Ольгу и обрадовало это письмо, и огорчило. Думала ведь, что про Николая какая то весточка пришла. Но не случилось этого. Но вот то, что посылку получит, было приятно узнать. В такое сложное время любой помощи радоваться приходится. Хоть день, другой сыты будут и то хорошо.
На другой день Ольга принялась за работу. Для себя решила, что в каждый жилой дом будет заходить. Сначала по одной стороне улицы пойдет, потом по другой, чтоб ненароком не пропустить никого.
Порадовалась на своего помощника. И что бы она делала без него. Как бы Настену одну оставляла. Наказала Бориске, чтоб на волю не выскакивал, Настю одну не оставлял. Тот насупился.
- Что я, маленький что ли. Понимаю, что одну то ее не оставишь. Такую полазайку. Глаз да глаз за ней нужен, - подытожил Бориска, провожая мать.
Ольга шла по улице, заходила в каждый дом. Хоть и знала, что нет тут малых детей, но все равно заходила, записывала фамилии хозяев, сколько человек живет в избе, сколько детей. Такой список ей совсем не обязательно было делать. Но Ольга решила, что раз уж взялась, то перепишет всех. Почему то подумала, что Ивану Алексеевичу может это понадобиться.
Да и вообще ей приятно было осознавать себя этакой важной и нужной. А то все колдунья, да колдунья. А она вон, ответственную работу выполняет. Ольгу встречали по разному. Кто то радовался, что в такое время все таки про детей не забыли, не зря председатель обещал, что подумает. Молодец мужик, держит свое слово. Кто то откровенно завидовал, почему это именно ее назначили на такую чистую должность. За ребятишками смотреть, это тебе не к земле спину гнуть да мешки ворочать.
А в одной избе так и вовсе, когда выходила Ольга из избы, услышала, как хозяйка прошипела, что дожили, колдунья детей чужих будет ростить. Ольга хотела вернуться, да сказать ей несколько слов, но не стала этого делать. Пусть злится. Все равно у нее и деток то нет, одна живет, да мать хворая на печи лежит. А она то еще хотела напроситься, посмотреть старуху. Уж больно та тяжело дышала, да охала все.
Дошла очередь и до Марьиного дома. Хоть посидит она тут, отдохнет. Раньше то все переживала, что людей совсем не видит, а сегодня за один день столько народу повидала. И наслушалась всего.
Марья обрадовалась, увидев Ольгу. В избушку на краю деревни редко кто захаживал. Она засуетилась.
- Каким это ветром тебя принесло, - запричитала Марья. - Как давно уж не захаживала.
Ольга скинула с себя фуфайку.
- Погоди, рукомойник то где у тебя, умыться надо.
Марья в недоумении уставилась на подругу. Чего это она. Пришлось Ольге объяснять, что больше чем полдеревни обошла, глаза то у всех разные. Лицо так и горит. Вот и хочет умыться, чтоб смыть лишнее с себя.
Только потом Ольга рассказала Марье о том, что она делает сегодня. И про ясли рассказала. Записала Марью в свою тетрадку. А вот что с Нюрочкой то делать. Ведь председатель то до пяти лет велел учитывать, а той уж недавно седьмой годок пошел. И говорит она теперь, вроде как испуг то прошел. А все одно не оставишь ее в избе без присмотру. Кто знает, чего там у ней в голове то осталось.
Марья запереживала. Она больше всех про ясли выступала, а получается, что Нюре ее они и не достанутся.
- Погоди, не переживай раньше времени то. Я ее отмечу отдельно. Припомню Ивану Алексеевичу про нее. А уж если он откажет, то со своевольничаю, будешь приводить ко мне. А там видно будет.
Ольга вздохнула. Припомнила, как вслед ей шептала женщина, что вот, мол, колдунье детей доверили. Поведала об этом Марье. Та торопливо заговорила.
- Да не бери в голову. Случись чего, сама к тебе прибежит. Петух пока не клюнул, вот и шипит.
Ольга только подивилась, что сколько уж людей к ней за зиму приходило, скольким она помогла. Ведь идут, просят, а как вылечатся, так колдуньей она для них становится. Обидно.
Нюра подошла к Ольге, спросила про Настю с Бориской, спросила, почему они к ней не приходят.
- Вот уж тепло будет, так и будут ходить. А сейчас Насте и выйти то не в чем на улицу.
Ольга погладила Нюрочку по головке, поднялась. Надо было дальше идти.
К дому, где раньше жил Степка с семьей, Ольга подходила с какой то опаской. Хоть и знала, что не может его тут быть, но все равно было жутко. Калитка была закрыта на засов. Пришлось стучаться, чтоб открыли. Ольга слышала, как протопали маленькие ножки к калитке, звякнула щеколда и ножки затопали обратно. Ольга зашла во двор и увидела убегающего в дом мальчугана,
Капа стояла у зыбки и испуганно смотрела на вошедшую незваную гостью. В глаза сразу бросилось, что она сильно боится. И мальчишка спрятавшийся за ее спину, подтверждал это.
- Не бойся, - Ольга сразу же попыталась успокоить женщину. - Я хожу переписываю всех жителей в деревне.
