Двор многоквартирного дома в пригороде выглядел, казалось, таким же тихим и скучным, как и всё вокруг. Старая детская площадка с металлической горкой и скрипучими качелями, пара деревянных скамеек, облупившихся от времени. Однако для Аси это место хранило множество воспоминаний: когда-то, в детстве, она каталась здесь на велосипеде, устраивала «штаб» под яблоней со своей старшей сестрой. Теперь Ася вернулась: по-своему противоречивым причинам — её позвали на «семейное совещание» о наследстве. Виной всему оказалась квартира покойной бабушки, в которой Ася имела небольшую долю.
Ася вышла из маршрутки, окинула дом взглядом. Много лет не бывала здесь, и за это время в семье многое изменилось. Её мать, Нина Петровна, по-прежнему жила в одной квартире с супругом, а две дочери — Ася и её старшая сестра Таня — давно разъехались. Ася вообще уехала в другой город, где занималась дизайном одежды, время от времени приезжала лишь на редкие дни рождения. Родители мало поддерживали её увлечение, считая его «несерьёзным», но Ася не держала обиды, она жила самостоятельно и почти не брала у них денег.
Но бабушка умерла три месяца назад, оставив квартиру на троих наследников: мать Аси (Нина Петровна), отец Аси (Георгий Александрович) — ведь он был женат на Нине — и внучка Ася. Так уж вышло, что когда-то бабушка решила: «Младшей внучке пусть будет доля, она у нас без копейки, пусть в жизни пригодится». Старшая внучка, Таня, уже имела жильё с мужем, а Ася по странному стечению обстоятельств оказалась прописанной в бабушкиной квартире. Соответственно, в наследство попала и её доля.
И вот теперь, по словам матери, «все собираются поговорить, как поступить с этой квартирой». Ася сжала в руке конверт — документы, подтверждающие её долю. Она знала, что родня недовольна: «Зачем младшей сестре часть квартиры, если она уехала в другой город, почти не общается?» Они, вероятно, хотели бы всё забрать себе. Но Ася имела собственный взгляд.
Дверь открыла сестра Таня, высокая и статная, с аккуратной стрижкой. Увидев Асю, сделала чуть натянутую улыбку:
— Привет, приехала-таки. Заходи. Родители в гостиной ждут.
Ася прошла в коридор, сняла ветровку и кроссовки. Замечала, что в доме всё переставлено: новые обои, занавески. Видимо, ремонт сделали год назад, без ведома Аси — ведь её почти не звали.
В гостиной сидели Нина Петровна и Георгий Александрович, оба выглядели напряжённо.
— Доча, — сказала мать, когда Ася вошла, — наконец-то ты здесь. Садись. У нас серьёзный разговор.
Ася села на диван, слегка сжав колени. Сестра Таня присела рядом, скрестив руки на груди, а родители напротив, у стола.
— Итак, — заговорил отец, поправляя очки, — мы хотели обсудить ситуацию с бабушкиной квартирой. У нас там все формальности закончились, доли выделены: мне 50%, маме — 30%, тебе, Ася, — 20%. Да?
— Да, — кивнула Ася. — Всё верно, есть документы.
— Хорошо. Теперь вопрос в том, что мы с мамой хотим либо продать ту квартиру целиком и разделить деньги, либо… — отец кашлянул, — возможно, оставить Таню там жить, если она захочет. Но твоя доля нам мешает.
Ася подняла брови:
— «Мешает»?
— В смысле, — пояснила мать, — тебе-то она для чего? У тебя своя жизнь, другой город, ты не планируешь сюда возвращаться, верно? Мы вот подумали, что логично тебе продать свою долю. Проще всего — нам. Чтобы квартира перешла полностью в нашу собственность.
Сестра Таня слегка кивнула:
— Да, Аська, ну серьёзно, тебе же тут ничего не надо, квартира старая, жить ты тут не будешь. Зачем тебе эта доля?
Ася ощутила, как в груди рождается прохладная волна. Она представляла это, но слышать прямолинейно «продай, ты не нужна» — всё же больно. Бабушка, ведь, специально выделила её, а теперь родня говорит… Ася сглотнула, спросила негромко:
— И что, вы предлагаете мне продать вам свою часть?
— Да, — кивнул отец. — За разумную цену, конечно. Мы оценим с риелтором, дадим тебе денежку. И всё, все довольны.
Ася задумалась: «Денежку»… И куда её вложить? Может, это и удобно. Но хотелось понять, сколько. Да и ощущение, будто её выпроваживают: «Ты нам тут не нужна!» — кольнуло. Ведь, по сути, родня проявляет не желание сотрудничать, а гналась за полной властью.
— Ну… — произнесла Ася, — может, можно обсудить, как использовать квартиру совместно? А если я когда-нибудь вернусь…
— Не смеши, — резко вставила мать. — Ты же уехала к чёрту на кулички, шьёшь там свои наряды. Не думаю, что вернёшься.
