Ирина поднималась по знакомой лестнице, машинально считая ступеньки. Сорок восемь – ровно столько же, сколько и тридцать лет назад, когда она, будучи школьницей, взлетала по ним, перепрыгивая через две. Сейчас каждая ступенька давалась тяжелее – то ли от усталости после рабочего дня, то ли от тяжести предстоящего разговора.
Наталья звонила весь день. Сначала Ирина сбрасывала звонки, потом отключила телефон. Она знала, о чём хочет поговорить сестра – последние полгода только об этом и были все разговоры. Квартира. Мамина квартира, в которой они выросли, где до сих пор стоял отцовский письменный стол с потертой столешницей, где на стенах висели старые фотографии их счастливого детства.
Звонок в дверь отозвался знакомой трелью. Ирина помнила, как отец устанавливал этот звонок, приговаривая: Такой мелодичный, как голос твоей мамы. Дверь открылась почти сразу – Наталья явно ждала её прихода.
- Наконец-то! – сестра выглядела взвинченной. Тёмные круги под глазами, нервно сжатые губы, неровно накрашенные ресницы – всё говорило о её состоянии. Я весь день пыталась до тебя дозвониться!
- Я была на работе, Наташа, – Ирина прошла в квартиру, разуваясь в прихожей. Знакомый запах маминых пирогов окутал её, и на секунду показалось, что ничего не изменилось, что сейчас из кухни выйдет папа с газетой, а мама позовет их пить чай...
- Мама спит, – тихо сказала Наталья, будто прочитав её мысли.
- Я дала ей лекарства после обеда. Пойдем на кухню, нам надо поговорить.
Кухня встретила их уютным желтым светом старого абажура. Отец купил его на их первую зарплату – они с Натальей тогда работали в одной компании, только-только окончив институт. Ирина села за стол, машинально проводя пальцем по знакомой трещинке на клеенке.
- Ира, ситуация критическая, – Наталья говорила тихо, но в её голосе звенело напряжение.
- Я больше не могу тянуть. Коллекторы звонят каждый день, угрожают судом. Если мы сейчас не решим вопрос с деньгами...
- То есть с маминой квартирой, – перебила её Ирина.
- Давай называть вещи своими именами.
- Да, с маминой квартирой! – Наталья повысила голос, но тут же спохватилась и заговорила шепотом.
- Послушай, я всё продумала. Мама переедет ко мне, у меня большая квартира, отдельная комната для неё. На вырученные деньги можно будет нанять хорошую сиделку, купить лекарства...
- И закрыть твои долги, – Ирина смотрела сестре прямо в глаза.
- Сколько, Наташа? Сколько ты задолжала?
Наталья отвела взгляд.
- Три миллиона, – почти прошептала она.
- Я думала, смогу перекрутиться, взяла кредит, чтобы закрыть предыдущий, потом ещё один... А потом Костя потерял работу, и всё посыпалось.
Ирина прикрыла глаза. Костя – муж Натальи, работал в строительной компании. Когда начался кризис, фирма обанкротилась, и он остался без работы. Но долги начались раньше – Ирина это знала. Наталья всегда любила красивую жизнь: дорогие курорты, брендовые вещи, рестораны. Жить по средствам она так и не научилась.
- А ты подумала о маме? – тихо спросила Ирина.
- О том, каково ей будет оставить квартиру, где она прожила почти пятьдесят лет? Где каждая вещь напоминает о папе?
- Конечно, подумала! – в голосе Натальи появились слезы.
- Но у нас нет выбора! Если я не погашу долг в ближайшие два месяца, начнется суд. Они могут наложить арест на имущество, и тогда...
- Тогда что? – раздался вдруг третий голос. В дверях кухни стояла мама – маленькая, седая, но с прямой спиной и решительным взглядом.
- Что тогда, Наташенька?
Сестры замерли. Мама прошла к столу, села между ними – как в детстве, когда они ссорились, и она мирила их.
- Я всё слышала, – спокойно сказала она.
- И знаю про долги давно. Наташа, почему ты не пришла ко мне сразу? Почему не рассказала?
- Мама, я... – Наталья всхлипнула.
- Подожди, – мама подняла руку.
- Ирочка, открой верхний ящик серванта. Там папка синяя, достань.
Ирина послушно встала. В синей папке оказались документы – много документов.
- Помнишь дачу в Михайловке? – спросила мама. Ту, что папа построил?
- Конечно, – кивнула Ирина.
- Мы там каждое лето проводили. А потом, когда папа заболел...
- Мы перестали туда ездить, – закончила мама. Но дача осталась. И участок. Двадцать соток земли в престижном месте. Я давно хотела её продать – следить не могу, да и зачем она мне одной? А теперь, видишь, пригодилась.
- Но мама... – начала было Наталья.
- Никаких 'но', – твердо сказала мама.
- Дача – это мое имущество, и я распоряжаюсь им как хочу. Ира, у тебя же муж в агентстве недвижимости работает? Пусть займется продажей. А ты, Наташа, завтра же едешь в банк и договариваешься о реструктуризации долга. Будем гасить частями.
- А жить ты где будешь? – тихо спросила Наталья.
- Здесь, – мама обвела взглядом кухню. В своей квартире. С вами – по очереди. Неделю Ира будет приходить, неделю – ты. И никаких сиделок. Я ещё не настолько старая.
Ирина смотрела на маму и видела в ней прежнюю силу – ту, с которой она когда-то тянула их с Натальей одна, после смерти отца. Работала на двух работах, но подняла, выучила, поставила на ноги.
- И еще, – мама вдруг улыбнулась.
- Наташа, помнишь, ты в детстве мечтала научиться шить? У моей соседки, Марии Петровны, швейное ателье. Ей как раз нужна помощница в офис – принимать заказы, общаться с клиентами. Это, конечно, не твоя прежняя зарплата...
- Я согласна, – быстро сказала Наталья. Мама, спасибо...
- Не за что, – мама встала. А теперь – чай пить будете? У меня пирог с яблоками.
Ирина смотрела, как мама достает чашки – те самые, из сервиза, который папа привез из командировки в Ленинград. Наталья уже суетилась у плиты, ставя чайник. В окно заглядывала старая липа, чьи ветви все так же шелестели на ветру, храня очередную семейную историю.
Вечер медленно опускался на город, а в маленькой кухне горел теплый свет старого абажура, согревая три поколения женщин одной семьи, которые наконец-то нашли решение своих проблем – вместе, как и должно быть в настоящей семье.