Испуг в глазах от доброго взгляда Ольги и успокаивающих слов, стал проходить. Капа даже наклонилась к зыбке, взяла на руки истошно кричащего ребенка и стала качать его на руках.
- Чего это он кричит так? - спросила Ольга.
Капа и сама не знала Ольга подошла поближе. Малыш аж покраснел весь от натуги и старался высвободиться из туго связанной свивальником огибки.
- Ну ка развяжи его,- скомандовала Ольга.
Как только малышу освободили руки, он сразу затолкал кулачок себе в рот и начал его грызть.
- Так зубы у него лезут, поняла Ольга. - Вот и мается сердешный. Сколько ему?
- Второй год идет. Девчонка это.
- Что же ты ее так туго то связала. Уж большая.
- Думала так легче ей будет. А зубы то у нее первые лезли, так не ревела .
Ольга стала говорить, что раз на раз не приходится. Велела веточку липовую сломать да в колечко свернуть. Пусть грызет. Малышка, измученная плачем, уснула на руках у матери. А Ольга принялась за дело. Переписала всех. Сказала, что маленькую в ясли можно будет носить. Мальчишка то уж не подходит.
Капа только головой замотала. Какие ясли. Она до сих пор за водой то на колодец только по темну ходит. А тут не больно давно к ней две бабы пришли. Степка ведь много худого всем делал в деревне. Вот они и на Капу ополчились. Обещали, что изничтожат ее, житья не дадут.
- Я и говорю им, что сама жить не хочу. Стыдно мне за мужика своего злодея. Взяла на руки девчонку, парнишку вперед себя поставила. Только, говорю, сперва их, а потом уж меня. Они то как без меня мыкаться будут. Потоптались они да и ушли. А ты говоришь ясли. Уехать бы куда мне из деревни подальше, да не куда. И документов нет, да и без денег далеко не уедешь.
Как работала раньше в колхозе, так и буду работать. А уж ребятишки одни дома будут оставаться.
Ольга содрогнулась, представив, что Капа будет оставлять дочку на брата, за которым за самим еще ходить надо. Но ничего не стала говорить. Она не знала, как Иван Алексеевич посмотрит на это. Ведь и так чудо, что жену изменника Родины в лагеря не сослали, а детей в детдом не определили. И женщин тех, которые к Капе приходили, Ольга понимала. Вот ведь как жизнь распорядилась. Жили в одной деревне тихо, мирно, работали, а тут врагами стали.
Капа радехонька была, что с ней хоть нормально разговаривают. И с зубами она надоумила. Сходит она сегодня к липке, наломает прутиков. Пусть грызет. Глядишь скорее прорежутся зубки то.
Ольга неожиданно для себя самой поведала, как мать ее, Серафима, приходила к ним этим летом девчонку править. Только вот матери то нет. Сразу после этого все и случилось. Капа даже в комочек сжалась. Вдруг и Ольга начнет ее обвинять. Но та поднялась и вышла из дома. Двоякое отношение было у нее к этой женщине. Вроде и жалко, а с другой стороны, она бы к этим бабам вполне присоединиться могла. Такое зло внутри клокотало.
Больше Ольга ни у кого особо не задерживалась. Переписала всех. Оказывается не так уж и мало людей в деревне сейчас живет. Только больше то всего старики да женщины уже в годах, молодых совсем мало. И детей не так уж велико. По всей деревне до пяти лет десятка полтора набралось. Ольга подумала, что разговоров больше было.
На другой день с утра пошагала Ольга докладывать о проделанной работе. Иван Алексеевич удивился. Он думал, что она с неделю будет кошеляться с этим списком, а та за один день все сделала. Да еще и людей всех переписала. За это ей особое спасибо. Теперь хоть он точно знать будет на кого можно рассчитывать.
Он тяжело вздохнул. Видно и стариков придется припрягать. Мало совсем народу то. Даже трудно представить, что они смогут сделать весной. Одна надежда, что МТС начнет работать, да хоть сколько-нибудь лошадей им дадут. Сейчас он про лошадей даже и не заикался. Кормить нечем. Но с района каждый день звонят, теребят, чтоб колхоз начинал работать. Ох, как он будет начинать работу на пустом месте.
Думы Ивана Алексеевича прервала Ольга.
- Ну что. Давай, председатель, топчан в первую очередь да стол большой надо. Как будет все это, так и ясли работать начнут. Только вот с кормежкой как. У тебя ведь, я так понимаю, макового зернышка нет. Придется видно матерям свою еду приносить. А то сами будут домой обедать приходить и ребятишек забирать. Накормят и снова принесут. Это обтолковать надо будет.
Еще два дня тому назад у Ольги в голове и думушки про ясли не было. А сегодня она уже прикидывала, как топчаны разместит, где стол поставит. Летом то легче будет, в сенях можно спать укладывать. Там и топчан не понадобится. Набил сена да и пусть спят.
А Иван Алексеевич смотрел на Ольгу и думал, что не ошибся он в своем выборе. Пожалуй бабенка то ему помощницей хорошей будет. Вон какая шустрая.