Ася чуть улыбнулась при слове «шьёшь наряды»: звучало, как нечто несерьёзное. Но она любила своё дело, на самом деле у неё пошли заказы, скоро можно было бы и студию открыть.
— Да, я развиваю бизнес в другом месте, — согласилась она. — Но формально я имею долю, и, может, захочу сдавать комнату?
— Какую «комнату»?! — взорвался отец. — Там две комнаты всего, одна уже занята вещами, и вообще, это нелепо. Лучше продай свою долю и не мешай нам.
«Не мешай нам…» Эхо этих слов прокатилось в голове Аси. Значит, они считают, что она «помеха».
— Погоди, — сказала Ася, пытаясь сохранять спокойствие. — А почему так грубо? Я тоже внучка бабушки, она сама захотела оставить мне часть.
— Ну и что, — отозвалась мать, — мы это и так знаем. Но логика: ты живёшь далеко, квартира тут. Нам нужно решить, кому она принадлежит. А твоя доля — лишняя.
— Лишняя… — Ася отвернулась, уставилась в окно. — Понятно. И почём оценка?
— Ну… нам риелтор сказал, вся квартира тянет на три с половиной миллиона, — пояснила мать. — Значит, твои 20% — это около семисот тысяч. Мы можем предложить 600. И не больше.
Ася возмутилась:
— Почему не 700?
— Потому что эта квартира имеет проблемы с ремонтом, — отец повысил голос. — И вообще мы возьмём на себя все хлопоты. Так что 600 — это справедливо.
— Ага, — Ася усмехнулась, вспомнив, как та квартира в неплохом районе и, наверное, стоит дороже. Но родня явно хотела сэкономить.
— Ну что? — спросил отец. — Давай сразу оформим, у нас есть знакомый нотариус.
— Простите, — Ася встала, — я не собираюсь сейчас всё подписывать. Надо подумать.
Сестра Таня перебросила ногу на ногу:
— Да что тут думать? Продай свою долю, ты нам тут не нужна. Зато получишь 600 тысяч, это большие деньги.
Слова «ты нам тут не нужна» прозвучали особенно обидно. Ася вспомнила, как в детстве обожала Таню, бегала за ней хвостом. Теперь Таня, взрослая замужняя женщина, хладнокровно говорит: «Не нужна».
— Ладно, — Ася глянула на всех. — Раз всё так… Я подумаю. У меня ещё пара дней, как минимум.
— Только долго не затягивай, — буркнул отец.
— Да уж, — мать недовольно поджала губы. — Мы и так потратили время.
Ася молча схватила сумку и вышла из комнаты. Ей было горько: «Они хотят меня выгнать из бабушкиного наследства. Да ещё за заниженную сумму».
Вечером Ася пошла к знакомому из детства, Кириллу, который проживал на соседней улице. Когда-то они ходили в одну школу, потом он остался в городе, а она уехала. Кирилл был немного в курсе семейных событий, но не знал деталей. Теперь Ася решила с ним посоветоваться.
В его маленькой, но уютной квартире она рассказала всё: про «лишнюю долю», про 600 тысяч, про «продай и уйди». Кирилл слушал, кривил брови:
— Хм, похоже, они хотят тебя «сдёрнуть». Может, ты и вправду продашь? 600 штук ведь. Но если чувствуешь несправедливость, можно и по-другому…
— А как по-другому?
— Ну, например, ты можешь потребовать реальную рыночную цену, 700 или 750. Или вообще отказаться продавать. У них тогда проблема — они не могут целиком распорядиться квартирой без твоего согласия.
Ася кивала:
— Понимаю. Но не хочу воевать. Всё же родители, сестра. Однако я устала от их высокомерия, что «ты никому не нужна».
— Может, показать, что ты не такая проста, — улыбнулся Кирилл, — «кто она на самом деле», как говорится. Я ведь знаю, что твой бизнес неплохо пошёл. Ты можешь сама купить их доли, если захочешь.
Ася рассмеялась:
— Купить их доли? Это в районе почти трёх миллионов, у меня нет таких денег.
— Но у тебя есть накопления на новый офис? Плюс банки готовы дать кредит под залог. Теоретически — возможно.
Ася замолчала: странно звучит, но… а если и правда? Свою долю у неё и так есть, если она выкупит их 80%, квартира будет её. Хотя зачем ей эта квартира? Но представить, как родня, считавшая её мелкой, внезапно обнаружит, что «младшая сестра» не так уж бедна, — было заманчиво.
Она подумала: «Ладно, может, вариант». Спросила осторожно:
— А что если я сделаю вид, что не продаю, а хочу выкупить их доли? Интересно, как они отреагируют.
