты.
Дома я стою под душем, пока вода не становится ледяной. Синяк на запястье расплывается лиловым. Я научилась выбирать блузки с длинными рукавами.
Андрей приходит за полночь, едва держась на ногах.
— Раздевайся, — бросает он, стягивая галстук.
Я послушно расстегиваю пуговицы. Делаю всё механически, привычно отключаясь от происходящего. Молча терплю. Это быстро закончится — он слишком пьян.
После я лежу в темноте, слушая его храп, и впервые за долгое время позволяю себе думать о побеге. Но куда бежать? У меня нет денег — карты контролирует он. Нет друзей — он всех отсеял. Родители далеко, да и что я им скажу? «Ваша дочь — полная неудачница»?
— Кофе как обычно? — спрашивает Лиза, офисная уборщица. Единственный человек, с которым я иногда перебрасываюсь парой фраз.
— Да, спасибо, — киваю я, проверяя входящую почту.
В приёмную вваливается Максим — растрёпанный, с наглой улыбкой.
— Доброе утро, Анна Сергеевна! — он делает ударение на отчестве, подмигивая.
— Добрый день, — поправляю я. — Уже почти полдень.
— Технари не признают условностей времени, — он плюхается в кресло для посетителей. — Вы это знали?
Я не могу сдержать улыбку.
— А ещё мы не признаём условностей в одежде и в общении, — продолжает он. — Поэтому я приглашаю вас на обед.
— Исключено, — я бросаю взгляд на дверь кабинета мужа.
— Боитесь? — он произносит это так тихо, что мне кажется, будто я ослышалась.
— Нет, — отвечаю я, чувствуя, как краснею. — Просто это непрофессионально.
— Тогда после работы? — не сдаётся он. — Клянусь, никакого криминала. Просто ужин.
«Просто ужин» — звучит так нормально и так невозможно одновременно.
— Нет, — я качаю головой. — Я замужем.
— Я заметил, — его взгляд останавливается на моём запястье, которое я машинально потираю. — И это единственная причина для отказа?
«Задержусь на совещании», — отправляю я сообщение Андрею. Впервые за шесть лет я решаюсь солгать.
Мы сидим в маленьком кафе на окраине города.
— Он бьёт вас, — говорит Максим без предисловий. Это не вопрос.
Я молчу, разглядывая кофейную пенку.
— Почему вы остаётесь?
— Вы не поймёте, — отвечаю я. — Это сложно.
— Попробуйте объяснить.
И я рассказываю. Про страх. Про одиночество. Про контроль. Про угрозы. Про то, как однажды я попыталась уйти и оказалась в больнице с «несчастным случаем на лестнице».
Максим слушает, не перебивая. Потом достаёт визитку:
— Здесь телефон моего друга. Он адвокат, специализируется на семейном насилии. Позвоните ему.
— Вы не представляете, на что способен Андрей, — качаю головой. — Он не отпустит меня просто так.
— А вы не представляете, на что способен я, — Максим улыбается, но глаза остаются серьёзными. — Если захотите, конечно.
Наверное, я сошла с ума. Иначе не объяснить, почему следующие десять дней я каждый вечер отправляю мужу сообщения о вымышленных совещаниях, а сама убегаю к Максиму.
Мы гуляем по паркам, сидим в кафе, просто разговариваем. Он рассказывает о своей работе — фрилансер, объездил полмира, нигде не задерживается дольше месяца. Я говорю о своих несбывшихся мечтах — о курсах дизайна, о маленьком собственном бизнесе.
Однажды он берёт меня за руку — осторожно, будто я фарфоровая.
— Уезжай со мной, — говорит он просто. — Через три дня я заканчиваю здесь. Поехали.
— Куда? — я растерянно улыбаюсь.
— Пока в Петербург. Потом — куда захочешь.
Я смотрю на него как на сумасшедшего.
— Ты меня совсем не знаешь.
— Знаю достаточно, чтобы понять: тебе нельзя здесь оставаться.
Возвращаюсь домой я всегда раньше Андрея. Но сегодня его машина стоит у подъезда. Сердце обрывается.
В прихожей горит свет.
— Хорошее было совещание? — его голос звенит от ярости.
На журнальном столике — распечатки. Кафе. Парк. Я и Максим. Кто-то следил за нами.
— Андрей, я могу объяснить...
Первый удар приходится на скулу. Второй — на рёбра. Я падаю, закрывая голову руками.
— Шлюха! — кричит он, занося ногу для удара. — Ты думала, я не узнаю?
Я жмурюсь, готовясь к боли, но её нет. Вместо этого — звук бьющегося стекла. Открываю глаза. Максим стоит в дверном проёме, сжимая биту. Разбитое окно. Андрей на полу, держится за голову.
— Быстро! — Максим хватает меня за руку. — Уходим!
И мы бежим. Я в домашних тапочках, без сумки, без документов. Только телефон в кармане.
В его машине я трясусь, не в силах вымолвить ни слова.
— Он заявит в полицию, — наконец выдавливаю я.
— Пусть, — Максим сжимает руль. — Я записал всё, что он с тобой делал. Видео с камеры в твоём кабинете, свидетельские показания. Мой друг-адвокат уже готовит документы.
— Ты... планировал это?
— С первого дня, — кивает он. — Как только увидел твои глаза. В них был такой ужас...
Прошёл год.
Развод дался нелегко — Андрей задействовал все связи. Но доказательства были неопровержимы. Суд встал на мою сторону, назначив компенсацию. Правда, я до сих пор вздрагиваю от резких звуков и просыпаюсь по ночам от кошмаров.
Максим терпеливо ждал. Не торопил. Просто был рядом.
Мы живём в Петербурге. Я учусь на дизайнера и подрабатываю в маленькой студии. Он так и фрилансит, но теперь никуда не уезжает надолго.
Вчера я впервые сказала ему «да». Не на предложение руки и сердца — с этим мы решили подождать. На предложение переехать к нему.
«Ты спас меня», — сказала я, когда мы сидели на кухне за чашкой чая.
«Нет, — покачал он головой, — ты спасла себя сама. В тот момент, когда решила пойти со мной на ужин».
Я смотрю на свои руки — без синяков, с яркими кольцами и браслетами, которые теперь могу носить не боясь. И понимаю: иногда приходится разбить клетку, даже если она позолоченная. Особенно если она позолоченная.