— Думаю, они будут в шоке. Но ты им покажешь, что твои возможности шире, чем они думали, — кивнул Кирилл. — К тому же квартира в неплохом районе. Можешь потом сдавать или перепродать дороже.
— Ага… но я не уверена, стоит ли вписываться в такую сделку. Родители обидятся…
— Они уже обижаются, — усмехнулся друг. — Ты сама решай. Но держи в уме, что у тебя есть возможности, о которых они не знают.
Ася кивнула, задумавшись. Ведь родня считает, что она «маленькая швея». Но, на самом деле, её бизнес — это не маленькая швейная машинка, а уже приличная марка одежды, у неё есть накопленные средства. Ей не хочется воевать, но и быть «вышвырнутой» тоже.
На следующий день мать позвонила и попросила: «Заходи, поговорим снова». Ася понимала, что будет давление. Но теперь у неё был свой план.
Придя в родительскую квартиру, увидела, что там уже сидят отец, мать и сестра Таня, а рядом почему-то их знакомый риелтор, которого Ася знала шапочно.
— Здравствуй, — сказала мать. — Мы обсудили всё, хотим оформить сразу сделку, если ты согласна. Риелтор тут оценит, подготовит бумаги.
Ася откашлялась:
— Интересно, что за сделка?
— Ну, ты продаёшь нам свою долю за 600 тысяч, — коротко сказал отец. — Или, если хочешь, можешь выдвинуть другую разумную цену, но учти, мы не можем много.
Сестра Таня кивнула:
— Мы все тут, чтоб быстрее оформить. Слышала, что ты не хочешь затягивать.
Ася посмотрела на риелтора:
— Скажите, а вы делали независимую оценку? Какая рыночная стоимость?
Тот, переминаясь:
— Ну, приблизительно 3,6–3,7 миллиона. Доля 20% будет 720–740 тысяч. Но учитывая, что доля «невозможна к выделению»…
Отец резко прервал:
— Вот, видишь, доля сложно продаётся, обычно дешевле. Предлагаем 600.
Ася села, скрестив руки:
— Понимаю. Но у меня есть другое предложение. Я хочу выкупить ваши 80%.
Все в комнате замолчали. Секунды казались вечностью. Мать нахмурилась:
— Что? Как это?
— Да, — Ася кивнула, — я решила, что сама возьму всю квартиру. У меня есть средства, плюс могу оформить кредит. Я посчитала, по рыночной цене это примерно 3 миллиона за ваши доли (или чуть меньше), и я готова заплатить эти деньги, если вы хотите продать.
— Да ты шутишь! — вспыхнул отец. — Откуда у тебя три миллиона?
— У меня бизнес, — спокойно ответила дочь. — Я не кричала об этом, но за последние пару лет я накопила и ещё возьму кредит. Могу обговорить условия, если вам, конечно, интересно.
Мать, поражённо глядя:
— Но ведь ты же… швеёй работала. Что за бизнес?
— Я владею маленькой студией, не просто «шью сама», — усмехнулась Ася. — У меня есть заказчики из нескольких городов. Деньги есть, если понадобится, могу подтвердить выписками.
Сестра Таня смотрела в пустоту:
— Ты серьёзно хочешь выкупить? Зачем? Разве ты собираешься жить тут?
Ася пожала плечами:
— Пока не знаю. Может, буду сдавать, или когда-то вернусь. В конце концов, бабушка оставила мне часть, а вы считаете, что я «не нужна». Так вот, если квартира так ценна для вас, можете не продавать. Но если вам хочется «избавиться» от моей доли, то предлагаю наоборот: отдайте свою мне.
— Это же абсурд! — отец вскинулся. — Мы думали купить твою часть. А не ты нашу!
— Тогда и я не хочу продавать, — пожала плечами Ася. — Ваш выбор: либо выкупаете у меня по рыночной цене (не 600, а 700+), либо я выкупаю у вас. Или оставим всё, как есть, и я буду иметь право собственности вместе с вами.
Наступила долгая тишина. Родные не ожидали, что «тихая» Ася окажется способной купить всю квартиру. Даже риелтор посмотрел на неё с уважением: «А у девочки мозги-то есть!»
— И… — заговорила мать, — у нас нет таких денег, чтобы тебе отдать 700 тысяч прямо сейчас.
— Ну, значит, придётся мне выкупать? — Ася глядела твёрдо, хотя внутри всё вибрировало от напряжения. — Но я заплачу по реальной оценке. Это 3,6–3,7 за всю квартиру, значит, ваша часть — 80% — это около 2,9. Можем договориться о 2,8, если быстро решите.
— Это… кошмар, — пробормотала сестра Таня, кусая губы. — Мне хотелось там жить, мама говорила, что я могла переехать с мужем…
— Может, вы договоритесь с банком, возьмёте кредит и выплатите мне за мои 20%. Но не меньше семисот, — улыбнулась Ася мягко, — иначе я не согласна.
— Ты нам ультиматумы ставишь? — выпалил отец, лицо покраснело.
— Я защищаю свои законные права, — спокойно сказала она. — Сами же велели «продай свою долю». Вот я и ответила: «Или вы покупаете по честной цене, или я забираю всё».
Родители и сестра растерянно переглянулись.
— Давайте… — начал риелтор, покашляв, — может, вам стоит спокойно обдумать варианты, составить смету…
— Придётся, — пробормотал отец, теребя пиджак. — Ася, дай нам неделю.
— Конечно, — сказала она, вставая. — Я не тороплюсь, только учтите: я не боюсь, если всё останется, как есть. Моя доля — законная, и я могу что угодно с ней делать.
С этими словами Ася сделала небольшую улыбку, взяла сумку и ушла. Мать и сестра сидели в полном шоке.
Прошла неделя. За это время родня видимо металась: хотели найти деньги, но поняли, что тяжело. В итоге позвонил отец, попросил Асю зайти. Пришла она, увидела, что они настроены смягчивше.
— Мы обсудили, — сказал отец, — у нас нет возможности собрать 700 тысяч за твою долю. С банками всё сложно.
— Поняла, — ответила Ася.
— А ты, — уточнила сестра Таня, — и правда хочешь купить нашу долю, за 2,8 миллиона? У тебя есть такие деньги?
— Часть уже есть, — кивнула Ася, — остальное возьму в кредит, у меня в бизнесе всё прозрачно, думаю, дадут. И выплатить планирую за пару лет.
— Значит, получается, мы лишаемся квартиры, — мать сказала с тоской. — Ну и где нам жить?
— Ваша квартира-то в другом районе, где вы живёте сейчас, — напомнила Ася. — Бабушкина — отдельная, вы там не жили. Так что никто не лишается основной крыши.
— Верно, — печально признала мать. — Тогда пусть так.
Они вздохнули. С одной стороны, недовольны, что «младшая» оказалась с деньгами и владеет бабушкиным жильём. С другой — 2,8 миллиона им сейчас очень помогут. Ася видела на лице сестры «прикидывание»: эти деньги пригодятся на дом, на детей, что ж…
— Хорошо, — отец взялся за телефон, — позовём нотариуса, оформим.
Ася слегка кивнула: «Вот так и всё». Когда-то они говорили «Продай свою долю, ты тут не нужна», не понимая, что она способна выкупить всю квартиру сама. Теперь удивляются, кто же она «на самом деле»? Не просто «бестолковая швея», а владелица успешной студии, умеющая зарабатывать.
Оформление заняло ещё несколько недель, но прошло без особых скандалов, раз всё было выгодно для них. Родители и сестра получили на руки 2,8 миллиона. Ася подписала бумаги, став полноправной владелицей квартиры бабушки.
На скромном застолье в честь завершения сделки мать всё же сказала:
— Ну, Ася, не обижайся на нас… мы, может, неправильно с тобой говорили… Просто не ждали, что ты так… сможешь.
Ася отхлебнула чаю, улыбнулась:
— Ничего, мам. Я не держу зла. Надеюсь, всё равно будем общаться по-семейному. Но теперь, когда говорите «продай, уйди», сначала подумайте, чего я хочу.
Отец и сестра промолчали, видимо чувствуя лёгкую досаду. Но Ася видела, что конфликт постепенно уходит, ведь все получили свою выгоду.
Вскоре она поехала осмотреть квартиру — теперь уже свою. Стукнула ключом в замок, вошла в знакомую бабушкину обстановку. Пахло старой мебелью, на стене висели мамины юношеские грамоты, Танины рисунки… И вот всё это теперь принадлежит ей, Асе. В душе кольнуло: «Надо делать ремонт, обустроить, может, под сдачу… Или студию тут открою?»
Проходя по пустым комнатам, она вспомнила слова родни: «Ты нам тут не нужна». А теперь именно она — полноправная хозяйка. «Интересно, узнали ли они хоть теперь, кто я на самом деле?» — подумала Ася с лёгкой усмешкой. Видимо, да. Их удивление было неподдельным. Она взглянула в зеркало в коридоре, достала обёртку конфеты из кармана (любимые бабушкины карамельки), вдруг ощутив грусть по ней, и тихо сказала:
— Бабушка, спасибо, что дала мне шанс. Я постаралась не упустить его.
Тишина квартиры ответила мягким эхом. Ася аккуратно разложила по полкам бабушкины фотографии, вздохнула и решила: «Здесь я сделаю что-то хорошее. Для себя, для памяти. И никто меня не выгонит». Ася защитила свои права, оставшись с полным чувством свободы и уважения к себе.
Рекомендую к прочтению: